Ответный удар

Ответный удар

Главное правило Голливуда – никогда не вкладывай свои деньги ни в какой фильм, даже свой собственный.

Говард Казанджан, продюсер

Я не хотел финансово связываться со студией, чтобы не было такого, что им что-то не нравится в сценарии, «это надо заменить», «фильм хороший, но здесь чего-то не хватает…» Я сразу постарался это пресечь и решил самостоятельно найти деньги для фильма и сделать это независимо.

Джордж Лукас

«Империя», по предварительным прикидкам, требовала тридцати миллионов. Примерно такая сумма имелась у Джорджа после успеха «Звездных войн» и продажи «футболок и постеров». В принципе, он сознательно шел на авантюру, но при этом был уверен в том, что все получится.

Он многому научился во время съемок «Новой надежды» и сделал для себя несколько немаловажных выводов. В самом начале проекта, когда денег и веры не хватало, Лукас – фактически снимая первый блокбастер, – вынужден был продолжать вести себя как режиссер малобюджетного фильма и в буквальном смысле слова закрывать собственным телом многочисленные течи, которые давал его «корабль» практически на каждом этапе.

Сейчас времена изменились. Или Джорджу так казалось. Во всяком случае, он планировал передать режиссуру в другие руки. «Слишком тяжело – добывать деньги, заниматься производством, безвылазно сидеть на съемочной площадке и пытаться режиссировать картину».

Да и сердечный приступ вкупе с переутомлением так просто не забылись. Тридцать миллионов давали Лукасу ощущение, что он может позволить себе роскошь контролировать процесс «в общем» (не зависеть от постороннего мнения) – и делегировать полномочия другим людям. А уж выбирать и привлекать специалистов он научился неплохо.

И тот, к кому Джордж Лукас обратился с предложением режиссировать второй фильм саги «Звездные войны», был профессионалом высокого класса – Ирвин Кершнер. Любопытно, кстати, что для создания еще более крутого блокбастера, чем первые «Звездные войны», Лукас позвал режиссера, так же, как и он сам, известного в основном благодаря малобюджетным постановкам, вроде «Глаза Лауры Марс».

Как снимать грандиозный фильм, для которого (как впоследствии подсчитали) было создано более шестидесяти масштабных декораций, Кершнер, в общем, имел небольшое представление. Но Джордж Лукас просто знал, что это – тот режиссер, которого он ищет.

Как мы помним, они встретились еще в 1963 году, когда Джордж Лукас поступил на режиссерский факультет киношколы при Южно-Калифорнийском университете, а Ирвин Кершнер преподавал там.

…Кершнер родился в двадцать третьем году в семье эмигрантов: мать его была родом из Одессы, отец – из Киева. До шестилетнего возраста Ирвин вообще плохо говорил по-английски, хотя родился уже в Филадельфии: дома звучали идиш, украинский, польский. Будучи, надо полагать, типичным хорошим еврейским мальчиком, он играл на скрипке и читал книжки, а первым потрясшим его фильмом был «Александр Невский» Эйзенштейна. И впоследствии, начав изучать кинематографию, он начнет именно с книг Эйзенштейна.

В пятидесятые Кершнер снимал документальные фильмы, затем довольно долгое время работал на телевидении – и только после этого появляются его первые работы в художественном кино, где он выступал в качестве режиссера.

Кстати, забегая вперед, вспомним, что после грандиозного успеха пятого эпизода – «Звездные войны: Империя наносит ответный удар» – Кершнеру пришлось отвечать на многочисленные вопросы журналистов, и многие, естественно, пытались развивать сюжет «учитель и ученик», «Йода и Люк Скайуокер»; однако Кершнер оказался тертым калачом и просто так журналистам не сдавался. На вопрос, чему он научил Джорджа Лукаса, Кершнер обычно отвечал, что научил его играть в теннис.

Среди других громких работ Кершнера можно назвать «Никогда не говори никогда» (1983) – про Джеймса Бонда, «Робокоп-2» (1990)…

Но это – в будущем, а пока Джордж коварно приглашает своего бывшего преподавателя на ланч и заводит разговор о будущем фильме.

