ПЕСЕНКА

ПЕСЕНКА

Бывало, я с утра молчу

О том, что сон мне пел.

Румяной розе и лучу

И мне – один удел.

С покатых гор ползут снега,

А я белей, чем снег,

Но сладко снятся берега

Разливных мутных рек.

Еловой рощи свежий шум

Покойнее рассветных дум.

5 марта 1916

* * *

Борис Васильевич фон Анреп, правовед по образованю, увлекся живописью и, чтобы переменить судьбу, в 1908 году уехал из Петербурга в Париж на постоянное жительство. Овладев секретами византийских мозаик, стал профессиональным художником. Добился признания, а со временем и крупных заказов. Писал Анреп и стихи, правда, весьма топорные, умом не блистал, зато умел значительно молчать, не скупясь тратил командировочные червонцы и на лихачей, и на рестораны. Необычайно высоким ростом, жизнерадостностью, неистребимым донжуанством, странной смесью беззаботной отваги и практичности Борис Васильевич фон Анреп напоминал Анне отца, такого, каким Андрей Антонович Горенко был в ее ранние детские годы…

* * *

Ждала его напрасно много лет.

Похоже это время на дремоту.

Но воссиял неугасимый свет

Тому три года в Вербную Субботу.

Мой голос оборвался и затих —

С улыбкой предо мной стоял жених.

А за окном со свечками народ

Неспешно шел. О, вечер богомольный!

Слегка хрустел апрельский тонкий лед,

И над толпою голос колокольный,

Как утешенье вещее, звучал,

И черный ветер огоньки качал.

И белые нарциссы на столе,

И красное вино в бокале плоском

Я видела как бы в рассветной мгле.

Моя рука, закапанная воском,

Дрожала, принимая поцелуй,

И пела кровь: блаженная, ликуй!

1916–1918

* * *

Ты мне не обещан ни жизнью, ни Богом,

Ни даже предчувствием тайным моим.

Зачем же в ночи перед темным порогом

Ты медлишь, как будто счастьем томим?

Не выйду, не крикну: «О, будь единым,

До смертного часа будь со мной!»

Я только голосом лебединым

Говорю с неправедною луной.

1915

* * *

«Горят твои ладони,

В ушах пасхальный звон,

Ты, как святой Антоний,

Виденьем искушен».

«Зачем во дни святые

Ворвался день один,

Как волосы густые

Безумных Магдалин».

«Так любят только дети,

И то лишь первый раз».

– «Сильней всего на свете

Лучи спокойных глаз».

«То дьявольские сети,

Нечистая тоска».

– «Белей всего на свете

Была ее рука».

1915

Царское Село

* * *

Долго шел через поля и села,

Шел и спрашивал людей:

«Где она, где свет веселый

Серых звезд – ее очей?

Ведь настали, тускло пламенея,

Дни последние весны.

Все мне чаще снится, все нежнее

Мне о ней бывают сны!»

И пришел в наш град угрюмый

В предвечерний тихий час,

О Венеции подумал

И о Лондоне зараз.

Стал у церкви темной и высокой

На гранит блестящих ступеней

И молил о наступленьи срока

Встречи с первой радостью своей.

А над смуглым золотом престола

Разгорался Божий сад лучей:

«Здесь она, здесь свет веселый

Серых звезд – ее очей».

Май 1915

Петербург

* * *

Я не знаю, ты жив или умер, —

На земле тебя можно искать

Или только в вечерней думе

По усопшем светло горевать.

Все тебе: и молитва дневная,

И бессонницы млеющий жар,

И стихов моих белая стая,

И очей моих синий пожар.

Мне никто сокровенней не был,

Так меня никто не томил,

Даже тот, кто на муку предал,

Даже тот, кто ласкал и забыл.

Июль 1915

Слепнево

* * *

Я окошка не завесила,

Прямо в горницу гляди.

Оттого мне нынче весело,

Что не можешь ты уйти.

Называй же беззаконницей,

Надо мной глумись со зла:

Я была твоей бессонницей,

Я тоской твоей была.

5 марта 1916

* * *

В последний год, когда столица наша

Первоначальное носила имя

И до войны великой оставалось

Еще полгода, совершилось то,

О чем должна я кратко и правдиво

В повествовании моем сказать,

И в этом помешать мне может только

Та, что в дома всегда без спроса входит

И белым закрывает зеркала.

