«Интеллектуал и ценитель искусства»? Сжигатель книг и вор!

«Интеллектуал и ценитель искусства»? Сжигатель книг и вор!

Все биографы отмечают склонность Че как к гуманитарным, так и к точным наукам. «Он интересовался всем – от социологии и психологии до математики и проектирования. В домашней библиотеке Че Гевары было около трех тысяч книг», – пишет бывший редактор журналов «Тайм» и «Ньюсуик» Джон Герасси.

Хорхе Кастанеда писал: «Слабый мальчик, страдающий астмой, мог часами с упоением читать. Ему нравилась классика детской литературы того времени, а также Роберт Льюис Стивенсон, Джек Лондон, Жюль Верн. Кроме того, Че с удовольствием знакомился с творчеством Сервантеса, Пабло Неруды, Анатоля Франса. Он перечитал книги всех лауреатов Нобелевской премии в области литературы и часто горячо обсуждал их с преподавателями истории и литературы».

Джон Ли Андерсон цитирует друга Че времен «Дневников мотоциклиста»: «Для Эрнесто Гевары все начиналось с литературы».

Далее Андерсон продолжает воспевать «неуемную тягу к чтению» и «невероятную любознательность» Че Гевары.

Одним из первых действий библиофила после захвата Гаваны в 1959 году стало публичное сожжение книг.

Многие видели кинохроники публичного сожжения книг нацистами на площади Опернплатц в Берлине. И двух недель не проходит без того, чтоб какой-нибудь исторический телеканал или Служба общественного вещания не напомнили зрителям об этом интеллектуальном зверстве, сопровождаемом восторженными криками Йозефа Геббельса или субтитрами, цитирующими его: «Этот огонь символизирует не только закат старой эпохи, но и рассвет новой». Многие наверняка слышали мрачное высказывание немецкого философа и поэта Генриха Гейне: «Если сегодня вы сжигаете книги, завтра вы будете сжигать людей». В память о совершенном преступлении в Берлине был установлен памятный обелиск.

Это часть истории, и об этом нужно помнить. Либералы особенно щепетильно относятся к данному вопросу, иногда даже чересчур. Стоит только администрации какой-нибудь сельской школы отказаться включить в школьную программу произведения Чарльза Дарвина или Джеймса Джойса, как либералы тут же приведут пример сожжения книг фашистами и назовут это следующим шагом школьной администрации на пути к радикальной Америке.

А что же насчет сожжения книг Че Геварой на Кубе? Литературное приложение газеты «Лондон таймс» прокомментировало книгу Андерсона следующим образом: «Составить более полный портрет Че просто невозможно».

Однако вы можете прочесть книгу Андерсона от начала до конца, равно как и другие биографии Че Гевары, и не найдете ни единого упоминания об этом «книжном костре».

А произошло данное событие публично, 24 января 1959 года в Гаване, прямо напротив улицы 558G в районе Ведадо: по приказу Че Гевары под восторженные крики его сторонников-коммунистов было сожжено три тысячи книг.

«В то время я общался с несколькими иностранными журналистами, жившими в Гаване, – вспоминает Сальвадор Диас-Версон, чьи книги, брошюры и документы были публично сожжены, а офис и библиотека ограблены вооруженными головорезами Че. – Жюль Дюбуа из газеты «Чикаго трибьюн» и Хел Хендрикс из газеты «Майами ньюс» были среди десятков журналистов, вместе с которыми я бродил по остаткам моей разграбленной библиотеки, а после – разбирал то, что осталось от моих книг. Никто из них не придал этому инциденту ни малейшего значения».

Мы можем только представить, какой бы была реакция американских СМИ на это событие, случись оно на месяц раньше, во время правления Фульхенсио Батисты.

Сожжение книг нацистами было публичным и театрализованным, это была открытая попытка побудить массы к бесчинству. Йозеф Геббельс и «коричневорубашечники» публично высмеивали фамилии авторов (Эйнштейн, Фрейд, Уэллс) и содержание книг, которые они предавали огню. Мотивы Че Гевары были иными, и они не имели ничего общего с театрализованным зрелищем, устроенным нацистами. Че хотел, чтобы сожжение книг состоялось без свидетелей. Ну а меньше всего Че Гевара и Кастро хотели, чтобы содержимое библиотеки Сальвадора Диаса-Версона стало достоянием общественности.