– Как вы смотрите на то, чтобы стать режиссером новых «Звездных войн»? – спросил Джордж.

Ирвин Кершнер покачал головой:

– Знаешь, Джордж, я так не думаю. Нет. «Звездные войны» – феноменально успешный фильм. Второй может быть только вторым. Он по определению не может получиться таким же хорошим! Первый фильм – это прорыв, но второй – лишь продолжение.

Ирвин Кершнер (1923–2010) – американский кинорежиссер и актер, постановщик фильмов «Империя наносит ответный удар», «Никогда не говори “никогда“», «Робокоп-2»

Так Ирвин Кершнер чуть было не прошел мимо фильма, который у многих фанатов (да и некоторых актеров) остается самым любимым во всей саге.

К счастью, у Кершнера хватило рассудительности пообщаться на эту тему со своим агентом. Тот схватился за голову:

– Ты с ума сошел! Иди и делай!

И Кершнер вернулся к прерванному разговору. Джордж, не вдаваясь в «выяснение отношений», просто спокойно объяснил ему, каким видит новый эпизод саги:

– Фильм должен быть больше, сложнее, лучше, чем «Звездные войны» (тогда «Эпизод четвертый: Новая надежда» назывался еще просто «Звездные войны»; он сменит название через год после выхода на экраны). Все очень просто: если второй фильм не сработает, это будет конец «Звездных войн» как проекта. А вот если он сработает – я смогу продолжить.

– Ох, Джордж, – только и сказал на это Ирвин Кершнер, – что-то я ощущаю большой дискомфорт. Это же огромная ответственность!

Джордж на это ничего не ответил. И Кершнер впрягся в работу.

Кое-что сразу стало известно прессе. «Лукасфильм» продолжает «Звездные войны»: Кершнер режиссирует, Лукас консультирует, «Фокс» («ХХ век Фокс») прокатывает, но не финансирует, – писали газеты, лаконично и точно обрисовывая положение дел.

Спецэффекты, новые персонажи, инопланетяне – все это было поручено специалистам, а Ирвин Кершнер должен был сосредоточиться на главном: на более глубоком раскрытии характеров главных героев. Именно в пятом эпизоде определяются отношения между Люком, Леей и Ханом Соло. Ведь Люк, не догадываясь о том, что Лея – его сестра, – начинает по-юношески, по-мальчишески за ней приударять. («Запротоколировать, как наше поколение кадрило девчонок», – вспоминаются «Американские граффити».) Лею, однако, интересует – и с первого взгляда заинтересовал – более взрослый мужчина. Хан Соло нравится ей не потому, что он «негодяй». И не просто негодяй, а еще и «хороший»: неотразимый «плохой хороший человек»! Он ей просто нравится. А Люка она целует лишь для того, чтобы позлить Хана, – и выдает себя, естественно, с головой. Люк, который (не дурак же он?) прекрасно понимает, какую игру ведет девушка, легко принимает ее отказ. И лишь потом приходит понимание гораздо более глубинной, кровной их связи. Именно поэтому переход от легкого флирта к дружеским, а затем и родственным, и духовным отношениям произошел в случае Люка и Леи так естественно, так органично.

Вся эта тонкая игра взглядов, реплик, «специальных» походок была для Ирвина Кершнера родной стихией. И он сосредоточился на разработке сложных сюжетных линий, психологических моментов – и юмора.

Кстати оказалась и некоторая старомодность Кершнера, его «устаревшее» представление о том, как следует показывать любовь на экране: «Без показных обжиманий и слюнявых поцелуев, – Кершнер брезгливо морщился. – Чувства должны подразумеваться, а не демонстрироваться».