Иль тот, кто за море от нас уехал

И строго, строго плакать запретил.

1916 <<?>>

* * *

Я знаю, ты моя награда

За годы боли и труда,

За то, что я земным отрадам

Не предавалась никогда,

За то, что я не говорила

Возлюбленному: «Ты любим»,

За то, что всем я все простила.

Ты будешь Ангелом моим.

28 апреля 1916

Царское Село

* * *

В городе райского ключаря,

В городе мертвого царя

Майские зори красны и желты,

Церкви белы, высоки мосты.

И в темном саду между старых лип

Мачт корабельных слышится скрип.

А за окошком моим река —

Никто не знает, как глубока.

Вольно я выбрала дивный Град,

Жаркое солнце земных отрад,

И все мне казалось, что в Раю

Я песню последнюю пою.

1916 <<?>>–1917

* * *

Небо мелкий дождик сеет

На зацветшую сирень.

За окном крылами веет

Белый, белый Духов день.

Нынче другу возвратиться

Из-за моря – крайний срок.

Все мне дальний берег снится,

Камни, башни и песок.

На одну из этих башен

Я взойду, встречая свет…

Да в стране болот и пашен

И в помине башен нет.

Только сяду на пороге,

Там еще густая тень.

Помоги моей тревоге,

Белый, белый Духов день!

30 мая 1916. Духов день

Слепнево

* * *

Когда в мрачнейшей из столиц

Рукою твердой, но усталой

На чистой белизне страниц

Я отречение писала,

И ветер в круглое окно

Вливался влажною струею, —

Казалось, небо сожжено

Червонно-дымною зарею.

Я не взглянула на Неву,

На озаренные граниты,

И мне казалось – наяву

Тебя увижу, незабытый…

Но неожиданная ночь

Покрыла город предосенний,

Чтоб бегству моему помочь,

Расплылись пепельные тени.

Я только крест с собой взяла,

Тобою данный в день измены, —

Чтоб степь полынная цвела,

А ветры пели, как сирены.

И вот он на пустой стене

Хранит меня от горьких бредней,

И ничего не страшно мне

Припомнить – даже день последний.

Август 1916

Песочная бухта

* * *

В каждых сутках есть такой

Смутный и тревожный час.

Громко говорю с тоской,

Не раскрывши сонных глаз,

И она стучит, как кровь,

Как дыхание тепла,

Как счастливая любовь,

Рассудительна и зла.

1916<<?>> – 1917<<?>>

Царское Село

* * *

Все обещало мне его:

Край неба, тусклый и червонный,

И милый сон под Рождество,

И Пасхи ветер многозвонный,

И прутья красные лозы,

И парковые водопады,

И две большие стрекозы

На ржавом чугуне ограды.

И я не верить не могла,

Что будет дружен он со мною,

Когда по горным склонам шла

Горячей каменной тропою.

Октябрь 1916

Севастополь

* * *

Юнии Анреп[19]

Судьба ли так моя переменилась,

Иль вправду кончена игра?

Где зимы те, когда я спать ложилась

В шестом часу утра?

По-новому, спокойно и сурово,

Живу на диком берегу.

Ни праздного, ни ласкового слова

Уже промолвить не могу.

Не верится, что скоро будут Святки.

Степь трогательно зелена.

Сияет солнце. Лижет берег гладкий

Как будто теплая волна.

Когда от счастья томной и усталой

Бывала я, то о такой тиши

С невыразимым трепетом мечтала

И вот таким себе я представляла

Посмертное блуждание души.

15 декабря 1916

Бельбек, Севастополь

* * *

Высокомерьем дух твой помрачен,

И оттого ты не познаешь света.

Ты говоришь, что вера наша – сон

И марево – столица эта.

Ты говоришь – моя страна грешна,

А я скажу – твоя страна безбожна.

Пускай на нас еще лежит вина, —

Все искупить и все исправить можно.

Вокруг тебя – и воды, и цветы.

Зачем же к нищей грешнице стучишься?

Я знаю, чем так тяжко болен ты:

Ты смерти ищешь и конца боишься.

