БЕРЕЗЫ[9]

БЕРЕЗЫ[9]

…Таких берез еще никто не видел. Мне страшно их вспоминать. Это наваждение. Что-то грозное, трагическое, как «Пергамский алтарь», великолепное и неповторимое. И кажется, там должны быть вороны. И нет ничего лучше на свете, чем эти березы, огромные, могучие, древние, как друиды, и еще древней. Прошло три месяца, а я не могу опомниться, как вчера, но я все-таки не хочу, чтобы это был сон. Они мне нужны настоящие.

Анна Ахматова. Из «Записных книжек»

<<1959–1961>>

* * *

В промежутки между грозами,

Мрачной яркостью богатые,

Над притихшими березами

Облака стоят крылатые.

Чуть гроза на запад спрячется

И настанет тишь чудесная,

А с востока снова катится

Колесница поднебесная.

1910-е годы

Слепнево

Записала на Илью в Комарове

1961

* * *

И скупо оно и богато,

То сердце – богатства таи!

Чего ты молчишь виновато,

Глаза б не глядели мои…

1910-е годы

Царское Село

* * *

Не смущаюсь я речью обидною,

Никого ни в чем не виню…

Ты кончину мне дашь не постыдную

За постыдную жизнь мою.

1910-е годы

* * *

И через все, и каждый миг,

Через дела, через безделье

Сквозит, как тайное веселье,

Один непостижимый лик.

О Боже! Для чего возник

Он в одинокой этой келье?

1910-е годы

* * *

Сочтенных дней осталось мало,

Уже не страшно ничего,

Но как забыть, что я слыхала

Биенье сердца твоего?

Спокойно знаю – в этом тайна

Неугасимого огня.

Пусть мы встречаемся случайно

И ты не смотришь на меня.

1910-е годы

* * *

Угадаешь ты ее не сразу

Жуткую и темную заразу,

Ту, что люди нежно называют,

От которой люди умирают.

Первый признак – странное веселье,

Словно ты пила хмельное зелье,

А второй – печаль, печаль такая,

Что нельзя вздохнуть, изнемогая,

Только третий – самый настоящий:

Если сердце замирает чаще

И горят в туманном взоре свечи,

Это значит – вечер новой встречи…

[Ночью ты предчувствием томима:

Над собой увидишь Серафима.

А лицо его тебе знакомо…

И накинет душная истома

На тебя атласный черный полог.

Будет сон твой тяжек и недолог…

А наутро встанешь с новою загадкой,

Но уже не явной и не сладкой,

И омоешь пыточною кровью

То, что люди назвали любовью.

1910-е годы