Интересное развитие получает Хан Соло. Вряд ли он изначально был таким уж «хорошим» – «негодяй» в личности контрабандиста, несомненно, преобладал. Его меняет встреча с принцессой – и особенно встреча с Люком. Если Лея – воин, как и сам капитан Соло, то Люк, особенно в первых эпизодах, – это воплощенная чистота, нетронутая душа, сохранившаяся почти в детской неприкосновенности среди песков Татуина. Борьба быстро добавит шрамов на тело и душу этого молодого человека, и учитель джедаев уже сочтет его слишком «старым» – слишком искушенным в жизни и ее злых соблазнах, – чтобы начинать обучение. Но для Соло остается тот, первый, образ совсем юного Люка – как навсегда утраченный идеал. И здесь даже автомобильная авария, изменившая лицо Марка Хэмилла, работает на тему.

Да, показать душевные терзания Люка Скайуокера стало для режиссера гораздо более серьезной задачей, нежели представить зрителю развитие здорового любовного чувства между принцессой и контрабандистом.

Несостоявшееся «чувство» к Лее – самая малая из эмоциональных проблем Люка. Гораздо важнее то, что он должен познать себя, стать джедаем, выбрать сторону – Темную или Светлую, а затем принять важнейшее решение: прервать учебу и броситься спасать своих друзей. Ну и, конечно, убийственное признание Дарта Вейдера: «Люк, я твой отец!» – да после такого кто угодно сиганет в бездонную пропасть…

Словом, находясь еще в самом начале, Ирвин Кершнер, несмотря на свой большой опыт (а может быть, как раз благодаря ему), слабо представлял себе – как же он все это будет делать.

Тем временем Джордж «встряхнул» свою компанию по производству эффектов – ILM. Костяк коллектива он пригласил в северную Калифорнию, где предложил начать все заново. Не все пришли в восторг от такой перспективы, но художник Джо Джонстон, например, принял предложение с радостью. «Что толку киснуть на месте, когда есть возможность перебраться в новое здание и заняться новым фильмом? Некоторые модели у нас уже имелись готовые, были и новые наработки…»

Дарт Вейдер: – Оби-Ван никогда не рассказывал тебе, что случилось с твоим отцом?

Люк Скайуокер: – Вполне достаточно! Он сказал, что ты убил его!

Дарт Вейдер: – Нет. Я – твой отец!

И тут Лукас сказал:

– На сей раз у нас есть кое-какие деньги.

– Джордж, – ответил ему Джонстон, – знаешь, мы не из таких, кто начинает отводить глаза и утверждать, будто деньги совсем не нужны.

– Вам осталось только превзойти себя, – в своей обычной, внешне флегматичной манере ответил Лукас.

И «маги», создающие невероятно живые эффекты для мира «Звездных войн», взялись за дело. История, которую рассказал им Джордж, вдохновляла на новые свершения: ходячие танки, дроиды, запущенные Дартом Вейдером на ледяную планету, всякие приспособления, человекообразные формы жизни… Словом, огромный простор для воображения.

Лукасу понравились дроиды, нарисованные Джонстоном, так что их запустили в производство. Кроме маленьких моделей, которым предстояло сниматься в общих планах, возникла светлая идея создать настоящий макет робота. Ну и отвезти его в Норвегию, где на сей раз планировалось снимать натурные эпизоды.

Замысел Джорджа сделать вторую картину лучше, чем первая, превратил «Империю» в целый «сборник проблем», как очень мягко высказался по этому поводу Гэри Куртц.

Большая часть проблем оказалась, как водится, неожиданной. Например, снег. До сих пор никто из участников проекта не снимал визуальных эффектов на фоне снегов. Белый вообще не лучший цвет для подобных экспериментов, и люди, ответственные за эффекты, полностью отдавали себе в этом отчет… но все же решились.

Как и Тунис, Норвегия встретила съемочную группу фирменной погодой: стояла жуткая, по европейским (и американским) меркам зима: постоянно двадцать градусов ниже нуля и «восемнадцать футов снежного покрова». Чтобы добраться до мест, выбранных для натурных съемок, приходилось прорываться сквозь снежную бурю на специальной технике и через короткие промежутки пути ставить вешки. Иначе метель заметет все следы, и дорогу обратно будет не отыскать.

