И в заключение

Играю «Вальс» Шуберта-Листа на «капустнике» ИВЯ. 6 апреля 1962 г.

Незабываемы ежегодные весенние «капустники», предтеча знаменитых КВН, – соревнования в остроумии и находчивости студентов гуманитарных факультетов МГУ (исторический, журналистики, филологический, ИВЯ, а также экономический – все они тогда располагались в старом здании МГУ на Моховой). На этих «капустниках» в ДКГФ, участвуя в команде ИВЯ в 1961—1965 и 1967 годах, я получал высокие баллы – «9», «9 с плюсом» и «10» – за исполнение «классики» на концертном рояле «Эстония». На этом рояле играл и великий Рихтер, регулярно выступавший с сольным концертами перед студентами МГУ по приглашению У.М.Дубовой-Сергеевой – его давнишней знакомой по занятиям в Московской консерватории в классе Г.Г.Нейгауза.

Так я пополнял «копилку» команды ИВЯ. На это обратил внимание и мой наставник Леонид Абрамович Фридман. В сентябре 1963 года вышла из печати его книга – «Капиталистическое развитие Египта (1882—1939)». В твердой обложке, форматом чуть меньше А4, 365 страниц (с илл.), тираж – 1600 экземпляров. В подаренном мне экземпляре он оставил такой автограф: «Олегу Тетерину, который с первых лет учения (надеюсь) твердо идет по избранному пути и не забывает об искусстве». Я храню эту книгу.

При мне в этих «капустниках», наверняка и раньше, ИВЯ неизменно занимал 1-е – 2-е места. Во многом это и заслуга Миши Мейера – студента-тюрколога, настоящего «заводилы» и худрука талантливой студенческой команды ИВЯ34.

…Работая в Уганде (заведующим Бюро АПН в 1985—1990 гг.), с прискорбием узнал, что моя учительница музыки У.М.Дубова-Сергеева скончалась в 1986 году.

Удивительная женщина! Энергичная и требовательная, замечательный педагог, беспредельно преданная музыке. После кончины Ундины Михайловны Фортепианному классу МГУ было присвоено её имя.

P.S. Это судьба выбрала, что стал я африканистом, а еще раньше (благодаря родителям) – и пианистом. А судьбу не выбирают…

ДМИТРИЙ САЙМС – США? НЕТ.

ДИМА СИМИС – СССР!

Из Занзибара я вернулся в Москву в разгар экзаменационной сессии, когда мои товарищи по группе суахили в ИВЯ, студенты VI курcа – Довженко, Макаренко, Пильников, Луцков и Ира Федосеева – сдавали госэкзамены. Для завершения учебы деканат предоставил дополнительный «академический» год, и Володе тоже, когда он вернулся в октябре. В 1967 году, получив диплом, поступил в аспирантуру Института Африки АН СССР. Со временем была утверждена тема моей кандидатской диссертации – «про Занзибар».

Работа над ней шла полным ходом, когда в начале 1970 года ученый секретарь института Игорь Валерианович Витухин (безвременно скончался в середине 90-х) предложил выступить с докладом или сообщением на общегородской молодежной научной конференции «Ленин, молодежь, современность», приуроченной к 100-летию со дня рождения В.И.Ленина. Ее организовали МГК ВЛКСМ и Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) АН СССР.

По словам Витухина, материалы конференции предполагалось издать под грифом ИМЭМО. Он намекнул, что лишняя публикация в научном издании не помешает при защите диссертации.

Конференция состоялась в апреле. Я выступил с докладом «Молодежь Занзибара» – как раз по теме моей научной работы. Когда закончил выступление, ко мне подошел, назвав себя, Дима Симис. Он сказал, что тоже участник конференции, учится в аспирантуре ИМЭМО, тоже будет выступать с докладом, но в другой секции (а их было две). Пригласив послушать, сообщил, что является ответственным секретарем сборника по итогам конференции, и попросил передать ему тезисы моего доклада. Что я и сделал через несколько дней.

В сентябре 1970 года сборник вышел. Дима позвонил мне. Я подъехал к ИМЭМО, он вручил мне экземпляр, в нем – тезисы моего доклада, а также и его – «„Новое левое“ движение в США и антимонопольная борьба». Сборник (храню в своем архиве) вышел небольшим, по тогдашним меркам, тиражом – всего 500 экземпляров, но главное – эта публикация пошла мне «в зачет» при защите кандидатской.

Те две встречи с Димой Симисом мне запомнились.

Но вот прошло почти 30 лет. И как-то однажды, в конце 90-х, в ток-шоу на одном из наших телеканалов на тему российско-американских отношений, проходившим в интерактивном режиме и в прямом эфире, на экране в телестудии появляется некий американский политолог, вещавший из Вашингтона.

Он прекрасно говорил на русском, без какого-либо акцента, словно этот язык для него родной. Эту передачу я включил, видимо, с некоторым опозданием, и фамилию оратора произнесли в самом ее начале.

Я продолжал слушать американца, и вдруг он показался мне знакомым, прежде всего – черты его лица и глаза, хотя он был в очках, и еще что-то узнаваемое. Какие-то сомнения были, но все же подумалось, что где-то когда-то я этого человека уже видел. Когда же ведущий программы снова обратился к нему, на экране появилась фамилия – «Дмитрий Саймс, президент Фонда Никсона». Да, это был тот самый Дима Симис! Манера речи осталась прежней, что тоже помогло его вспомнить. Словом, я его узнал.

После той, первой для меня, передачи с участием Д. Саймса видел его по телевизору много раз. Но почему он стал американцем, особо не интересовался: уехал, ну и уехал. Как и о том, кто и почему из наших телевизионщиков «вышел» на него. Интернетом тогда, признаюсь, не пользовался, в конце 90-х еще не обзавелся компьютером, да и на работе особой нужды в нем не было.

В последние годы Дмитрий Саймс был постоянным «гостем» у В. Соловьева в давно надоевшей лично мне передаче «Воскресный вечер с…» на телеканале «Россия», в которой он, Соловьев, – самый умный, всезнайка, постоянно прерывает выступающих, а иногда просто игнорирует их. Да еще с набившим оскомину «юмором» (острослов, одним словом, или юморист, как в телепередачах Евгения Петросяна), по поводу которого зрители в телестудии, как по команде, шумно аплодируют (платят им за это, наверное). Как ни странно, Соловьев не прерывал Дмитрия Саймса, слушать которого интересно, разумный человек.

Еще хуже обстоит «дело» с другой передачей в прайм-тайм на том же канале – «60 минут», с ведущими этого ток-шоу: некоей Скабеевой с мужем. И откуда взялась эта ведущая? Озабоченная (чем?), с умным видом (всё понимает?), ей ничего не стоит талдычить и талдычить «о своём» (особенно – «про Украину»), когда говорит (а она и слушать не желает) достойный оратор, ими же (т. е. Скабеевой с мужем) приглашенный в передачу. Но я отвлекся…

Когда начал готовить эти воспоминания, эпизод, о котором рассказал, как-то возник сам собою. Мне стало любопытно: а есть ли что-то о Саймсе в «мировой паутине»? Есть, и немало. Поэтому для более подробного знакомства с Дмитрием Саймсом, как он оказался в Америке и т.д., отсылаю читателя в Интернет.

Помнит ли он нашу встречу в ИМЭМО? Вряд ли. Помню я. Тогда он показался мне дельным, толковым парнем. Я стал африканистом, Дима Симис – американским советологом. Так сложились наши пути-дороги…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.