1 января 1917

Слепнево

* * *

Тот голос, с тишиной великой споря,

Победу одержал над тишиной.

Во мне еще, как песня или горе,

Последняя зима перед войной.

Белее сводов Смольного собора,

Таинственней, чем пышный Летний сад,

Она была. Не знали мы, что скоро

В тоске предельной поглядим назад.

Январь 1917

Петербург

* * *

Там я рада или не рада,

Что иду с тобой с «Маскарада»,

И куда мы с тобой дойдем.

Но наверно вокруг тот самый

Страшный город Пиковой дамы

С каждым шагом все дальше дом.

«Поэма без героя». Черновой вариант

* * *

Я с Б.Анрепом возвращалась с генеральной репетиции «Маскарада» (где Мейерхольд и Юрьев получили последние царские подарки), когда кавалерия лавой шла по Невскому (25 февраля 1917).

Анна Ахматова. Из «Записных книжек»

* * *

Не оттого ль, уйдя от легкости проклятой,

Смотрю взволнованно на темные палаты?

Уже привыкшая к высоким, чистым звонам,

Уже судимая не по земным законам,

Я, как преступница, еще влекусь туда,

На место казни долгой и стыда.

И вижу дивный град, и слышу голос милый,

Как будто нет еще таинственной могилы,

Где день и ночь, склонясь, в жары и холода,

Должна я ожидать Последнего Суда.

12 января 1917

Слепнево

* * *

…Революция Керенского. Улицы Петрограда полны народа. Кое-где слышны редкие выстрелы. Железнодорожное сообщение остановлено. Я мало думаю про революцию. Одна мысль, одно желание: увидеться с А. А. Она в это время жила на квартире проф. Срезневского, известного психиатра, с женой которого она была очень дружна…

Я перешел Неву по льду, чтобы избежать баррикад около мостов… Добрел до дома Срезневского, звоню, дверь открывает А. А. «Как, вы? В такой день? Офицеров хватают на улицах». – «Я снял погоны».

Видимо, она была тронута, что я пришел. Мы прошли в ее комнату. Она прилегла на кушетку. Мы некоторое время говорили о значении происходящей революции. Она волновалась и говорила, что надо ждать больших перемен в жизни. «Будет то же самое, что было во Франции во время Великой революции, будет, может быть, хуже». – «Ну, перестанем говорить об этом».

Мы замолчали. Она опустила голову. «Мы больше не увидимся. Вы уедете». – «Я буду приезжать. Посмотрите: ваше кольцо». Я расстегнул тужурку и показал ее черное кольцо на цепочке вокруг моей шеи. А. А. тронула кольцо. «Это хорошо, оно вас спасет…»

С первым поездом я уехал в Англию.

Борис Васильевич Анреп. Из воспоминаний

* * *

Я в этой церкви слушала Канон

Андрея Критского в день строгий

и печальный,

И с той поры великопостный звон

Все семь недель до полночи пасхальной

Сливался с беспорядочной стрельбой,

Прощались все друг с другом на минуту,

Чтоб никогда не встретиться… И смуту

. .. судьбой.

1917

Петербург. Боткинская, 9

* * *

А ты теперь тяжелый и унылый,

Отрекшийся от славы и мечты,

Но для меня непоправимо милый,

И чем темней, тем трогательней ты.

Ты пьешь вино, твои нечисты ночи,

Что наяву не знаешь, что во сне,

Но зелены мучительные очи, —

Покоя, видно, не нашел в вине.

И сердце только скорой смерти просит,

Кляня медлительность судьбы.

Все чаще ветер западный приносит

Твои упреки и твои мольбы.

Но разве я к тебе вернуться смею?

Под бледным небом родины моей

Я только петь и вспоминать умею,

А ты меня и вспоминать не смей.

Так дни идут, печали умножая.

Как за тебя мне Господа молить?

Ты угадал: моя любовь такая,

Что даже ты не мог ее убить.

22 июля 1917

Слепнево

* * *

С первым звуком, слетевшим с рояля,

Я шепчу тебе: «Здравствуй, князь».

Это ты, веселя и печаля,

Надо мной стоишь, наклонясь,

Но во взоре упорном и странном

Угадать ничего не могу,

Только в сердце моем окаянном

Золотые слова берегу.

