Подхалим и задира

Подхалим и задира

«Это и в самом деле правда, что Че никогда не завел друзей среди кубинцев, – говорит бывший революционер Маркос Браво. – В глубине души он не любил нас. Как и мы его. Он был типичным надменным аргентинцем, не танцевал, не шутил – и даже никогда не улыбался, кроме тех случаев, когда был рядом с Фиделем, потому что он всегда боялся его».

На всех фотографиях, где Че Гевара улыбается, он запечатлен вместе с Фиделем Кастро. И в этих улыбках видна неприкрытая фальшь. Открытое проявление чувств обычно не присуще архетипичным «партизанским героям».

«Я никогда не думал, что мне будет в чем-то стыдно за Че Гевару, – говорит бывший политзаключенный и ветеран сражения в заливе Кочинос Мигель Уриа, который был свидетелем встречи Фиделя и Че в начале января 1959 года. – Но когда Кастро выступил с резкой критикой в его сторону, и я заметил, как изменилось лицо Че, мне стало стыдно. Я насторожился. Я никогда не слышал такой ужасной брани, как когда Кастро кричал на Че в порыве гнева. И я никогда не видел маленького щенка, который поджимает хвост и скулит так, как Че. Это было постоянной темой разговоров среди тех, кто видел Фиделя и Че вместе. Никто не мог не заметить этого».

Че на самом деле вступил в Гавану за несколько дней до Кастро в 1959 году. Когда местные повстанцы планировали дать двадцать один пушечный выстрел, чтобы поприветствовать Фиделя, когда он будет входить в столицу Кубы, Че испугался. «Пожалуйста, не надо, – сказал он Антонио Нуньесу Хименесу. – Я вступил в город первым, и Фидель может подумать, что я поднял против него восстание, и что мы стреляем в него! Пожалуйста!» – «Не переживай, – успокоил Гевару Нуньес Хименес. – Это обычай. Фидель – вождь революции. Он будет ждать этого». – «Хорошо, хорошо, – ответил все еще взволнованный Че. – Но, пожалуйста, сначала отправьте к нему гонца с объяснением, зачем мы это делаем. Я не хочу, чтобы вышло недоразумение».

Заискивание Че Гевары перед Кастро в его «литературных творениях» невольно вызывает смущение и стыд. Стихотворение, написанное Геварой Фиделю вскоре после встречи с ним в Мехико, называется «Песнь Фиделю». «Стремительный и пылкий пророк Вселенной, – говорится в первой строке. – Когда твой голос зазвучит во всех концах земли: аграрная реформа, справедливость, хлеб, свобода – я буду рядом с тобой».

9 апреля 1961 года в «Верде Оливо», официальной газете вооруженных сил Кубы, Гевара продолжил развивать свою литературную деятельность: «Эта природная сила по имени Фидель Кастро является самой благородной исторической фигурой во всей Латинской Америке… Великий вождь, которого смелость, сила и мужество привели к месту почета и самопожертвования, которое он сегодня занимает по праву».

Затем, 3 октября 1965 года, появилась самая сентиментальная ода Че, знаменитое «Прощальное письмо Фиделю». «Я прожил великолепные дни рядом с тобой и чувствую огромную гордость за то, что служил с тобой, – писал Че. – Редко встречается такая блестящая государственная мудрость, как у тебя… Я горжусь тем, что следовал за тобой не задумываясь, доверяя твоему разуму…» – и дальше в той же подобострастной манере, позорной даже для придворного евнуха.

Бесстыдное раболепие усилило убеждение Кастро, что в лице Че он имеет удобную, надежную и податливую марионетку. Здесь приходят на ум слова блестящего философа – грузчика Эрика Хоффера. «Люди, которые кусают руку, которая их кормит, – писал он, – обычно лижут ботинок, который их пинает». Советский Союз кормил Че Гевару, в то время как Фидель Кастро его пинал. Пресловутые высокомерие и жестокость Че были его привычным способом поведения в отношении беззащитных людей. Однако в отношении равных ему вооруженных людей он вел себя совершенно по-другому.

После нескольких месяцев боев в горах Сьерра-Маэстра Кастро поручил Че Геваре командование над партизанским отрядом во главе с членом повстанческого «Движения 26 июля» по имени Хорхе Сотус, который находился в районе к северу от Фиделя и Че и фактически вел борьбу с армией Батисты. Че и несколько его людей явились в штаб Сотуса и сообщили ему, что командование передано Геваре.

«Черта с два!» – ответил Сотус.

«Это приказ Фиделя, – сказал Гевара. – У нас больше военного опыта, чем у тебя и твоего отряда».