Диас-Версон, известный кубинский журналист, филолог и в прошлом государственный чиновник, был президентом Кубинской антикоммунистической лиги – частной исследовательской организации. С середины тридцатых годов – часто называемых исследователями «красным десятилетием» – деятельность Лиги была посвящена изучению коммунизма. В ходе расследований Диас-Версон и другие сотрудники организации составили полные списки членов Коммунистической партии и агентов (как тайных, так и имеющих партбилет) и членов разрозненных коммунистических групп. К 1959 году они собрали информацию о двухстах пятидесяти тысячах латиноамериканских коммунистов, агентов и сообщников.

В течение Второй мировой войны Лига расследовала действия нацистов в Латинской Америке (напомним, нацисты и коммунисты с сентября 1939 по июнь 1941 года были союзниками). В начале войны Флоридский пролив кишел немецкими подводными лодками, громившими флот союзников. Нацистами было потоплено четыре кубинских торговых судна. Сальвадор Диас-Версон и его люди рассекретили группировку нацистских агентов, которые передавали данные о расписании движения судов руководству рейха.

Нацистские агенты были окружены. В качестве наказания была применена смертная казнь, отмененная на Кубе еще в 1933 году. В ходе работы Диас-Версон часто советовался с Джоном Эдвардом Гувером, который впоследствии стал его другом. Дружба и профессиональные отношения начались во время борьбы против нацистов и продолжались впоследствии. Глава ФБР начал получать ежемесячные отчеты от Антикоммунистической лиги.

Книги и документы Диаса-Версона, включая недавно опубликованный «Красный царизм», три тысячи копий которого были сожжены напротив его офиса, представляли собой бо?льшую угрозу планам Кастро и Че касательно Кубы, чем работы Эйнштейна, Фрейда и Г. Уэллса интересам Гитлера и Геббельса, связанным с Германией. Коммунистические контакты и связи братьев Кастро и Че были документально подтверждены Диасом-Версоном, что привело к необходимости срочно разобраться с этим делом.

«Я никогда не был коммунистом, – процитировала заявление Эрнесто Гевары, данное во время интервью 4 января 1959 года, газета «Нью-Йорк таймс». – Мне больно, когда меня называют коммунистом!»

В то время они неустанно повторяли, что «Кастро сам является ярым антикоммунистом». (Ни единой строчки с извинениями или «Ой! Мы ошиблись» также не появилось в «Нью-Йорк таймс». Почти пятьдесят лет Куба живет в условиях жестокого коммунистического режима, а газета так и не признала свою оплошность). «Че Гевара никогда не скрывал своих убеждений», – подчеркивает его библиограф Джон Ли Андерсон.

«Гевара всегда честно высказывался о целях революции Кастро. Я никогда не слышал, чтобы кто-то, даже среди его заклятых врагов, обвинял Гевару в измене своей вере в марксистскую революцию». Тогда этот просвещенный и всемирно известный биограф Че может ознакомиться с выпуском «Нью-Йорк таймс» от 4 января 1959 года, тем самым изданием, для которого писал Андерсон.

«Ни разу Че не предавал свои основные принципы», – писал Ариэль Дорфман в журнале «Тайм».

«Жизнь Че убедительно показывает, что он не был лицемером», – утверждает Кристофер Хитченс в журнале «Нью-Йорк ревью оф букс».

Профессор Дорфман и Хитченс могут сами заглянуть в этот выпуск «Нью-Йорк таймс».

В начале 1959 года работа Диаса-Версона разоблачила вероломство Кастро и Че. Когда обеспокоенный американский посол на Кубе в конце 1958 года Эрл Т. Смит спросил главу ЦРУ в Гаване Джима Ноуэла, является ли Че Гевара коммунистом, Ноуэл быстро и уверенно ответил: «Не волнуйтесь. Мы подчистили группировку Кастро в Сьерре. У Кастро нет никаких связей с коммунистами».

В то время главным сотрудником по политическим вопросам в американском посольстве был Джон Топпинг, которого главный инспектор ЦРУ Лиман Киркпатрик называл «очень способным». Топпинг иронично рассмеялся в ответ на неприличный вопрос посла Смита (республиканца, вмешивающегося в дела Госдепартамента) и искренне поддержал своего надежного коллегу Джима Ноуэла.

Глава ЦРУ в Вашингтоне Фрэнк Бендер, известный как «эксперт» управления по Латинской Америке, также заблуждался на этот счет.