Ирвин Кершнер вообще несколько дней не решался выйти из отеля, чтобы начать работу. Снаружи стояла сплошная пелена снега.

– С тем же успехом можно снимать ночью, – сердился режиссер. – Ничего не видно. Тьма.

Камеры тоже не «радовались» холоду. В конце концов нашли выход: камеры и операторов оставили в отеле, раскрыли двери черного хода, подперли их камнями – чтобы не закрывались, – и начали съемку того, что происходило снаружи.

Пожилой Кершнер был безжалостен к молодому Хэмиллу:

– Мы тут погреемся, а ты давай, иди отдувайся.

– В одиночку?

– Давай, вперед. Сегодня ты удираешь от фантастических чудовищ.

«Он там мерзнет вусмерть, ну а нам-то здесь тепло», – посмеивался Кершнер.

А все-таки сцены на ледяной планете получились прекрасными! Отдаленный, неприветливый к человеку мир, населенный странными косматыми существами, – сразу видно, что повстанцы были сюда загнаны обстоятельствами, что Империя заставила их жестоко поплатиться за уничтожение Звезды Смерти. Триумф, которым завершается первый фильм, – лишь короткая остановка на долгом пути к свободе. Второй фильм начинается с того, что все опять очень плохо.

И у Хана Соло появляется возможность проявить себя настоящим другом. Оставив теплый ангар, он отправляется на ночь глядя в ледяную пустыню – искать «капитана Скайуокера». Теперь они двое «вусмерть мерзнут» там, среди снегов…

Вообще тот факт, что один главный герой, пренебрегая смертельной опасностью, идет спасать другого главного героя, кажется нам вполне естественным. А напрасно.

Люк Скайуокер – в силу своего воспитания, просто в силу своей юности и врожденного идеализма, – «обречен» быть героем. У него как будто бы и выбора нет. Если он сделает что-то плохое, он просто уничтожит себя – перестанет быть тем Люком, которого все знают и любят.

Хан Соло – другое дело. Он – достаточно сложный персонаж, в нем сочетаются и хорошее, и плохое, и плохого в нем, особенно поначалу, больше. И когда он решается на что-то хорошее, то это означает, что Хан Соло в очередной раз преодолел некую, довольно сильную, часть себя и сделал очередной шаг по светлой дороге. Эти шаги даются ему непросто.

Люк начнет принимать такие решения лишь позднее, когда «потерпит поражение» (по словам Йоды) в пещере в схватке с Темной стороной Силы, когда его изначально незапятнанная чистота получит первые пятна от «грязи жизни». До тех пор Люк остается светлым – просто в силу своей невинности, без малейшего нравственного усилия.

Так вот, каждый раз, когда Хан Соло, пренебрегая собственной безопасностью или выгодой, совершает некий добрый, бескорыстный поступок, – это результат серьезной работы героя над собой. Потому что – что бы ни говорил Соло о своих добрых отношениях с Люком и Леей, – по-настоящему, безоглядно, не раздумывая, он доверяет только Чубакке. Только с ним есть взаимопонимание на уровне обмена взглядами, только на него он никогда не злится, только с вуки у капитана Соло в отношениях нет ни тени сомнения.

«Никогда не говори мне о шансах!» (Хан Соло)

Кстати, дело даже не в том, что Хан Соло «не доверяет» Люку или Лее. Он-то как раз знает, что Люк его никогда не предаст. Лея – тут сомнений больше: у Леи имеется некая высшая цель, и если Лея решит, что ради достижения этой цели следует пожертвовать кем-то, – она это сделает. Но Люк – нет, Люк не предаст никогда, даже ради высшей цели.

В отношениях с Леей и Люком Хан Соло прежде всего не уверен сам в себе. Полной доверительности этих отношений мешает как раз то, что Хан Соло не может поручиться за себя: кто знает… повернется неожиданным боком «ситуация» – может, и предаст капитан Соло капитана Скайуокера.

В этом смысле Хан Соло, как родной брат, похож на Лэндо Калриссиана.

