Наивно думать, что попрошу

Наивно думать, что попрошу

Меня познакомили, и он был у меня в гостях, известный в те годы экономист, профессор, академик и депутат Николай Шмелев. Я знал, что он считается одним из ведущих перестройщиков, близким к Горбачеву. Способствовал продвижению и принятию новых прогрессивных законов. Выпили, перешли на «ты». Я и к нему приступил со своим вопросом насчет гражданства. Он сказал: «Никаких проблем. Напиши письмо Горбачеву, скажи, что хотел бы вернуться, способствовать перестройке, что никаких материальных претензий нет». Я разозлился. «Ты меня не понял, — сказал я. — У меня материальные претензии есть. У меня к советской власти вообще много претензий. И первая состоит в том, что гражданство должно быть мне возвращено не в порядке оказания милости, а как принадлежащее мне по бесспорному праву. Без всяких слезных прошений». — «Ну, как же, как же, — пытался он не упустить формальную сторону дела. — Для того чтобы дать гражданство, нужно какое-то основание». — «Не дать, а вернуть, — поправил я. — Разве тебе, образованному человеку и демократу, не понятно, что лишение честного человека гражданства есть преступление? Пока брежневские, андроповские и черненковские указы о лишении людей гражданства не отменены, преступление продолжается». — «Я с тобой согласен, — сказал, — но все-таки, если ты хочешь получить гражданство, надо написать заявление». — «Нет, заявление писать не буду. Я не писал заявление, чтобы меня лишили гражданства, и не буду писать, чтобы мне его возвратили». — «Но если ты думаешь, что тебе вернут гражданство без твоей просьбы, это наивно». — «Тогда наивно думать, — сказал я, — что я попрошу».

Прошло еще какое-то время. Наверное, в 90 м году меня пригласили на конгресс Международного ПЕНклуба в Дублин. Туда приехала делегация советского ПЕНцентра во главе с Битовым и его заместителями, двумя Олегами — Чухонцевым и Хлебниковым. Здесь Битов меня удивил еще и своей деловой хваткой. Члены делегации прилетели первым классом «Аэрофлота», купив билеты примерно по тысяче рублей, а от устроителей конгресса Битов потребовал возмещения расходов на полет в первом классе в ценах для жителей Запада, то есть, кажется, по две с половиной тысячи долларов. Как президент международной советской организации, он и на родине успел удачно улучшить свое положение: получил дачу, построил новую квартиру, оставив за собой старую, и вообще проявлял незаурядную ловкость в использовании своего положения. В Дублине мы поначалу общались мирно. Он даже сказал где-то вступительное слово, предваряя мое выступление. Улучив момент, я вспомнил о нашем конфликте в Мюнхене и спросил его, а почему он все-таки не мог тогда выступить как-то в защиту своих изгнанных из страны товарищей.

— Тогда это было еще опасно, — ответил он, чем еще раз меня удивил.

Я был уверен, что выступать не слишком горячо было уже совсем не опасно. И многие (например, Марк Захаров и упомянутый мною выше Николай Петров) в этом духе уже выступали. Поэтому осторожность Битова была чрезмерной, граничила с трусостью и свидетельствовала о полном равнодушии к судьбам своих бывших товарищей. Отдельно с ним я уже не общался, но Чухонцеву при случае сказал:

— Рыбаков объявлял, что ПЕНклуб организован для всех русских писателей, где бы они ни жили. Почему же вы не приглашаете тех, кто находится в эмиграции? Например, почему бы вам не пригласить меня?

— Ну, ты же член французского ПЕНклуба, — недоуменно произнес он.

— А тебе кажется это естественным, — спросил я его, — что я член французского ПЕНклуба, а не российского? Тем более что к Франции я никакого отношения не имею.

Чухонцев сказал об этом разговоре Битову. Спустя какое-то время тот позвонил в Мюнхен, но почемуто не мне, а Ире, и долго с ней говорил.

— Если Володя хочет, то, конечно, мы это рассмотрим, — пообещал он ей. — У нас есть устав и определенный порядок. Надо написать заявление и представить две рекомендации.