«Кастро – ярый противник коммунизма», – провозгласил он после увлеченного разговора с Фиделем во время его визита в США в апреле 1959 года. Бендер был настолько впечатлен, что решил установить информационный обмен между ЦРУ и правительством Кастро и Че в знак сотрудничества в единой борьбе против распространения коммунизма на всем полушарии. У ЦРУ при Джордже Тенете было много неприятных инцидентов в прошлом.

Уже перед прибытием в Гавану товарищи Че по Кубинской коммунистической партии успели проинформировать его о кропотливой работе Диаса-Версона. Поэтому спустя неделю после приезда в Гавану Че Гевара отправил вооруженную банду прямо из своей штаб-квартиры в Ла-Кабанье в офис и библиотеку Диаса-Версона. У двери стоял друг Сальвадора по имени Висент Бланко, который отказался пропустить их. Люди Че избили Бланко прикладами от винтовок чуть ли не до состояния комы, связали, вставили ему кляп, затем снесли дверь и ворвались в офис. Они срывали картины, ломали на куски мебель, пока не вынесли все книги и документы Диаса-Версона. Че – интеллектуал, выросший на работах Сартра, самый совершенный представитель человеческой расы – разрушил собственность Диаса-Версона и приказал своим людям избить его коллег. Он также приговорил Сальвадора Диаса-Версона к расстрелу за то, что тот публиковал правду.

К счастью, в работу с документами, касающимися революции, был вовлечен друг Диаса-Версона, о чем Гевара не подозревал. Он увидел обвинения и приговор о смертной казни по дороге к «государственному прокурору» в Ла-Кабанье и тайно предупредил своего друга. Учитывая скорость и эффективность «революционной справедливости» Че и его любовь к «педагогике расстрельной стены», в ту же ночь Сальвадор Диас-Версон спрятался в багажнике машины своего друга, на которой его отвезли в порт. Там он инкогнито сел на паром, следовавший из Гаваны в Майами, не предупредив об этом даже свою семью.

«Опять я приехал в США без гроша в кармане и паспорта, – вспоминает Диас-Версон. – Зато, по крайней мере, я не лежал в братской могиле».

Заметьте, «опять». Всего шесть лет тому назад, Диас-Версон прибыл в США по настоянию полиции Батисты, который преследовал его за его работу в качестве консультанта по разведке на Карлоса Прио, предшественника Батисты, который был свергнут в результате государственного переворота в 1952 году. Диас-Версон на самом деле не боялся за свою жизнь в то время и был в состоянии сохранить все свое имущество. В следующем году он вернулся на Кубу по политической амнистии, объявленной самим Батистой, – той самой амнистии, по которой досрочно освободили из тюрьмы Фиделя Кастро!

Но суть в том, что Сальвадор Диас-Версон был кем угодно, но только не сторонником Батисты – любимая причина, использовавшаяся Че, его сторонниками и биографами для оправдания массовых убийств.

«Мой папа просто исчез, – вспоминает его дочь Сильвия, которая сейчас живет в Майами. – И каждый день, каждый час, каждую минуту мы ждали звонка, чтобы пойти и востребовать его тело на кладбище Колон. Такое случалось с семьями по всей Кубе. Также мы знали, что Че Гевара был осведомлен, что наш отец знает, что он коммунист. Поэтому вы можете себе представить, через что прошла моя мать – и все мы. Поэтому когда через пару дней мы узнали, что наш отец в Майами, мы были на седьмом небе от счастья.

Но мы также знали, что нам самим нужно очень быстро уезжать с Кубы. Мой отец изучал коммунизм всю жизнь. Естественно, некоторые знания и информация передавались и нам. Мы знали, что люди Че скоро придут за нами, и даже если не для того, чтобы в открытую схватить нас, то хотя бы тайно следить в ожидании возвращения отца».

«Не нужно быть экспертом в тактике коммунистов, чтобы знать это, – говорит Сильвия. – Просто посмотрите «Доктора Живаго» или прочтите книгу! Поэтому моя мама, сестры, брат и я незамедлительно отправились в Майами. Спустя несколько недель моя мама, которая едва говорила по-английски, пыталась продать продукцию «Эйвон», стучась в двери домов, а мой папа мыл посуду и стриг газоны – мы все делали, что могли, чтобы свести концы с концами».