Лэндо, кстати, введен для того, чтобы показать, каким изначально был Соло – и как далеко от ушел от своей изначальной «матрицы». Они с Лэндо друг друга видят насквозь, и в предательстве партнера для них нет даже повода для обиды. Они одинаково кричат: «Я не виноват!» – когда в очередной раз выясняется, что «Тысячелетний сокол» так и не отладили и корабль не способен достичь скорости света.

Актер Билли Ди Уильямс, игравший Лэндо, посмеивался: «Всегда, знаете ли, интересно представлять персонажа двуличного. Такого, насчет которого ты не вполне уверен – как он поступит. Особенно если он еще и симпятага – а уж я-то таким и был!». О да, темнокожий красавчик Уильямс был как раз таким! Кстати – первый темнокожий в саге; причем сам он утверждал, что получил задание играть человека «без расы», то есть, грубо говоря, не негра, а Лэндо – какой он есть.

И как Хан Соло потянулся за Люком, так Лэндо потянулся за Ханом Соло…

Темная сторона Силы притягательнее? Что ж, у Светлой стороны тоже имеются собственные «манки»…

Так вот, возвращаясь на ледяную планету, к потерявшемуся в снегах Люку, заметим: никто из повстанцев не идет искать капитана Скайуокера на ночь глядя. И Лея не может отдать такого приказа. Видимо, у них в уставе прописано, что после захода солнца ворота закрываются – и точка.

Нельзя ради спасения кого-то одного жертвовать несколькими.

Но Хану Соло этот закон, конечно, не писан, он аутсайдер, поэтому-то он и остается один на один с выбором: если кому-то и идти сейчас в снега спасать Люка, так это ему, бывшему контрабандисту. И Лея на него надеется – втайне.

Выбор сделан быстро – но все-таки это был именно выбор, а не естественное побуждение. Еще один маленький шажок к Лее, к некоему идеальному миру, пришельцем из которого выглядел Люк самых начальных сцен эпопеи.

И в финале «Империи», когда «все погибло», когда персонаж Харрисона Форда решает сдаться, чтобы не подвергать своих друзей новой опасности, Хан Соло достигает истинного величия.

Сколько поколений фанатов ужасалось и готово было разрыдаться, глядя, как мужественный и преисполненный благородства Хан Соло медленно погружается в камеру для заморозки. Тут-то сердце Леи дрогнуло, и она закричала: «Я люблю тебя!».

Харрисон Форд с улыбкой вспоминал этот эпизод:

«В сценарии Джорджа значилось так: принцесса Лея говорит: „Я люблю тебя“, а Хан Соло отвечает: „Я люблю тебя тоже“. Но мне всё время казалось, что тут мы смазываем эти чудные отношения. Мы пробовали дубль за дублем, но ничего не получалось. И в итоге Ирвин Кершнер сказал: „Харрисон, выбрось все из головы. Просто – делай“. Мотор! „Я люблю тебя!“ – сказала Кэрри. А я ответил: „Я знаю“. Кершнер: „Снято!“. О да, вот это был настоящий Хан Соло!»

* * *

Художник по визуальным эффектам Фил Типпет долго обдумывал – каким способом ему дирижировать всеми этими ходячими танками. Может быть, снять сцены на синем фоне и наложить их на отснятый материал? Заманчиво, но… нет.

Решили пойти по другому пути: в Норвегии были подготовлены панорамы, и объекты двигались не на синем фоне, а прямо на фоне этих панорам. Композиция получалась очень правдоподобная – более «живая», чем в первом фильме. Не один Кершнер понимал, что необходимо оправдать трехлетние ожидания поклонников «Звездных войн».

Не все шло гладко, уж это как водится. Дэвид Прауз – Дарт Вейдер – должен был, например, повторить свое эффектное появление в кадре. «Новая надежда» позволила ему появиться во всем зловещем черном блеске, в развевающемся плаще, с царственной осанкой. В «Империи» первое появление в кадре Главного Злодея должно было дополнительно сопровождаться могучим взрывом. И в оседающем облаке снега и обломков возникает, под великолепную музыку, уже знакомая нам страшная фигура.