Я предупредил Иру: «Если он позвонит еще раз, скажи ему, что я ни в каких рекомендациях не нуждаюсь. Сам Битов вступал в ПЕНклуб без рекомендаций, и мне тоже они не нужны. Я заслужил право быть приглашенным без всяких условий».

В советские годы я занимался правозащитной деятельностью и подвергался преследованию, которое этих людей обошло. В 1975 году я пытался создать отделение ПЕНклуба в Москве и говорил об этом с Сахаровым, о чем Андропов докладывал на Политбюро ЦК КПСС. Эти попытки были одной (но не единственной) из причин преследования меня, и мое право быть принятым в российский ПЕНклуб без всяких формальностей было бесспорным.

Битов еще раз звонил, и опять в мое отсутствие убеждал Иру, что мне надо написать заявление. Я этого делать не собирался и говорил так, чтобы дошло до Битова, что, наверное, ему хочется наложить на моей просьбе свою резолюцию, но ему это вряд ли удастся, потому что просьбы не будет. Точно так же, как просьбы вернуть мне гражданство. Гражданство я в конце концов получил и стал жить в основном в Москве. Проводил в ней не меньше времени, чем тот же Битов, хотя все еще воспринимался наезжающим изредка эмигрантом. В Москве люди время от времени приносили мне на подпись коллективные письма в защиту когото или с какимито инициативами. Некоторые из них начинались словами: «Мы, члены ПЕНклуба, протестуем против…» Я отказывался их подписывать, не будучи членом этой организации. «Вы не член ПЕНклуба?» — удивлялись посланцы, и уходили ни с чем.

Битов через некоторое время стал чувствовать глупость своей позиции, но пытался настоять на своем. Прислал ко мне парламентером Беллу. Она по доброте душевной, чтобы не конфликтовали люди, которые ей оба дороги.

— Володя, — спросила она, — а в чем дело? Почему ты не член ПЕНа? Я тебе дам рекомендацию.

— Белла, — спросил я ее, — а тебе ктонибудь давал рекомендацию?

— Нет, никто не давал.

— Вот и я хочу, чтобы мне тоже никто не давал.

Прошло еще время. Позвонил Мидхад Шилов, бывший на телевидении каким-то начальником. Пригласил к участию в «круглом столе» членов ПЕНцентра. Я объясняю, что не являюсь членом этой организации.

— Этого не может быть, — не поверил Шилов. — Ладно, мы выясним.

На другой или на третий день мне звонит человек по фамилии Стабников, который не был членом ПЕНклуба, но занимал в этой организации какуюто административную должность и, как говорили впоследствии, сильно проворовался.

— Владимир Николаевич, — говорит он, — Андрей Георгиевич Битов сейчас вышел и не может вам позвонить, но он просил передать, что вы приняты в члены ПЕНклуба.

— Хорошо, — сказал я и в ожидании моего «спасиба» наступило молчание.

— Владимир Николаевич, — прервал Стабников долгую паузу, — вас приняли без заявления и без характеристик.

— Очень хорошо, — сказал я, — что приняли без заявления и без характеристик. Вы их от меня все равно не дождались бы.

Опять была пауза. Стабников, подумав, решил побудить меня к благодарственному слову и объяснил смысл происшедшего события:

— Я вам хочу сказать, что вы попали в хорошую компанию.

Чтобы поставить его на место, я предложил ему ответное толкование:

— А я вам хочу сказать, что ваш ПЕНклуб попал в хорошую компанию со мной.

И положил трубку.

После этого был упомянутый мной «круглый стол». Я пришел туда с письмом Андропова (Приложение № 5) о том, что я, такой негодяй, хотел организовать ПЕНклуб в Советском Союзе. У меня была ксерокопия письма Андропова, напечатанного на машинке, но первую страницу из трех я потерял. И распечатал ее с компьютера. На этом заседании я сказал — и это явилось сюрпризом для Битова, — что нахожусь здесь, поскольку был первым, кто хотел организовать ПЕНклуб в Советском Союзе. И показал телеоператору копию. Битов увидел первую страницу и ехидно, с большой надеждой, что ловит меня на подделке, спросил:

— А что, тогда уже были компьютеры?