Ты когда-нибудь, скукой томимый,

Их прочтешь на чужом языке

И подумаешь: мне серафимы

Оснащают корабль на реке.

1917

Живи Анреп в России, от роковой страсти первой поэтессы серебряного века очень скоро и следа б не осталось. Но он в год знакомства с Ахматовой (весна 1915-го) проживал в Англии, в Петербурге бывал редко, по служебной надобности (как подданный Российской империи и офицер запаса, Борис Анреп в войну, в 1915 г., был призван в армию).

Возвращаясь ранней весной 1917 года из Петербурга в Лондон, Анреп вскружил голову жене родного брата. Жениться на ней он не мог, поскольку был женат, и уже вторым браком, однако не растерялся, а поселил свояченицу в своем лондонском доме на положении запасной наложницы. Вполне вероятно, что эта история дошла до Анны Андреевны; ее могла просветить на сей счет первая жена Бориса Васильевича Юния Анреп, с которой Ахматова была в приятельских отношениях. Во всяком случае, летом 1917 года отношение Анны Андреевны к Анрепу необъяснимо меняется. Об этом свидетельствуют следующие стихи:

Ты – отступник: за остров зеленый

Отдал, отдал родную страну.

Наши песни и наши иконы,

И над озером тихим сосну.

Для чего ты, лихой ярославец,

Коль еще не лишился ума,

Загляделся на рыжих красавиц

И на пышные эти дома?

Так теперь и кощунствуй, и чванься,

Православную душу губи,

В королевской столице останься

И свободу свою полюби…

Дата написания – июль 1917-го– политический подтекст отменяет; он будет закреплен за этим знаменитым текстом позднее, после его опубликования в левой газете «Воля народа» в апреле 1918-го, когда слова отступник и белоэмигрант станут синонимами.

* * *

Когда в тоске самоубийства

Народ гостей немецких ждал

И дух суровый византийства

От русской Церкви отлетал,

Когда приневская столица,

Забыв величие свое,

Как опьяневшая блудница,

Не знала, кто берет ее, —

Мне голос был. Он звал утешно,

Он говорил: «Иди сюда,

Оставь свой край глухой и грешный,

Оставь Россию навсегда.

Я кровь от рук твоих отмою,

Из сердца выну черный стыд,

Я новым именем покрою

Боль поражений и обид».

Но равнодушно и спокойно

Руками я замкнула слух,

Чтоб этой речью недостойной

Не осквернился скорбный дух.

Осень 1917

Петроград

* * *

Я именем твоим не оскверняю уст.

Ничто греховное мой сон не посещает,

Лишь память о тебе, как тот библейский куст,

Семь страшных лет мне путь мой освещает.

И как приворожить меня прохожий мог,

Веселый человек с зелеными глазами,

Любимец девушек, наездник и игрок

. . . .

Тому прошло семь лет.[20]

Октябрь,

Как листья желтые, сметал людские жизни.

А друга моего последний мчал корабль

От страшных берегов пылающей отчизны.

1924 <<?>>

* * *

Ни Анреп, ни Ахматова свои отношения, конечно же, не афишировали, однако они не остались тайной двоих. Так, строки «Все тот же вздох упруго жмет твои надломленные плечи о том, кто за морем живет и кто от родины далече» в посвященном Ахматовой стихотворении Есенина свидетельствуют, что о ее романе с живущим за морем человеком судачили не только в дружеском окружении, но и в более широких литературно-художественных кругах.

В зеленой церкви за горой,

Где вербы четки уронили,

Я поминаю просфорой

Младой весны младые были.

А ты, склонившаяся ниц,

Передо мной стоишь незримо,

Шелка опущенных ресниц

Колышут крылья херувима.

Но омрачен твой белый рок

Твоей застывшею порою,

Все тот же розовый платок

Застегнут смуглою рукою.

Все тот же вздох упруго жмет

Твои надломленные плечи

О том, кто за морем живет

И кто от родины далече.

И все тягуче память дня

Перед пристойным ликом жизни.

О, помолись и за меня,

За бесприютного в отчизне!