«Больше опыта в чем? В том, как убегать и прятаться от армии Батисты? Возможно», – фыркнул Сотус. Че нерешительно огляделся.

«Кроме того, я и мои люди не собираемся исполнять приказы иностранцев, – добавил Сотус. – Я даже не знаю тебя. Ты даже не кубинец. Забудь об этом».

«Ну, я приплыл на «Гранма» с Фиделем», – захныкал Че.

«Плевать я хотел, – отрезал Сотус. – Здесь командую я!»

Сотус ушел, и как только Гевара подумал, что оказался вне его поля зрения и слышимости, он завел разговор с его людьми, пытаясь заставить их перейти под его командование. Конечно, все это было по приказу Фиделя. И, конечно, они должны были слушаться Фиделя, не так ли? В конце концов, он был…

«Слушай, аргентинец! – Сотус незаметно подошел, увидел Че и встал прямо перед ним. – Завязывай с этим дерьмом, или я прострелю тебе башку. Катись отсюда сейчас же!»

Че так и сделал. Он явился обратно к Фиделю и начал жаловаться на наглость Сотуса. «Да ты и ломаного гроша не стоишь, Че! – заорал на него Кастро. – Я не говорил тебе, чтобы ты попросил его передать тебе командование. Я сказал тебе забрать его! Ты должен был сделать это силой!» Проблема, конечно, состояла в том, что Сотус был вооружен. Гевара, хотя также вооруженный, робел перед ним.

Через несколько недель после побега Батисты и победы Кастро Сотус был арестован без предупреждения и отправлен в тюрьму острова Пинос. Отважному Сотусу удалось бежать. Он добрался до Соединенных Штатов и присоединился к военизированной группе изгнанников и впоследствии принимал участие во многих вооруженных нападениях на Кубу из Южной Флориды, пока они не были прекращены по договору между Кеннеди и Хрущевым.

«Этот Сотус был просто отличным парнем, – вспоминает Карлос Лазо. – Мы подружились в тюрьме». Лазо был кубинским офицером ВВС, которые бомбили и обстреливали отряд Сотуса во время восстания. Их обоих сторонники Кастро упрятали за решетку.

У Че Гевары также была стычка с повстанческой группировкой под названием «Второй фронт Эскамбрая». Она действовала против Батисты в горах Эскамбрай в провинции Лас-Вильяс. Когда отряд Че «оккупировал» эту область в конце 1958 года, Гевара получил приказ от Кастро принять командование над местными партизанами, как он пробовал с отрядом Сотуса. Но тут его снова постигла неудача, особенно с команданте по имени Хесус Каррера, который знал о коммунистической родословной Че и попросту послал его подальше. Опять же Гевара не проявил настойчивости.

Через несколько недель после январского триумфа 1959 года Каррера и командиры отрядов из Эскамбрая встретились с Че Геварой в Ла-Кабанье для решения вопроса о том, почему им не досталось никаких руководящих должностей при новом режиме. По пути Каррера встретил повстанца, которого он знал по антибатистовским сражениям, и остановился, чтобы пообщаться с ним, в то время как остальная часть группы зашла в кабинет Че. Когда все были уже внутри, Гевара немедленно заявил, что Каррера – пьяница, бабник, бандит и человек, которого он в жизни не назначит ни на один важный пост.

Прямо во время этой тирады Че Каррера закончил разговор со своим старым приятелем и вошел в кабинет, услышав многое, еще находясь за его пределами.

«Че побледнел», – вспоминают свидетели происшедшего. Разъяренный Каррера подскочил прямо к нему, и Че отступил. В итоге Каррера вызвал Гевару на дуэль. «Прямо во дворе! – заявил он. – Пойдем!»

«Как это возможно, – с улыбкой сказал Че, – что два революционных товарища пойдут на такое просто из-за маленького недоразумения?»

Проблему замяли, и они обратились к другим вопросам, но уже через год безоружный Хесус Каррера попал в засаду людей Че и вскоре был заключен в темницу в Ла-Кабанье. Несколько месяцев спустя его связали и повели на расстрел.

«Фуэго!» Залп изрешетил его тело, а контрольный выстрел разорвал его череп на части, в то время как Че Гевара наблюдал за этим из своего любимого окна.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Озорник, выдумщик, задира

Из книги Гумилев без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

Озорник, выдумщик, задира Павел Николаевич Лукницкий. Из дневника:Однажды, в 1910 году, в Париже, она (Анна Ахматова. – Сост.) увидела бегущую за кем-то толпу и в ней – Николая Степановича. Когда она спросила его, зачем он бежал, он ответил ей: что ему было по пути и так –