«Я тебе нравлюсь, потому что я негодяй». (Хан Соло)

Предполагалось снять сцену в ледяной пещере. Дэвид Прауз и десяток штурмовиков красиво входят в облаке взрыва.

Вся площадка была покрыта полистиролом – это должно было имитировать снег. Предполагалось взорвать переднюю часть пещеры. Но произошло непредвиденное.

…Штурмовики, Дарт Вейдер, два каскадера – все ждут команды на выход. «Мотор!» Взрыв! – И вся студия едва не взлетела на воздух.

Взрыв оказался гораздо сильнее, чем планировалось. Воздух заполнился дымом и обломками полистирола. Вперед выступили два каскадера, но в дыму они ничего не видели, споткнулись об обломки и упали один за другим. Дарт Вейдер в своей маске с затемненными стеклами «очков» видел не лучше и оставался в полном неведении относительно случившегося. Он услышал команду «на выход» и двинулся следом за каскадерами. Сзади один из штурмовиков ухитрился наступить ему на плащ. Актер потерял равновесие и упал вместе с остальными.

«Надо полагать, это было незабываемое зрелище», – иронизировал Дэвид Прауз. В результате, естественно, эпизод никуда не вошел. Дарт Вейдер просто входит, в развевающемся плаще, под «свою» музыку, черный и огромный. Этого, в общем, достаточно, чтобы впечатлительный зритель содрогнулся.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Империя наносит ответный удар

Из книги Аркадий и Борис Стругацкие: двойная звезда автора Вишневский Борис Лазаревич

Империя наносит ответный удар С писателем Борисом Натановичем СТРУГАЦКИМ беседуют Борис Вишневский, Константин Селиверстов и Юрий Флейшман10 июня 1992 г., Санкт-ПетербургОпубликовано в газете «Петербургский литератор», июнь 1992 г.Примечание: беседа эта была организована


УДАР

Из книги Мастера крепостной России автора Сафонов Вадим Андреевич

УДАР В 1803 году на Батова обрушилось «повеление» из главной графской канцелярии выехать следом за самим графом в Петербург. С одной стороны, это, повидимому, было признаком господского благоволения, с другой – ломало жизнь и бросало Ивана Андреевича с семьей в темную


Удар с юга

Из книги Катастрофа на Волге автора Адам Вильгельм

Удар с юга Через полчаса, когда я еще брился, зазвонил телефон. Телефонист сообщил:— У аппарата начальник оперативного отдела, господин полковник.«Что еще могло случиться?» — думал я, поднося трубку к уху.— Немедленно приходите к начальнику штаба! Генерал Паулюс уже


Глава 6 Ответный ход

Из книги Операция «Турнир». Записки чернорабочего разведки автора Максимов Анатолий Борисович

Глава 6 Ответный ход Финал «ближнего боя» В феврале семьдесят восьмого года я интенсивно готовился к очередной встрече с канадцами. Однажды мой куратор по операции «Турнир» позвонил мне домой и попросил следующим утром приехать в штаб-квартиру в Ясенево. Рабочий день


Снайперский удар

Из книги В небе Балтики автора Калиниченко Андрей Филиппович

Снайперский удар Немецко-фашистское командование подбрасывало к Ленинграду все новые подкрепления. Из Таллина на восток по железным и шоссейным дорогам непрерывно двигались эшелоны и автоколонны. Наша разведка установила, что только по железнодорожным путям за сутки


Удар в спину

Из книги Тайна гибели адмирала Макарова. Новые страницы русско-японской войны 1904-1905 гг. автора Семанов Сергей Николаевич

Удар в спину Многие читали и помнят прекрасный рассказ писателя Александра Куприна «Штабс-капитан Рыбников». Японский шпион, темноволосый и темноглазый, но курносый, безупречно похожий на русака, по-наглому действует в Петербурге, добывая сведения среди осведомленных


