«Зенит». Первый тайм

До какой же степени я был ни в чем не сомневающимся и даже наивным в юности! У меня ведь никаких сомнений не было, как должна пойти жизнь. Вот поиграю в колпинской команде, потом, конечно, пойду в «Зенит», там поиграю, перееду в Питер жить, окончу институт, потом буду работать тренером…

В «Зенит» и в те времена было попасть очень трудно. Мне случай помог.

Летом 1970-го меня включили в состав юношеской сборной Ленинграда, которая отправилась на всесоюзный турнир «Надежда» в Молдавию. Были в той команде ребята, которым пророчили большое будущее в футболе. Такие обычно в каждой юниорской команде есть, но судьбы их складываются по-разному. Из нашей команды заиграл Александр Дашкевич, пробовавшийся в «Зените» и ставший впоследствии футболистом ленинградского «Динамо». Перед отъездом в Молдавию провели пару товарищеских матчей и обыграли, между прочим, первый состав ленинградского «Динамо», выступавшего тогда в первой лиге, – 2:1. Однако на турнире мы не пробились в финальную часть, став на групповом этапе лишь третьими. Особенно обидно уступили хозяевам, которым явно помогали.

Турнир в Молдавии в итоге оказался определяющим. Легендарный хоккейный тренер Николай Георгиевич Пучков уже собирался пригласить меня в СКА. Но я как раз в это время уехал с Диомидовским.

После возвращения домой я немного приболел, но, когда раздался телефонный звонок и мне сообщили, что сборная сыграет с резервистами «Зенита» в Удельной, я, конечно, и не думал отказываться.

В юношеской сборной Ленинграда, кстати, было довольно много ребят «от производства» – от предприятия «Большевик», от Ижорского завода, от «Скорохода». И после одной из игр, которая как раз проходила на базе «Зенита», меня зенитовский тренер Анатолий Васильев пригласил на следующую тренировку зенитовского дубля.

Правда, там история вышла, о которой я, наверное, уже сто раз рассказывал. Я приехал на первую тренировку – а Васильев приехать не смог; и я, вместо того чтобы подойти к другому тренеру, так и просидел на скамеечке рядом с полем всю тренировку. Уехал со слезами.

А дня через три-четыре наша сборная играла (снова совпадение, этого могло бы и не быть!) на стадионе «Спартак», он около зенитовской базы. Пришел Васильев: «Ты чего?! Думаешь, тут перед тобой будут на коленях стоять, упрашивать, чтоб ты пришел?!» Говорю: «Да я приходил…» Васильев не поверил, конечно, но ребята из «Зенита» подтвердили – приходил парень какой-то, всю тренировку просидел…

9 августа 1970 года меня зачислили в «Зенит». Навсегда запомнил эту дату. Мне 17 лет было. С этого момента вся жизнь переменилась. Две тренировки в день; вставал в семь утра, в девять с чем-то электричка из Колпино, в 9.40 я уже в Ленинграде, несусь вниз по эскалатору, потом вверх, чтобы успеть к 10 утра на Финляндский – ровно в десять отходил автобус на базу. И порядок был железный, как только пикало по радиостанции «Маяк» – трогались, никого не ждали. Если электричка опаздывала, был еще какой-то шанс перехватить наш автобус на маршруте. Или ехали на такси до Удельной – кажется, рубль двадцать это стоило, но такси тогда редко были свободны.

Тогда, кстати, «Зенит» намного чаще проигрывал, чем сегодня. Если бы болельщики в те годы злились так же, как сейчас злятся… да у них бы просто злости на все неудачи команды не хватило! Мы ведь, хоть и не были элитой, но команда наша была «с особенностями». Даже лидеры, когда приезжали к нам на Кирова, не имели никаких гарантий выигрыша.

О другой зенитовской особенности я узнал, когда уже приехал в московское «Динамо». Там меня первым делом спросили:

– У тебя нет «зенитовской» болезни?

Спрашиваю:

– Какой это?

