X. «Я только что узнал возмутительный факт»

X. «Я только что узнал возмутительный факт»

В 1912 году Владимир Галактионович жил в Питере, и я заходил к нему изредка. Особенно запомнилась мне встреча с ним 15 мая. Никогда я не видел его таким переутомленным, изнервленным. Два его ближайших сотрудника по журналу были арестованы и сидели в тюрьме, а больной Анненский уехал за границу лечиться, так что вся работа свалилась на плечи Владимира Галактионовича почти целиком. За напечатание в журнале «крамольных» статей его как редактора незадолго до этого несколько раз привлекали к суду, и в ближайшие дни предстояло еще три или четыре процесса, грозивших ему заключением в крепости.

Болезнь Анненского страшно волновала его; перед тем как Николая Федоровича увезли за границу, Короленко ухаживал за ним по ночам: расстилал свой тюфячок на полу у кровати больного, чтобы вовремя подать ему лекарство («Кто ни пройдет — наступит»).

К тому же он должен был выкраивать время, чтобы помогать и советом и делом Татьяне Александровне, которая чуть ли не в этом году начала редактировать какой-то еженедельный журнальчик. Для ее журнальчика Короленко (я хорошо это помню) собственноручно начертил географическую карту «голодающих местностей» и отдал этой карте немало часов. Кроме того, написал для того же издания три очерка на тему о голоде (весь номер так и назывался: «голодный»).

Чтение чужих рукописей — порой чрезвычайно обширных — тоже было его ежедневным занятием, равно как и переписка с обидчивыми и зачастую бездарными авторами этих увесистых опусов.

Не мудрено, что он чувствовал изнеможение, усталость. И все же, когда подали чай, попытался пошутить, как бывало:

— Хотите, Корней Иванович, знать верное средство от бессонницы? Поезжайте на велосипеде и сломайте ногу. Мне помогло: я сломал себе ногу, уложили в кровать, и бессонница мало-помалу прошла.

Но не успел он допить свою чашку, как зазвонил телефон. Телефон был в прихожей. Короленко шагнул к нему — грудью вперед. Оказалось, какая-то женщина получила увечье, работая за фабричным станком. Она подала в суд, и ей (должно быть, увечье было достаточно тяжкое) присудили шестьсот рублей. Но выступавший в суде адвокат содрал с нее четыреста рублей гонорара.

Короленко немедленно начал звонить в три или четыре инстанции — и к адвокату Грузенбергу и к какому-то другому адвокату.

— И так каждый день! — сказала мне Татьяна Александровна.

«Создалась, — справедливо заметил он в позднейшем письме, — такая традиция: что бы ни случилось, беги к Короленку!»[37]

Эта «традиция» больно отзывалась на нем, но он и не думал положить ей предел.

Его чай давно уже остыл. Ему налили новую чашку. Он снова присел к столу и стал рассказывать, как после долгих хлопот ему посчастливилось спасти одного человека от виселицы — в самый Новый год, добившись того, чтобы генерал-губернатор Сибири смягчил приговор.

Но тут в прихожей снова зазвонил телефон, и Владимир Галактионович внимательно выслушал длинную телефонную речь, достал из наружного бокового кармана блокнот, сделал в нем несколько беглых заметок, потом поспешил к телефону и стал названивать к каким-то влиятельным лицам:

— Говорит писатель Короленко. Я только что узнал возмутительный факт…

Чтобы не мешать ему, я тихонько ушел, не прощаясь, — и, странное дело, хотя он показался мне изнуренным до крайности, хотя его осунувшееся лицо говорило о том, как нелегко давалось ему это суматошливое житье в Петербурге, я чувствовал, что такое житье ему по сердцу, что здесь он в своей стихии, что изо дня в день защищать бесправных и безгласных людей, ставших жертвой «возмутительных фактов», есть его насущная потребность, призвание. И что еще страннее: во всей этой сутолоке он все же оставался спокоен и совсем не производил впечатления затормошенного ею. И я понял, что те куоккальские вечера, когда я встречался с ним чаще всего, были краткими часами его отдыха и что его подлинный быт — в этом неустанном и многообразном вмешательстве в кипящую вокруг него действительность. Не забудем, что в те самые дни, о которых я сейчас говорил, Владимир Галактионович при всей своей занятости и страшной усталости начал с увлечением готовиться к защите Бейлиса, которого царский черносотенный суд обвинял в совершении ритуального убийства.

