Часть четвертая. ОБМАНУТЫЕ ОЖИДАНИЯ НОТАБЛЕЙ

Часть четвертая. ОБМАНУТЫЕ ОЖИДАНИЯ НОТАБЛЕЙ

Во время встречи Александра с Наполеоном в Эрфурте (1808 год) Талейран шагнул навстречу русскому царю: «Зачем вы здесь, сир? Вы один можете спасти Европу, но для этого вам надо бросить вызов Наполеону. Франция — цивилизованная нация, чего нельзя сказать о ее монархе. Следовательно, союзником французского народа должен стать российский царь». В ходе второй встречи он выразился еще определеннее: «Рейн, Альпы и Пиренеи завоеваны Францией; остальное — дело рук Наполеона; Франция не дорожит этими победами». Франция? Вернее сказать — революционная буржуазия, от имени которой говорил Талейран.

Первой причиной разногласий между нотаблями и Наполеоном стала деятельность по созданию нового дворянства Империи. Хотя оно и получило гарантии безопасности, новое дворянство не скрывало своей враждебности принципу эгалитаризма, выступало за вовлечение старой аристократии в общественную жизнь, словом, вполне могло явиться причиной восстановления ненавистного феодализма. Брак императора с Марией Луизой в очередной раз выявил монархическую природу наполеоновского режима, обозначившуюся еще в 1806 году, когда из официального словоупотребления было изъято слово «республика». Уж не нарушил ли император данную им в 1804 году клятву? На сей раз его властолюбие не так-то легко сходит ему с рук. Отсутствие свобод превращается в невыносимый дефицит, сравнимый с нехваткой сахара и кофе. С 1808 года люди отводят душу в частных беседах, критикуя императорский деспотизм.

Испанская афера углубляет раскол в среде союзников Брюмера. В 1808 году Наполеон упрочил дело Революции, если не считать одной осечки: войны с Англией. Кое-кто из революционеров, включая Фуше, пытается восстановить торговые связи, надеясь на уступки Наполеона; напрасные надежды. Наполеон рассчитывает на поддержку известной части буржуазии, поскольку разорение французских портов компенсировалось стремительным развитием мануфактур, оказавшихся в привилегированном положении благодаря протекционистской политике континентальной блокады. Этой буржуазии и адресовались щедро расточаемые императором декларации и посулы поддержать национальную промышленность.

Зато испанская афера, особенно после того, как открылась ее подоплека, была встречена нотаблями с настороженностью. Не видно было выхода и из конфликта между Францией и Англией: он не приносил ни малейшей экономической выгоды (если не считать военных поставок), особенно после восстания американских колоний против французского владычества, спровоцированного династической одержимостью Наполеона. Впервые война началась не с европейской коалицией, сплотившейся против революционной Франции, а по инициативе человека, избранного этой революцией и вознамерившегося завладеть короной. То, что это была корона Бурбонов, не имело значения. Способ, каким Наполеон принялся за дело, оскорбил не только Европу, но и французскую общественность.

«Он снял неаполитанскую корону с головы Жозефа и возложил ее на голову Мюрата, который уступил последнему корону Испании, — писал Шатобриан. — Ударом кулака Наполеон водрузил эти венцы на головы новоявленных королей, и они разошлись в разные стороны, как два новобранца, обменявшиеся киверами по требованию капрала-интенданта».

Знаменательное сближение Талейрана и Фуше — показатель озабоченности чрезмерной территориальной экспансией наполеоновской Империи, а также политикой, переставшей служить интересам «революции». Разве всплеск патриотизма в Германии наряду с ожесточенным сопротивлением, оказанным Австрией во время кампании 1809 года, не подтвердили опасения, вызванные войной в Испании?

Под сомнение была поставлена незыблемость наполеоновских побед. Еще Карт, как мы видели, отверг в 1794 году захватнические планы Робеспьера. Превзойденной оказалась даже милая сердцу Директории политика «дочерних республик»: Наполеон готов был посягнуть на всю Европу. Но по силам ли это Франции? — задавалась вопросом здравомыслящая часть буржуазии.

Экономическая депрессия 1810 года завершает процесс отхода нотаблей от политики Империи. Оказалось, что спекуляция национальным имуществом имеет пределы. Вслед за финансами и торговлей кризис поражает промышленность. В 1811 году он затрагивает сельское хозяйство. В 1813 году в результате потери внешних рынков в очередной раз снижаются темпы развития мануфактурного производства. Три черных года поколебали оптимизм рантье и предпринимателей, углубили недовольство сельского населения.

Не хватает лишь поражения на фронте, чтобы разрыв стал очевидным. Грандиозные масштабы катастрофы в России отвращают от наполеоновского режима его главных сторонников: во-первых — революционную буржуазию, не желавшую больше финансировать бесприбыльное предприятие, поскольку «страсть удваивать ставки и жажда риска», присущие Наполеону, были чужды хитрым и осмотрительным Гранде; во-вторых — крестьянство, уставшее приносить себя в жертву прожорливому Молоху, служившему уже не завоеваниям 1789 года, а династическим интересам одиночки.

1808 год стал поворотным годом наполеоновской авантюры, подлинным началом конца.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.