Объясняют:

– Ну вот мы в Москве считаем, что вы, «зенитовцы», играете до тех пор, пока не заработаете, а как заработали премиальные – вас играть не заставишь, пока все деньги не прогуляете.

То есть у нас не было жажды накопления: заработал – давай еще, еще. Нет, все прогуливали. Правда, потом опять старательно играли – чтобы вновь заработать.

Пробиться в основу было очень трудно. Тогда в состав команды входило 27–28 футболистов. Тренировались все вместе и жили на базе одним коллективом. 16 человек играли за дубль, после матча они возвращались на базу, и на следующий день тренеры выбирали тех, кого можно заявить и в основе. Каждый год на просмотр в «Зенит» вызывалось много молодых, но зачисляли лишь трех-четырех. Молодежь играла за дубль «Зенита» два-три года, потом самые достойные переходили в основной состав. На моей памяти лишь Владимиру Голубеву удалось перепрыгнуть через эту ступеньку.

Он немного сейчас в тени, но я считаю, что Володя – великий центральный защитник. Таких мало было и в союзные времена. Считаю, что сравнивать его можно только с Альбертом Шестерневым.

В отличие от Голубева, я мог покорить тренеров только трудом и характером, других особых талантов, я считаю, у меня не было.

База по сегодняшним меркам была такая домашняя, маленькая, тогда еще двухэтажная… Но в то время мне казалось, что это верх того, что можно сделать для футболистов, потому что там, при всей этой скученности, был зубной кабинет, кабинеты других врачей, кладовая, кабинет директора базы и администратора Матвея Соломоновича Юдковича. Была комната для кастелянши, раздевалки, туалеты, столовая, кухня.

Комнаты на двоих – только для основного состава. Первая моя комната – это библиотека. Вернее, первую ночь я вообще спал на топчане, где процедуры делали. А потом мне уже дали постоянное место в библиотеке. Там жили я, Костя Самсонов, Паша Симбирцев, Саша Смурыгин и Валентин Соколов – был такой вратарь дубля недолго. Комната, кстати, с отдельным выходом и окно большое прямо на пруд. Так что у нас козырно было…

Я однажды проснулся, думаю: что-то паленым пахнет, смотрю – окно открыто, лето, жарко и Сокол наш сидит с «беломором» на окне и покуривает, а время часа три ночи…

Тогда среди молодых, я знаю, не очень многие курили. Единственный, кто курил всегда, это Владимир Евгеньевич Голубев. Об этом можно романы писать…

Вот одна история про него. Мы приезжаем в Ташкент играть, середина лета, июнь или июль. Я спустился вниз. А тогда были в моде рубашки в сеточку, рыбу хорошо было в нее ловить… Вот эту сеточку на себя надеваешь, хлопковая она вроде, а на руку дунешь, и по руке, как в бане, капельки пота выступают. Ну, сижу, жду, решили сходить на рынок… Из Ташкента всегда старались что-то домой везти. Я сижу, боюсь пошевелиться, чтобы не вспотеть, вдруг он спускается в пиджаке!

Я говорю:

– Вова, ты чего в пиджаке?

А он:

– А куда я сигареты положу?

– Вова, ну не в пиджаке же идти, возьми сумку!

– О, точно!

Ушел. Выходит в рубашке и… с огромной сумкой, а там пачка сигарет и зажигалка.

Алексей Стрепетов, полузащитник и нападающий «Зенита» в 1968–1976 гг.

Мы дружили втроем в том «Зените» – Казаченок, Володя Голубев и я. Вместе попали в «основу» «Зенита», до этого вместе играли за дубль. Вовка и подмечал все смешное, замечательно смешно рассказывал, и сам пошутить любил. Например, однажды он переписал таблички на дверях с именами игроков, заменив их на имена героев из мультиков тех времен. А к нам в тот день приезжали чиновники из города. Можете себе представить их недоумение и общий переполох, когда вместо фамилий Бурчалкина, Садырина они обнаружили фамилии героев мультфильмов?