— Нет, компьютеров не было, — согласился я. — Я потерял первую страницу. А вот другие страницы — машинописные, — и показал письмо целиком.

Так я стал членом ПЕНклуба и тут же усомнился, что мне это нужно. Я участвовал в одномединственном заседании, сидел рядом с драматургом Розовым, который прошипел мне чтото злобное. Он, как и Рыбаков, не мог простить мне собственной подлости. Я слушал речи, посвященные перевыборам Битова на следующий срок, и вдруг понял, что мне это совершенно неинтересно. Большинство членов этой, по идее, правозащитной организации, как я понял, вступили в нее, имея в виду прежде всего распределяемые там материальные блага. Распределение это коснулось только очень узкого круга лиц, но не вошедшие в круг удовлетворяются отдельными заграничными поездками и тем, что пенклубовские девочки оформляют им визы и покупают билеты. Один раз воспользовался такой привилегией и я. Когда ездил в Китай. Насколько мне известно, правозащитной деятельностью в ПЕНклубе занимался только покойный Александр Ткаченко. Про других не знаю, но не могу себе представить, что Битов способен вступиться за чьинибудь права хотя бы с малейшим риском для собственного благополучия. Тем более что в нашей стране реальная правозащитная деятельность, а не видимость ее без такого риска невозможна. Причем раньше правозащитники, как правило, рисковали своей свободой, а теперь головой.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«ДУМАТЬ НАДО!»

Из книги Записки чекиста автора Смирнов Дмитрий Михайлович

«ДУМАТЬ НАДО!» Чекист должен быть смелым и находчивым, это знают многие. А вот о том, что его смелость и находчивость должны сочетаться с предусмотрительностью, умением предвидеть и заблаговременно предупреждать возможные осложнения, известно не всем.Между тем в жизни, в


Думать стихами

Из книги Сумка волшебника автора Бражнин Илья Яковлевич

Думать стихами Ф. Тютчев утверждал, что «каждый человек в известном возрасте жизни — лирический поэт; всё дело только за тем, чтобы развязать ему язык».Пожалуй, что так оно и есть. В. самом деле, в юности стихи писал почти каждый. И почти каждый из прозаиков начинал со


Начинаем думать

Из книги Командиры крылатых линкоров (Записки морского летчика) автора Минаков Василий Иванович

Начинаем думать Контрнаступление наших войск под Сталинградом благоприятно повлияло на ход борьбы на Кавказе. По всему чувствовалось, что готовится наступление и у нас. По дороге вдоль побережья Черного моря днем и ночью сплошным потоком двигались войска, разнообразная


«Надо думать и об Андрюше, и о работе…». 1983

Из книги Андрей Тарковский автора Филимонов Виктор Петрович

«Надо думать и об Андрюше, и о работе…». 1983 … Как паутина тянется остаток Всего, что мне казалось дорогим, И страшно мне, что мнимый отпечаток Оставлю я наследникам своим. Арсений Тарковский Если дневник 1982 года заканчивается констатацией того что «Ермаш требует» приезда


Думать, искать, действовать!

Из книги Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. автора Петелин Виктор Васильевич

Думать, искать, действовать! М.А. Шолохов в колхозе, носящем его имя22 июня Михаил Александрович Шолохов посетил колхоз, носящий его имя. Вместе с ним был первый секретарь райкома КПСС П.И. Маяцкий.На полевом стане первой комплексной бригады состоялась беседа писателя с


Сколько раз думать в году

Из книги Вокруг и около автора Баблумян Сергей Арутюнович

Сколько раз думать в году Когда едешь из Ниццы в Монако, где-то посередине пути видишь указатель, предлагающий свернуть направо. На указателе написано: «Эз», а рядом же, на другом – «Фрагонар», и редко какая залетная птица проигнорирует это имя и промчится мимо.«Фрагонар»