Когда я шел в этот день от него, ко мне с новой силой прихлынуло чувство горячего восхищения им. Мне казалось, что я увидел воочию, чего стоит ему «вмешательство в жизнь».

И летом ему не пришлось отдохнуть. Николай Федорович (5 июля) вернулся из-за границы смертельно больной и вскоре по приезде в Куоккалу умер. Накануне вечером за чаем «был, — по словам Короленко, — весел, радостен, остроумен и то и дело пытался петь. В 11 часов попрощался и ушел в свою комнату, опять тихо напевая. Так, под песню за ним и закрылась дверь».

А утром (26 июля) Короленко вошел в его комнату и увидел, что «все кончено». Николай Федорович «ушел, как жил: полный неостывших умственных интересов и веселой бодрости».[38]

Хоронили Николая Федоровича на Волковом кладбище. По словам ленинской «Правды», «над свежей могилой первым заговорил сквозь слезы Короленко. Он обрисовал покойного как человека, который везде и всегда, благодаря своему хорошему сердцу, большому уму и честной мысли, являлся центром, притягивающим к себе всех окружающих… Наконец была произнесена речь, заставившая насторожиться присутствующих и полицию. Говорил рабочий, говорил о том, что не настало еще то время, когда можно будет принести венки тем, которые их заслужили… „Не настало, но настанет!“ — закончил оратор».[39]

В Куоккале жили в то время дочь и жена Короленко, люди очень близкие ему по всему своему душевному складу. Они окружили его нежнейшей заботой. И все же он тяжко тосковал по отошедшем товарище. После похорон тотчас же принялся писать о нем статью для журнала, страницы которой (как рассказывала мне тогда же Татьяна Александровна) не раз орошал слезами. Вдова Анненского Александра Никитична буквально не находила себе места от горя, хотя старалась держаться возможно бодрее. Шура, Соня, Володя и Таня надолго притихли по разным углам.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Из реки по имени «факт»

Из книги Хрущев. Творцы террора. автора Прудникова Елена Анатольевна

Из реки по имени «факт» Если факты на твоей стороне — бей фактами. Если закон на твоей стороне — бей законом. Если на твоей стороне ни фактов, ни закона — бей кулаком по столу. Джером Майкл, американский правовед 1. Из докладной записки Вышинского Сталину и Кагановичу от 23


Невероятно, но факт

Из книги Романтика неба автора Тихомолов Борис Ермилович

Невероятно, но факт На войне, в особенности у нас, летчиков, нередко происходили случаи самые удивительные, почти необъяснимые. И тем не менее они происходили. Как говорится, невероятно, но факт.Официальная загрузка самолета Ил-4, рассчитанная его конструктором Ильюшиным,


Невероятно, но факт

Из книги Небо в огне автора Тихомолов Борис Ермилович

Невероятно, но факт На войне, в особенности у нас, летчиков, нередко происходили случаи самые удивительные, почти необъяснимые. И тем не менее они происходили. Как говорится, невероятно, но факт. Официальная загрузка самолета "ИЛ-4", рассчитанная его конструктором


Он так и не узнал

Из книги Летчик испытатель [Издание 1939 года] автора Коллинз Джимми

Он так и не узнал Летчики, когда летают вместе, часто подшучивают друг над другом.Два пилота, которых я знал по работе на аэродроме Келли, летали на несколько дней в Даллас. Когда они пустились в обратный путь, погода была скверная, и самолет сильно болтало.Милях в