Сергей Есенин

Июнь 1916

Есенин и Ахматова познакомились 25 декабря 1915 года. Очарованный ее «Четками», Есенин, узнав, что Гумилев приехал с фронта в отпуск, упросил Николая Клюева нанести знаменитым царскоселам Рождественский визит. Анна Андреевна встретила гостей дружелюбно и подарила «вербному отроку» (так назвал Есенина Клюев) оттиск из журнала «Аполлон» с поэмой «У самого моря», в которой Анна Андреевна, по ее словам, предсказала себе встречу с заморским принцем – т. е. Борисом Анрепом.

Хочу обратить внимание читателей и вот на какой момент: в стихотворении Есенина, кроме упоминания живущего за морем возлюбленного женщины в розовом платке, есть и еще одна почти цитата из Ахматовой.

Сравните:

Есенин

А ты, склонившаяся ниц,

Передо мной стоишь незримо,

Шелка опущенных ресниц

Колышут крылья херувима.

Ахматова

Так я, Господь, простерта ниц:

Коснется ли огонь небесный

Моих сомкнувшихся ресниц

И немоты мой чудесной?

* * *

По странному совпадению в том же 1916 году Цветаева написала посвященные Ахматовой стихи, где Анна Андреевна также предстает перед нами в образе богомолки, только не в розовом, а в темном, с цветиками, платке, а Марина Ивановна, как и Есенин, просит помолиться за нее:

* * *

В темном, с цветиками, платке

– Милости удостоиться —

Ты, потупленная в толпе

Богомолок у Сергий-Троицы.

Помолись за меня, краса,

Грустная и бесовская,

Как поставят тебя леса

Богородицею хлыстовскою.

Чем хуже этот век предшествующих? Разве

Тем, что в чаду печали и тревог

Он к самой черной прикоснулся язве,

Но исцелить ее не мог.

1919

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Анакреонтическая песенка

Из книги Где небом кончилась земля : Биография. Стихи. Воспоминания автора Гумилев Николай Степанович

Анакреонтическая песенка Ты хочешь, чтоб была я смелой? Так не пугай, поэт, тогда Моей любви, голубки белой На небе розовом стыда. Идет голубка по аллее, И в каждом чудится ей враг. Моя любовь еще нежнее, Бежит, коль к ней направить шаг. Немой, как статуя


262. ПЕСЕНКА

Из книги Полутораглазый стрелец автора Лившиц Бенедикт Константинович

262. ПЕСЕНКА Помнишь, после бездорожья Краткий отдых в кабачке? В белом ты была пике — Хороша, как матерь божья. Нам бродяга из Наварры На гитаре поиграл: Был мне люб и звон гитары И студеный мой бокал. О забытом богом в ландах Я мечтаю кабачке: О трактирщице в платке, О


Песенка

Из книги Последняя осень [Стихотворения, письма, воспоминания современников] автора Рубцов Николай Михайлович

Песенка (Экспромт под гитару) Когда запоет радиола                                     в парке у нашего дома, И девочка возле забора                                       стоит, ожидая кого-то, Когда ты выходишь из дома,                             и смотришь на все безразлично, Грущу


№ 39 к стр. 155 Песенка

Из книги Записки об Анне Ахматовой. 1938-1941 [litres] автора Чуковская Лидия Корнеевна

№ 39 к стр. 155 Песенка Я на солнечном восходе Про любовь пою, На коленях в огороде Лебеду полю. Вырываю и бросаю — Пусть простит меня. Вижу, девочка босая Плачет у плетня. Страшно мне от звонких воплей Голоса беды, Все сильнее запах теплый Мертвой лебеды. Будет камень


Песенка о свободе

Из книги Язык есть Бог. Заметки об Иосифе Бродском [с иллюстрациями] автора Янгфельдт Бенгт

Песенка о свободе Летом 1990 года советское телевидение запланировало программу под названием «Браво-90». Шел пятый год перестройки, и отношение властей к писателям, эмигрировавшим или же высланным из СССР, изменилось в корне. «Браво-90» было свидетельством этого нового


КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСЕНКА

Из книги Одна на мосту: Стихотворения. Воспоминания. Письма автора Андерсен Ларисса Николаевна

