Наш генерал

Наш генерал

Но к моменту начала процесса я уже заметно активизировался. Три дня подряд ходил на Каланчевку и вместе с другими толокся в заплеванном вестибюле городского суда и возле него. Судили Гинзбурга, Галанскова, Добровольского и Лашкову.

В первый день суда мы отправились туда вместе с Ирой. Взяли такси, сказали адрес, шофер обернулся ко мне: «Вы думаете, вас пустят на суд?» Я обрадовался, что вот и шофер неравнодушен к событиям и знает, где что происходит. «А вы думаете, не пустят?» — спросил я и хотел подробнее выяснить его отношение к происходящему, но мое любопытство его насторожило, и он переменил разговор.

Пожалуй, именно на этом суде я впервые в жизни почувствовал, что присутствую при историческом событии. В зал желающих не пускали, я попробовал пройти по писательскому удостоверению, кагэбэшники (они изображали дружинников с повязками) у дверей внимательно его рассмотрели и вежливо отказали, сказав, что мест нет. Стоял сильный мороз, и все, не попавшие в зал, толпились в прихожей. Было много знакомых лиц. Много корреспондентов с камерами, телекамерами и блокнотами. Деревянная лестница на второй этаж, где шло судебное заседание, была вверху перекрыта дружинниками, и некоторые из настаивавших на своем праве пройти в зал суда так и остались на лестнице.

Какойто человек сурового вида с бритой головой и большой суковатой палкой стоял на лестнице, сверлил глазами дружинников и, как мне по его виду казалось, готов был этой палкой дать комунибудь по голове.

— Кто это? — спросил я Якира.

— А ты разве не знаешь? — удивился он. — Генерал Григоренко.

— Генерал КГБ? — спросил я.

— Да ты что! Наш генерал.

Григоренко я видел тогда первый раз в жизни, но познакомился с ним только несколько лет спустя, когда он сам без приглашения явился ко мне. В своих воспоминаниях он написал, что мы подружились. Наши отношения все-таки вряд ли можно было назвать дружбой, но я к нему относился с таким уважением, которое распространялось только на нескольких человек. В моих глазах, из людей, вошедших в конфликт с государством, наибольшего уважения заслуживали те, кто ступил на этот путь по велению совести и для кого правда была абсолютной ценностью. Я в каких-то своих писаниях уже цитировал, и неоднократно, Радищева, который сказал, что он оглянулся окрест и душа его людскими страданиями уязвлена стала. Вот таких с уязвленной душой я почитал гораздо выше всех остальных, которые рисковали теми же лишениями, но из тщеславия, из политических амбиций, ради карьеры или переселения в другую страну. Оговорюсь, я никого из перечисленных категорий не осуждал, относился с пониманием к еврею, который стремился в Израиль или Америку, к жениху, желавшему соединиться со своей невестой, к физику или литератору, ожидавшему более успешной карьеры в иных пределах, но уязвленных душой ставил выше других. Одним из таких людей был Григоренко, человек честный, чистый, страстный, горячий и в горячности своей бывавший несправедливым.

Сейчас у нас диссидентов многих предали забвению. Часто люди, даже не самые молодые, думают, что диссидентами были и с советским режимом открыто боролись только два человека: Сахаров и Солженицын. Не пытаясь никоим образом умалить заслуги этих личностей, я просто хочу напомнить, что были и другие. И даже, осмелюсь сказать, не менее достойные. Одним из них бы Петр Григорьевич Григоренко.

В начале войны Григоренко выступил на партсобрании, критиковал Сталина, ему объявили выговор по партийной линии. А в конце войны на фронте под Прагой опять разбиралось его дело, хотели снять выговор, но вспомнили, что выговор за критику Сталина. Председательствовал на разборе персонального дела полковник Брежнев. И Брежнев сказал о выговоре: «За товарища Сталина пусть поносит, пусть поносит».