IX. Запрет на факт

Из книги Космические катастрофы. Странички из секретного досье автора Ребров Михаил Федорович

IX. Запрет на факт … Шли вторые сутки полета. Космонавты уже "обжили" корабль и скафандр, освоились с невесомостью, сосредоточились на проверке нового оборудования. Вот тут-то и началось… Одно из удивительных свойств памяти — извлекать из далекого прошлого воспоминания о


1. Соска как факт и повод

Из книги Воспоминания "Встречи на грешной земле" автора Алешин Самуил Иосифович

1. Соска как факт и повод Итак, эта книга о знакомых и близких. Но есть такие близкие — отец, мать, брат — о которых надо в первую очередь.Ab ovo — это no-латыни значит «от яйца». То есть с самого начала. Тут о моем детстве. Я родился в 1913 году на дальнем западе Российской империи.


Узнал сзади!

Из книги Рассказы автора Листенгартен Владимир Абрамович

Узнал сзади! В Гидрогеологической экспедиции машинисткой работала сравнительно молодая женщина по имени Ира. Мужем ее был азербайджанец, который также работал в экспедиции. Однажды Ира заболела и в течение недели не выходила на работу. Так получилось, что когда она


8 Факт и правда

Из книги Знакомьтесь — Вернер Херцог автора Кронин Пол


«…Только лес, только ночь, только влага земли…»

Из книги Угрешская лира. Выпуск 3 автора Егорова Елена Николаевна

«…Только лес, только ночь, только влага земли…» …Только лес, только ночь, только влага земли, Огоньки поселенья мерцают вдали. И собратья отстали под полной луной, Сладко дышится свежей холодною мглой. Пряный огненный запах осенних костров — Так горят листья цвета


Медицинский факт

Из книги Мой анабасис, или Простые рассказы о непростой жизни автора Шполянский Михаил Ефимович

Медицинский факт


РЯДОВОЙ ФАКТ

Из книги Встречи автора Рощин Борис Алексеевич

РЯДОВОЙ ФАКТ С каждым годом писать для газеты все труднее. «Изюминку», как газетчики говорят, в человеке найти труднее. Иной факт несколько лет назад «изюминкой» являлся, сейчас рядовым становится. А без «изюминки» любой газетный материал — что кушанье без соли. Как ни


Невероятно, но факт…

Из книги Эти четыре года. Из записок военного корреспондента. Т. I. автора Полевой Борис

Невероятно, но факт… Это был комсомольский, как он официально именовался легкобомбардировочный полк, оснащенный знаменитыми «У-2», которые на разных фронтах в зависимости от климата именовались: на севере — «куропатками», в наших калининских краях — «огородниками»,


56. «Я узнал твой легкий шаг…»

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

56. «Я узнал твой легкий шаг…» Я узнал твой легкий шаг,            Дорогая! Ты вбежала вся в лучах            Теплых мая. Ты внесла любовь и свет,            День весенний, Нежных ландышей расцвет            И сирени… Как нежданно я богат!            Радость рая — Мне


56. «Я узнал твой легкий шаг…»

Из книги Уроки любви. Истории из жизни А. Ч. Бхактиведанты Свами Прабхупады автора Госвами Бхакти Вигьяна

56. «Я узнал твой легкий шаг…» Я узнал твой легкий шаг,            Дорогая! Ты вбежала вся в лучах            Теплых мая. Ты внесла любовь и свет,            День весенний, Нежных ландышей расцвет            И сирени… Как нежданно я богат!            Радость рая — Мне


Это несомненный факт

Из книги автора

Это несомненный факт Доверие Шрилы Прабхупады не было проявлением его наивности или врожденной сентиментальности.Его готовность доверять не мешала ему трезво оценивать реальный уровень своих учеников, так же как и трезвая оценка не мешала ему продолжать доверять