Удар

Из книги Дар бесценный автора Кончаловская Наталья

Удар Профессор Черинов долго держал в руке иссохшее до прозрачности запястье Елизаветы Августовны. Лицо его было так обеспокоенно-серьезно, что у Василия Ивановича сердце захолонуло.Жена лежала с открытыми глазами, устремленными в одну точку. Глаза эти, отчужденные,


Удар с юга

Из книги Воспоминания адъютанта Паулюса автора Адам Вильгельм

Удар с юга Через полчаса, когда я еще брился, зазвонил телефон. Телефонист сообщил:— У аппарата начальник оперативного отдела, господин полковник.«Что еще могло случиться?» — думал я, поднося трубку к уху.— Немедленно приходите к начальнику штаба! Генерал Паулюс уже


Ответный ход

Из книги Владимир Путин: «Немец» в Кремле автора Рар Александр Глебович

Ответный ход В разгар кризиса, расшатавшего устои государства наиболее известные участники изощренной политической «игры» постоянно сталкивались на одном и том же поле. Ельцину пришлось скрепя сердце признать, что впервые за эти годы он потерпел сокрушительное


Глава 12 ПРОЩАЙ, АМЕРИКА, И ОТВЕТНЫЙ УДАР ЛЮЦИФЕРА

Из книги Взлет и падение «Свенцового дирижабля» автора Кормильцев Илья Валерьевич

Глава 12 ПРОЩАЙ, АМЕРИКА, И ОТВЕТНЫЙ УДАР ЛЮЦИФЕРА Начало американских гастролей, которым суждено было стать последними, прошли нервно: Плант, после всего пережитого, был не уверен в себе — прошло целых два года с тех пор, как он в последний раз твердо стоял на сцене на


УДАР ПО САНТЬЯГУ

Из книги Фрэнсис Дрейк автора Губарев Виктор Кимович

УДАР ПО САНТЬЯГУ 8 ноября слева по борту показались африканские берега. Ветер был слабый, и флот медленно продвигался вдоль выжженного солнцем марокканского побережья на юг, в сторону мыса Бланко. Обнаружив, что глубина уменьшилась до 50 саженей, моряки занялись рыбной


Удар из «котла»

Из книги В море погасли огни автора Капица Петр Иосифович

Удар из «котла» 24 декабря 1943 года. В ораниенбаумский порт переброшено около тридцати тысяч бойцов, полсотни танков и более четырехсот пушек разного калибра. На этом перевозки не кончились, наоборот — усилились.Вначале ораниенбаумскому плацдарму отводилась


Глава 24 Богиня судьбы наносит ответный удар

Из книги Волк с Уолл-стрит 2. Охота на Волка автора Белфорт Джордан

Глава 24 Богиня судьбы наносит ответный удар Следующие семь дней были душераздирающими. После общения с Магнумом я созвонился с Патом Манчини, которому, естественно, уже до того позвонил Ублюдок и спросил, давал ли он мне разрешение на поездку в Атлантик-Сити. Пат, конечно,


Российская армия наносит ответный удар

Из книги Время Путина автора Медведев Рой Александрович

Российская армия наносит ответный удар Сообщение о начале массированной грузинской атаки на Цхинвал было получено в Кремле сразу же, в 10 часов 30 минут вечера, и эти сообщения шли затем непрерывным потоком из самых разных источников — от командования миротворцев, от


11. Диана наносит ответный удар

Из книги Диана. Жизнь, любовь, судьба автора Брэдфорд Сара

11. Диана наносит ответный удар Он [Чарльз] превратил мою жизнь в настоящую пытку… но мы отдалились друг от друга, потому что… я предпочла пойти своим путем… и оставляю его позади. Диана – в разговоре с Джеймсом Гилби[269] В январе 1988 года Чарльз и Диана вылетели в Сидней на


Удар судьбы

Из книги В тени сталинских высоток [Исповедь архитектора] автора Галкин Даниил Семёнович

Удар судьбы Вторую часть лета после возвращения из Кременчуга я проводил дома или в пионерском лагере. Но чаще дома. Из лагеря меня часто досрочно отправляли домой из-за плохого поведения. Самым большим (и довольно опасным) развлечением в долгие летние дни были