В Кутаиси наш массажист купил себе модную кепку и повесил в раздевалке на гвоздь. Володя взял да и прибил кепку к стене. Массажист долго потом пытался снять ее со стены.

После тренировки на базе в пруду купались. Не знаю, насколько вода была чище, чем сейчас, но рыба водилась. Искупаешься – заодно и простирнешь форму. Поплавал, вышел, выжал, высохло – на завтра форма готова!

Владимир Казаченок и Алексей Стрепетов. Начало 1970-х

Кормили на базе прекрасно. По тем временам мне казалось, что лучше вообще не бывает. Потому что – ну что я видел у себя в Колпино? Ничего не видел. Я и не знал, что бывает бефстроганов, судак по-польски, вкус которого я помню до сих пор и вкуснее которого, чем на базе, я и не ел больше нигде. А котлеты… У нас повар Петр был и еще Миша, моряк. Так вот Миша готовил свое фирменное блюдо – макароны по-флотски.

Директор ЛОМО Панфилов был из тех руководителей, что прежде всего заботились о своих рабочих. Не только один план, а все нужно, и чем лучше к людям относишься, тем они лучше работают и относятся к тебе. Подсобное хозяйство было в Тарасовке, оттуда все и привозили – и свеклу, и молоко, и мясо, и кур. И все было настолько хорошее и свежее, плюс золотые руки поваров – я считаю, что мы питались очень хорошо!

В карантине нам было не тяжко. Дома, может, вовремя и не поели бы, а здесь был режим: мы ели, тренировались… И тренироваться любили. Сейчас, наверное, дети и не поймут, что, допустим, после ужина нужно было занять очередь, чтобы попасть в квадрат играть, еще и не всех брали, и играли до отбоя.

Современные игроки меня бы тоже, наверное, не поняли. Я в цехе зарабатывал 150 рублей, слесарь механосборочных работ, – деньги немалые, а для 17-летнего пацана просто огромные.

Провел в цеху несколько месяцев в промежутках между футболом и хоккеем, и ничуть об этом не жалею, напротив, вспоминаю с удовольствием. Теперь-то уж можно сказать, что работал я на секретном производстве, готовили мы оборудование для подводных лодок, так что цех был серьезный, и мой третий разряд дорогого стоил. И отношение к делу было на должном уровне, это была хорошая школа. Меня в этот цех мама привела, она знала, что делала. Наш седьмой цех сегодня называют легендарным, и станки в нем уникальные, и люди, а их в нем было три с половиной тысячи человек.

Но не колеблясь перешел стажером в «Зенит» на 60 рублей. Между прочим, понимал уже, что на заводе – перспективы ясные, и заработок расти будет, а в «Зените» – как оно еще сложится? Но без футбола уже не мог. На этой ставке я просидел года полтора, даже мама мне советовала подойти к Анатолию Николаевичу Васильеву, поговорить о зарплате, но я, признаюсь, просто стеснялся. Тогда были другие ценности в ходу.

Артем Григорьевич Фальян. Конец 1960-х

Деньги ведь действительно можно заработать. Мне тогда важно было, чтоб в меня поверили как в футболиста. И я по сей день благодарен и Анатолию Николаевичу, и Станиславу Петровичу Завидонову, они мне это доверие оказали, и оно меня окрылило. По сути, они дали мне путевку в большой футбол. Но и не только поверили. Ничего бы у меня, скорее всего, не получилось без той индивидуальной работы, которую они со мной проводили. Я многого не умел, а сил и времени оба они на меня не жалели. Было у меня огромное желание играть, и было здоровье, а больше – ничего особенного, как я давно уже понял. Возились они со мной практически ежедневно, за что низкий им поклон.

Евгений Куликов, олимпийский чемпион 1976 г. по конькобежному спорту

Володя, конечно, очень любил футбол. Уже будучи в штате «Зенита», он продолжал гонять в дыр-дыр с товарищами – просто для удовольствия. Играли в Колпино, компанию нам составлял Коля Дроздецкий, будущий олимпийский чемпион по хоккею, и ленинградские конькобежцы.