А году в 63 м Григоренко стал писать антисоветские воззвания в виде листовок и сам разбрасывал их на выходе из какогото завода. Его тут же лишили не так давно присвоенного генеральского звания, арестовали, держали в тюрьме, потом посадили в психушку. Через какое-то время из психушки выпустили, обещали вернуть звание, но поскольку он продолжал свою деятельность, не вернули. И в конце концов надолго упекли опять в психбольницу, где лечили от раздвоенности сознания.

Жена генерала Зинаида Михайловна была удивительно преданным ему человеком. У нее был сын от первого брака, даун. Это тоже был их крест. Ей когда-то сказали, что он умрет еще в детстве, но он прожил больше 40 лет, оставаясь ребенком. При этом у него была замечательная память, он всех знал и называл по имени. Меня называл «дядя Володя», хотя я был ненамного старше его. А Зинаида Михайловна никогда не могла запомнить, кого как зовут. Мою жену Иру всегда называла Галей.

До преклонных лет Григоренко оставался романтиком и правдолюбцем. Был при этом трогательным, очаровательным, иногда вынашивавшим разные нелепости человеком. Например, однажды он решил издавать самиздатский журнал под названием «Контрсталинист». Поделился своей идеей со своим младшим единомышленником Анатолием Якобсоном и предложил ему вступить в редколлегию. Толя отказался. «Почему?» — спросил генерал. «Понимаете, Петр Григорьевич, — сказал Якобсон, — я очень чувствителен к словам. И мне не хочется, чтобы меня называли засранцем. Но мне будет так же неприятно, если меня назовут контрзасранец».

Григоренко предложили выехать из страны, я отвез его семью в аэропорт. Он за границей тяжело болел, был парализован и вскоре умер.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава вторая ГЕНЕРАЛ БОНАПАРТ И ГЕНЕРАЛ ДЮМА

Из книги Три Дюма автора Моруа Андрэ

Глава вторая ГЕНЕРАЛ БОНАПАРТ И ГЕНЕРАЛ ДЮМА Директория захватила власть, но популярности она не приобрела. Страна была разорена. Только война могла придать этому балаганному правительству какое-то подобие престижа. Поэтому директоры обратились к извечной мечте


Генерал армии С. Штеменко Генерал армии Алексей Антонов

Из книги Полководцы и военачальники Великой Отечественной-1 автора Киселев (Составитель) А Н

Генерал армии С. Штеменко Генерал армии Алексей Антонов 1916 год. Первая мировая война в разгаре. Воюющие державы призывают под ружье все новые контингенту: мужчин и бросают их в пекло сражений… В этот год на призывной пункт вызвали и Алексея Антонова. Как ни странно, но для


Генерал-полковник Ф. Малыхин Генерал армии Андрей Хрулев

Из книги Жить с Библией [адаптированное название] автора Даян Моше

Генерал-полковник Ф. Малыхин Генерал армии Андрей Хрулев — Учиться надо, учиться…Эти слова, сказанные Андреем Васильевичем Хрулевым в 1940 году на одном из совещаний генералов и офицеров, занимавшихся в Наркомате обороны вопросами материального обеспечения Красной


Генерал-Миротворец

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Генерал-Миротворец По окончании военных действий Даян заявил, что в Иерусалиме ждут телефонного звонка от арабских лидеров, чтобы начать мирные переговоры. «Телефонного звонка» пришлось ждать долго… А тем временем нужно было управлять взятыми территориями — Синайским


Наш генерал

Из книги Генерал Мальцев.История Военно-Воздушных Сил Русского Освободительного Движения в годы Второй Мировой Войны (1942–1945) автора Плющов Борис Петрович

Наш генерал Но к моменту начала процесса я уже заметно активизировался. Три дня подряд ходил на Каланчевку и вместе с другими толокся в заплеванном вестибюле городского суда и возле него. Судили Гинзбурга, Галанскова, Добровольского и Лашкову.В первый день суда мы


