Первая серия полетов во время избирательной кампании по всей Германии

Первая серия полетов во время избирательной кампании по всей Германии

Первый предвыборный полет начался 3 марта 1932 года и закончился через неделю – 10 марта. Мы взлетели в Мюнхене и направились в Дрезден. Погода была исключительно благоприятной, и Гитлер чувствовал себя во время полета очень хорошо. Он выступил в Дрездене. Всего через полчаса мы полетели в Лейпциг, где он выступал в выставочном зале, затем, через три четверти часа, полетели в Хемниц. Стояла уже кромешная тьма, когда мы приземлились в Плауэне. Гитлер развязал самый большой из букетов, которые ему вручили в этот день, и вручил мне его со словами: «Герр Баур, вы хорошо справились со своей задачей. Я надеюсь, что все последующие полеты также пройдут без происшествий. Вы заработали самый большой букет роз». Гитлер выступил в Плауэне и затем направился на машине в Цвиккау, где состоялся следующий предвыборный митинг.

На следующее утро, в 9.00, мы полетели обратно в Берлин. Несмотря на горячку предыдущего дня, Гитлер выглядел свежим и внешне вполне довольным своими выступлениями. Во время полета он узнал много нового о своих успехах, основательно проштудировав объемистую пачку газет. На этот раз он не сел рядом со мной, а расположился на переднем сиденье пассажирского салона, позади радиста. В Берлине Гитлер был восторженно встречен громадной толпой в аэропорту Темпельхоф. В тот вечер он выступал в берлинском Дворце спорта.

Вскоре появилась необходимость в привлечении усилий небольшого активного авангарда. Для этого у «Люфтханзы» зафрахтовали самолет F-13, которым управлял капитан Штайдель. Зепп Дитрих и несколько представителей прессы первыми прибывали в указанный пункт до появления там Гитлера на этом маленьком одномоторном самолете, чтобы убедиться, что для встречи Гитлера все организовано надлежащим образом. Они ожидали нашего прибытия в аэропорту каждого пункта назначения. Дитрих кратко сообщал Гитлеру о ситуации на месте, а затем они летели в следующий город, где должен был состояться очередной предвыборный митинг. Такой порядок сохранялся и во время всех последующих предвыборных кампаний.

6 апреля 1932 года мы вылетели из Берлина в Вюрцбург, Фюрт и Нюрнберг для проведения митингов в ходе президентской избирательной кампании. 7 апреля погодные условия были исключительно плохими. На всех маршрутах полеты отменили. Буря, сопровождавшаяся градом и снегом, согласно сообщениям, приближалась с запада, и, надо сказать, эти предсказания в полной мере сбылись. В Фюрте буря оказалась настолько яростной, что мы вынуждены были заблокировать самолет на земле, чтобы ветер его не опрокинул. Для этого мы использовали несколько емкостей из-под горючего. Гитлер спросил, есть ли вообще возможность подняться в воздух. Я объяснил, что мы можем лететь, но, конечно, в такую бурную погоду это будет не очень приятно. Главным образом я ожидал того, чтобы небо очистилось над Шпессартом. Горы представляли основную опасность, поскольку во время такой погоды их полностью скрывали облака и дымка. Я раздал всем желающим таблетки от тошноты, чтобы как-то воспрепятствовать проявлению «воздушной болезни». Я говорю «как-то», поскольку они действовали не на каждого. После короткого разбега мы поднялись в воздух. При подлете к Нойштадту на нас обрушились первые градины. Нечего было даже и думать о том, чтобы подняться выше. Я держался на небольшой высоте, но и здесь видимость была нулевой, поэтому я летел к Вюрцбургу вслепую. Над Вюрцбургом оказался просвет в облаках, но при подлете к Шпессарту тяжелые градины застучали по корпусу самолета. Полет был не очень приятным, и, когда мы прибыли во Франкфурт, мне первым делом предстояло выяснить, кто из пассажиров испытал приступы «воздушной болезни», но, как оказалось, все они перенесли плохие погодные условия достаточно хорошо. Гитлера восхитили виды Шпессарта, открывшиеся ему во время полета. Он сказал мне, что вспомнил о магических огнях валькирий, когда увидел внизу Шпессарты, окутанные туманом после сильного дождя и града, а также черную стену грозовых облаков на заднем плане. Этот непростой полет ему надолго запомнился.