«Мне не хочется думать сейчас ни о чем…»

Из книги Сочинения автора Луцкий Семен Абрамович

«Мне не хочется думать сейчас ни о чем…» Мне не хочется думать сейчас ни о чем, Наслаждаюсь прощальным вечерним лучом, Песней птицы далекой и тем, что во мне Зародилось, живет и цветет в глубине. Эта музыка, этот звучащий цветок Так приходит нежданно, в таинственный


Утешенье («Не надо думать о погоде…»)

Из книги «Возможна ли женщине мертвой хвала?..»: Воспоминания и стихи автора Ваксель Ольга Александровна

Утешенье («Не надо думать о погоде…») Не надо думать о погоде И говорить о ней не надо. Пускай туман, и листопада Не видно плачущей природе. Не надо говорить о смерти: Она и так всегда на страже, Она верна, но только даже И этой верности не верьте. В моих глазах весь мир


Наивно думать, что попрошу

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Наивно думать, что попрошу Меня познакомили, и он был у меня в гостях, известный в те годы экономист, профессор, академик и депутат Николай Шмелев. Я знал, что он считается одним из ведущих перестройщиков, близким к Горбачеву. Способствовал продвижению и принятию новых


78. «Довольно думать о минувших…»

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

78. «Довольно думать о минувших…» Довольно думать о минувших И испытаньях и бедах: Давай скорей будить уснувших В холодных каменных гробах. Расскажем им, как жизнь счастлива, И над волною голубой Как парус розовый красиво Сквозит охваченный зарей. Расскажем им, как


78. «Довольно думать о минувших…»

Из книги Кухня. Записки повара автора Овсянников Александр

78. «Довольно думать о минувших…» Довольно думать о минувших И испытаньях и бедах: Давай скорей будить уснувших В холодных каменных гробах. Расскажем им, как жизнь счастлива, И над волною голубой Как парус розовый красиво Сквозит охваченный зарей. Расскажем им, как


У повара не голова, а тело начинает за тебя думать и все размеренно делать

Из книги Оно того стоило. Моя настоящая и невероятная история. Часть I. Две жизни автора Ардеева Беата

У повара не голова, а тело начинает за тебя думать и все размеренно делать 12 мая 2012, 19:57 вечераСегодня президент нашей компании, наконец-то, появился на работе. Хотел с ним поговорить о том, что мне сидеть в офисе и протирать штаны бессмысленно, и мне нужен свободный график, а


Как у меня хватило ума не думать о самоубийстве

Из книги Элита тусуется по Фрейду автора Угольников Сергей Александрович

Как у меня хватило ума не думать о самоубийстве Покончить с такой ужасной жизнью может показаться значительно проще, чем вылечиться… Ну, я пришла в себя, вышла из реанимации, приехала домой, осознала весь ужас ситуации и… ну как-то мне в голову не приходило покончить


Фрейдистский «культурный человек». Главное качество – отсутствие способности думать

Из книги Океан времени автора Оцуп Николай Авдеевич

Фрейдистский «культурный человек». Главное качество – отсутствие способности думать Представления Фрейда о том, что можно считать собственно «культурой», достаточно размыты и неопределенны и имеют ряд различий с общепринятыми представлениями: «Человеческая


«Нам страшно думать, что в какой-то час…»

Из книги Дневник молодежного пастора автора Романов Алексей Викторович

«Нам страшно думать, что в какой-то час…» Нам страшно думать, что в какой-то час И мы уйдем к безвестным и забытым. Не оттого ли каждому из нас Хотелось стать навеки знаменитым. Мы верим памяти людей. Нам говорят: поэт не умирает, Он остающихся сопровождает, Он жив в делах


Не думать о продвижении

Из книги автора

Не думать о продвижении Некоторые путают посвящение с продвижением. Ты никогда не сможешь посвятить свою жизнь Богу, надеясь на карьеру. Думать о посвящении с точки зрения построения карьеры – это большое заблуждение. Мы служим Богу, посвящая свою жизнь Ему, и может быть,