Генерал Ашенбреннер

Из книги Казаки на Кавказском фронте 1914–1917 автора Елисеев Федор Иванович

Генерал Ашенбреннер Группа Гольтерса-Мальцева продолжала расти и укрепляться. В Морицфельде стадо тесновато и в нюне 1944 г. группа была перебазирована в Штутерай (Восточная Пруссия), где находилась до сентября 1944 г.В сентябре главное командование Люфтваффе решило


Генерал Пржевальский

Из книги По следам конквистадоров автора Каратеев Михаил Дмитриевич

Генерал Пржевальский Мы потом только узнали, что шло очень секретное распределение войск перед предстоящей Эрзерумской операцией. Наш и 3-й Екатеринодарский полки были приданы 2-му Туркестанскому корпусу, а 1-й Таманский и 3-й Линейный — 1-му Кавказскому и находились в


Генерал Беляев

Из книги На рубеже двух эпох автора (Федченков) Митрополит Вениамин

Генерал Беляев На второй день пути пошедший с самого утра дождь загнал всех в столовую. Облепив усевшегося на диване генерала Беляева, публика слушала его рассказы и задавала множество животрепещущих вопросов. Разговор почти сразу коснулся событий, происходивших в это


ГЕНЕРАЛ ВРАНГЕЛЬ

Из книги Лев Рохлин: Сменить хозяина Кремля автора Волков Александр Анатольевич


МОЙ ГЕНЕРАЛ

Из книги Три Дюма [Другая редакция] автора Моруа Андрэ

МОЙ ГЕНЕРАЛ Да пусть простит читатель мою дерзость за название этой главы. Ведь каждый из тех, кто когда-то служил с Рохлиным, или работал в Комитете Госдумы по обороне в бытность пребывания генерала в должности председателя, или был членом созданного Львом Яковлевичем


Глава вторая ГЕНЕРАЛ БОНАПАРТ И ГЕНЕРАЛ ДЮМА

Из книги Чекисты рассказывают... автора Сидельников Олег Васильевич

Глава вторая ГЕНЕРАЛ БОНАПАРТ И ГЕНЕРАЛ ДЮМА Директория захватила власть, но популярности она не приобрела. Страна была разорена. Только война могла создать этому балаганному правительству какое-то подобие престижа. Поэтому директоры обратились к извечной мечте


ГЕНЕРАЛ И ТАЙ-ДЖУ

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

ГЕНЕРАЛ И ТАЙ-ДЖУ Атаман проговорился — назвал какого-то генерала в Куре, который разделял наши общие убеждения. Можно было понять, что лицо это влиятельное и даже могущественное. Во всяком случае, оно пользуется поддержкой Синьцзянского правительства и способно


Дядя генерал

Из книги Страницы моей жизни автора Кроль Моисей Ааронович

Дядя генерал Кстати сказать, я до этого писал много писем начальству, но по другому поводу. Я обращался к разным генералам авиации, известным и неизвестным, с просьбой разрешить мне поступить в летное училище, обещая одновременно доучиться в вечерней школе. Известные


Наш генерал

Из книги Виктор Цой и его КИНО автора Калгин Виталий

Наш генерал Но к моменту начала процесса я уже заметно активизировался. Три дня подряд ходил на Каланчевку и вместе с другими толокся в заплеванном вестибюле городского суда и возле него. Судили Гинзбурга, Галанскова, Добровольского и Лашкову.В первый день суда мы


Глава 41. Мы узнаем от самого генерал-губернатора, как в Петрограде произошла революция. Образование в Иркутске Комитета общественных организаций и выборы Исполнительного комитета для управления краем. Арест генерал-губернатора, губернатора, начальника Жандармского управления и устранение от должнос

Из книги автора

Глава 41. Мы узнаем от самого генерал-губернатора, как в Петрограде произошла революция. Образование в Иркутске Комитета общественных организаций и выборы Исполнительного комитета для управления краем. Арест генерал-губернатора, губернатора, начальника Жандармского