6 мая 1960 года, когда по приказу Че Гевары было расстреляно почти две тысячи кубинцев, когда Кастро еще больше прояснил свою политическую ориентацию, а Че выступил по кубинскому телевидению с восклицаниями «Наша дорога к освобождению будет открыта с победой над американскими монополиями!» – Сальвадор Диас-Версон, наконец, заговорил в США, дав показания перед американским сенатом на слушании дела под названием «Коммунистическая угроза Соединенным Штатам Америки в Карибском регионе». Можно представить, как занервничали в то время латиноамериканские асы ЦРУ. Но удивительно, что даже в такой поздний срок Диас-Версон на многое раскрыл американцам глаза впервые. Многие в конгрессе все еще относились к этому скептически.

Выдержки из судебного заседания:

Господин Сауэрвайн: Это правда, что вооруженные силы Кастро уничтожили документы с информацией о кубинских коммунистах?

Господин Диас-Версон: Да, сэр.

Господин Сауэрвайн: Сколько таких документов было уничтожено?

Господин Диас-Версон: У меня был архив с 250 000 карточками и 930 личных дел. У коммунистов было две линии руководства: одна публичная, другая подпольная, «видимая» и «невидимая». На Кубе подпольная – это та, которая действует в тюрьме Ла-Кабанья во главе с Че Геварой.

По сегодняшний день западная интеллигенция совсем не встревожена тем фактом, что шестнадцать библиотекарей чахнут в тюрьмах Кастро с приговором «двадцать пять лет лишения свободы» за хранение такой антиправительственной литературы, как «Скотный двор» Джоржда Оруэлла, речь Мартина Лютера Кинга «У меня есть мечта» и декларация ООН о правах человека. После ареста библиотекарей судьи Кастро объявили конфискованные материалы библиотеки «крайне бесполезными» и приказали их сжечь.

Даже сам Рэй Брэдбери, автор «Фаренгейта 451», произведения о сжигании книг, был потрясен. «Я призываю Кастро и его правительство сейчас же убрать свои руки от независимых библиотекарей и освободить их из тюрьмы, а также вернуть их обратно кубинской культуре для информирования людей», – объявил Брэдбери в своей вступительной речи на ежегодном собрании Американской библиотечной ассоциации в 2005 году.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава XIV Пособие по крокету. Судебный процесс. Любовь к украшениям. Его «душевное состояние». Много новых книг. Чрезвычайно занят. Владелец линии омнибусов. Его шедевр. Дикие скачки. Особая привлекательность его книг. Оглядываясь на старые сцены. В зените славы и богатства. Строит «Ранчо». В перспе

Из книги Жизнь и приключения капитана Майн Рида автора Рид Элизабет

Глава XIV Пособие по крокету. Судебный процесс. Любовь к украшениям. Его «душевное состояние». Много новых книг. Чрезвычайно занят. Владелец линии омнибусов. Его шедевр. Дикие скачки. Особая привлекательность его книг. Оглядываясь на старые сцены. В зените славы и богатства.


ПОКУПКА КНИГ ПИСЬМО 68-е

Из книги Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков автора Болотов Андрей Тимофеевич

ПОКУПКА КНИГ ПИСЬМО 68-е Любезный приятель! Оставшись преждеупомянутым образом в Кенигсберге и отлучившись через то уже существеннее от полку и ласкаясь надеждою, что и впредь к оному нескоро отпущен буду, начал я уже помышлять о расположении жизни моей сообразно с


«Обитатели» книг

Из книги Доктор занимательных наук автора Мишкевич Г. И.

«Обитатели» книг Теперь понятно, почему книги Якова Исидоровича столь плотно «заселены». На их страницах мы встретимся с мудрецом из Эллады Фалесом, Архимедом, арабским математиком Магометом-Бен-Музой, средневековым ученым Антонием де Кремоной, Леонардо да Винчи,


ИЗ СЕМИ КНИГ

Из книги Морозные узоры: Стихотворения и письма автора Садовской Борис Александрович

ИЗ СЕМИ КНИГ


Вспоминаю об умершем друге, о его пути и сложной многократности искусства, говорю о значении русского искусства

Из книги Эйзенштейн автора Шкловский Виктор Борисович

Вспоминаю об умершем друге, о его пути и сложной многократности искусства, говорю о значении русского искусства Л. Кулешов в то время (1926 год) снимал картину «По закону».В основу ленты «По закону» положен рассказ Джека Лондона «Неожиданное».Содержание рассказа простое.