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСЕНКА У тебя глаза удивленные — синие, синие, А сама вся в беленьком — как веточка в инее. Тихой поступью ходит Бог по путям степи, Подойдет и скажет тебе: — Детка, спи! Вот над нами стоит умное темное дерево, Толстое-претолстое, попробуй-ка смерь


Песенка конокрада

Из книги Есть только миг автора Анофриев Олег

Песенка конокрада Олегу Далю Эх, бескрайние дороги, За верстой летит верста. Я люблю четвероногих От загривка до хвоста. Добрый конь вернее друга — Не предаст тебя вовек. Хомутом, кнутом, подпругой Отвечает человек. Нет страшнее тяжкой доли — Под дугою шею гнуть! Я


Песенка о дельфинах

Из книги Как по лезвию автора Башлачев Александр Николаевич

Песенка о дельфинах Корабли в открытом море — Как птицы на воле, В неизвестные просторы Уносят смелых волны. И плывут они куда-то Вслед за солнечным закатом, И веселые дельфины Провожают корабли. А дельфины мокрые, А дельфины добрые На тебя глядят Умными глазами. А


Весенняя песенка

Из книги Мяч, оставшийся в небе. Автобиографическая проза. Стихи автора Матвеева Новелла Николаевна

Весенняя песенка Первый дождик грозовой Зазвенит по мостовой, И ручьи вдоль улиц запоют. Соловьиный первый свист И зеленый первый лист Мне весной покоя не дают. Весна идет, и все вокруг поет. И все, кто слышат голос мой, Пусть о весне поют со мной — И песня облетит весь


Колыбельная песенка

Из книги Избранные произведения. Т. I. Стихи, повести, рассказы, воспоминания автора Берестов Валентин Дмитриевич

Колыбельная песенка Спи, усни, мой милый шалунишка. Баю-бай, мой ласковый малыш. Спит твой слон, в кроватке дремлет мишка, Отчего же ты один не спишь? За окном вечерняя прохлада, Солнце скрылось в терем золотой. И луна, укрывшись в листьях сада, Все следит украдкой за


Эхо (песенка для двоих)

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Эхо (песенка для двоих) Памяти Майи Кристалинской Лукавое солнце Одело березы Весенней, чуть клейкой листвой. И сосны от пыли Наряд свой отмыли Весенней водой дождевой. Эхо: А в мае – Я знаю. Над крышей – Я слышу. Любовь, словно птица, летает – И тает. И жду я, – Приду


Песенка на лесенке

Из книги автора

Песенка на лесенке Хочешь, я спою тебе песенку, Как мы вчетвером шли на лесенку? Митенька с Сереженькой шли в краях,  А в середке Настенька шла да я. Впереди себя бежал по лесенке И такие пел песни-песенки. — Не ворчи, Сереженька, не ворчи! Ухаешь, как филин в глухой


Песенка про китовый ус

Из книги автора

Песенка про китовый ус На каждом шагу оскорбляющийся, Властителем мира являющийся, А попросту молвить — валяющийся На всех перекрёстках, вкус, Наверное, нас не похвалит, Но это нас мало печалит. Давайте-ка лучше ???????????????????????????песню споём, Споём про китовый


ПЕСЕНКА ШУТА

Из книги автора

ПЕСЕНКА ШУТА Двоюродному брату Володе Похиалайнену Вот король идет в поход, За собой войска ведет: Сто румяных усачей, Сто веселых трубачей. И со связкою мечей Едет старый казначей. Воробьишка подлетел И на эту связку сел, Увидал картонный меч И повел такую речь: «Меч


Песенка о Дон-Кихоте

Из книги автора

Песенка о Дон-Кихоте Сеньору Сервантесу некогда, Исполнен смятения взгляд: Героя, рожденного некогда, Все чаще берут напрокат. Он снова проходит инстанции, Хотя заработал покой. И пишет писатель квитанции Дрожащей посмертно рукой, А шарик все крутится, вертится, И


Песенка про мопед

Из книги автора

Песенка про мопед Возвращайся снова в детство… Слушай, как оно зовет! Мини-транспортное средство Мигом в детство отвезет. Слушай! Свищет ветер встречный Из далеких детских лет… Бесприютный и беспечный под тобой летит мопед. Мопед, Мопед! Как узок твой след! Большой