Он сменит без людей, без книг

Из книги Колымские тетради автора Шаламов Варлам

Он сменит без людей, без книг Он сменит без людей, без книг, Одной природе веря, Свой человеческий язык На междометья зверя. Руками выроет ночлег В хрустящих листьях шалых Тот одичалый человек, Интеллигент бывалый. И выступающим ребром Натягивая кожу, Различья меж


ЛЮБОВЬ — ДЛЯ ЖИЗНИ, НЕ ДЛЯ КНИГ

Из книги Бальзак без маски автора Сиприо Пьер

ЛЮБОВЬ — ДЛЯ ЖИЗНИ, НЕ ДЛЯ КНИГ 21 марта Бальзак вернулся в Милан, а через восемь дней выехал в Женеву. Еще в 1836 году он вместе с мадам Марбути мечтал посмотреть итальянскую Ривьеру.Предприняв эту поездку, Бальзак искушал судьбу, ибо город жил в страхе перед эпидемией


Ценитель изящных искусств[83]

Из книги Домой, ужинать и в постель. Из дневника автора Пипс Сэмюэль

Ценитель изящных искусств[83] После обеда — в Уайтхолл, там встретился с мистером Пирсом, он провел меня в спальню королевы и в ее будуар. Оттуда — в кабинет короля, где такое разнообразие картин и прочих ценностей и всевозможных раритетов, что я совершенно потерял голову и


Ваня открывает мир книг

Из книги Иван Ефремов [Maxima-Library] автора Ерёмина Ольга Александровна

Ваня открывает мир книг В раннем детстве Ваня любил играть тяжёлыми предметами. Его привлекали ступки, гирьки от часов. Ваня обнаружил, что гирьки только снаружи медные, а внутри они свинцовые. Наполнение не соответствовало внешнему виду.В четыре года Ваня открыл для себя


Герои моих книг

Из книги Книга мёртвых автора Лимонов Эдуард Вениаминович

Герои моих книг Совсем не знаменитые, простые, часто неудачливые и бедные люди жили со мной бок о бок – помогали мне выжить, давали работу, служили собутыльниками, скрашивали жизнь и развеивали тоску. С ними я проводил большую часть своих трудов и дней, справедливым будет


Сталин-интеллектуал

Из книги Двор Красного монарха: История восхождения Сталина к власти автора Монтефиоре Саймон Джонатан Себаг

Сталин-интеллектуал Осенью 1932 года пятьдесят писателей, элита советской литературы, получили приглашение приехать в роскошный особняк. В доме в стиле модерн жил самый известный из всех советских писателей – Максим Горький. Ему тогда было шестьдесят четыре


Ценитель веснушек

Из книги Есенин глазами женщин автора Биографии и мемуары Коллектив авторов --

Ценитель веснушек Я со дня на день уезжаю. Поздно вечером в сильный мороз (пресловутые «ленинские морозы») захожу в «Стойло Пегаса», где мне должны передать кое-какие письма и петербургские адреса. За сдвоенным столом справа от входа – наискосок от «ложи имажинистов» –


46. Костер из книг

Из книги Эрих Мария Ремарк автора Надеждин Николай Яковлевич

46. Костер из книг Его не оставили в покое. Вернувшись в августе 1932 года в Германию, Ремарк угодил еще в один денежный скандал. Заподозрив писателя в валютных махинациях, его приговорили к выплате штрафа в 30 тысяч марок, угрожая в случае неуплаты шестимесячным тюремным


Из книг С.Д. Индурского

Из книги Его знала вся Москва [К столетию С. Д. Индурского] автора Сидоров Евгений

Из книг С.Д. Индурского


Глава 7. Жизнь без приключений: интеллектуал и писатель

Из книги 9 жизней Антуана де Сент-Экзюпери автора Фрэсс Тома

Глава 7. Жизнь без приключений: интеллектуал и писатель Гватемала-Сити – Нью-Йорк – Сайгон – Афины – Гуманизм – ПисательствоСЕНТЯБРЬ МЕСЯЦ 1937 года, площадь Вобан, парижский дом Антуана де Сент-Экзюпери. Опять Консуэло, и опять посуда летает по всей квартире. Это не


Среди книг

Из книги Неизвестный Кропоткин автора Маркин Вячеслав Алексеевич

Среди книг Первые знания по школьной программе, как принято в дворянских семьях, были получены дома. Гувернер-француз Пулэн, познакомил детей с основами французской истории, географии и грамматики, а успехи в разговорной речи были столь значительными, что братья вскоре