Я пришел в команду, когда главным тренером еще был Артем Григорьевич Фальян. Рассказать про него могу немного, общались мы мало и недолго. Он был довольно своеобразным человеком. У него было свое понимание футбола и собственное представление, как должны жить футболисты. Довольно справедливый был.

Вот история про него. В столовой у нас работала тетя Дуся, буфетчица. И вот братья Юмакуловы, Борис и Рауф, их обоих Фальян привез, говорят:

– Дуся, что ты нам принесла какие-то «Ессентуки-17», принеси «Боржоми»!

– Нет «Боржоми», остались только «Ессентуки».

Это, кстати, довольно любопытно: если человек давно в команде, значит, он пьет «Ессентуки», а если недавно – только «Боржоми». «Ессентуки» соленые, и после тренировки они, конечно, лучше.

Они на Дусю повысили голос, и тут Фальян вскочил и говорит кому-то из братьев:

– Слушай, ты! Вчера у себя воду из унитаза пил, а здесь тебе «Ессентуки» не идут. Еще раз услышу…

В общем, поставил их на место с ходу.

Когда я начинал, на базе только одно поле было. Тренировки были, как правило, двухразовые – днем и вечером. Если погода плохая, дубль тренировался один раз, но обязательно на этом поле. Был у нас такой Иван Иванович, дед, фамилию не помню, к сожалению, который ухаживал за этим полем, и оно держалось с начала лета и до самого снега.

Позже, уже когда пришел Герман Семенович, построили гаревое поле.

Герман Семенович Зонин (крайний справа) и юные любители спорта

Герман Семенович – это человек-шум, потому что там, где он, всегда энергия. Иногда во время тренировок на базе он брал мегафон, и сразу вокруг все понимали: «Зенит» тренируется. «Что ты, как беременная мандавошка, еле ползешь!» И народ сразу собирался посмотреть тренировку. У Германа Семеновича все выстроено было, учебно-тренировочный процесс налажен. Тогда были тренеры, которые понимали: прежде чем спросить с человека, нужно сначала его научить. Сейчас, допустим, если не хватает левого защитника, тренер говорит: «Купите мне такого-то». А тогда нужно было игрока себе сделать. Сделал – честь и хвала тебе, у тебя хорошая команда. Поэтому все были подкованы, все понимали, что они делают. Было интересно, потому что любое действие, что мы делали, нам объясняли, и ты понимал, для чего ты это делаешь.

Герман Зонин, заслуженный тренер СССР, возглавлял «Зенит» с 1973 по 1977 год

Когда я принял «Зенит», Казаченок играл на позиции полузащитника. Но я разглядел у него хорошие скоростные данные и выносливость в преодолении длинных дистанций, поэтому перевел в нападение на левый фланг. После этого я каждый день с ним индивидуально занимался – отдавал пас с правого фланга на левый, Володя принимал мяч, резко уходил к воротам и наносил удар. Затем его диапазон расширился, он стал чаще в центр смещаться. А вообще Казаченок был очень дисциплинированным футболистом, он всегда хорошо играл и всегда умел найти общий язык с ребятами.

Конечно, конфликты тренеров и игроков были. Коллектив – как можно без конфликтов?

Но такого, чтобы игрок начинал учить тренера и говорить, что он что-то не то делает и нужно по-другому, этого невозможно было даже представить.

Потому что начал разговаривать – завтра же ты уволен, и все, иди в другой клуб, если тебе еще разрешат. Может, в этом чувство страха было, но все же больше было уважения, наше поколение было приучено, что учитель – это учитель. Учителю сказать что-то невежливое – это даже представить невозможно было. А тренер это тот же учитель, и мысли не возникало спорить с ним. А если ты чувствовал, что что-то не так, ты мог на поле это доказать, объяснить, и тренер это принимал.

«Зенитовские» ветераны были очень доступные люди. Это меня поразило. Бурчалкина, скажем, я видел по телевизору и слышал от тренеров, от болельщиков, что Бурчалкин – величайший игрок.

Лев Бурчалкин. 1960-е

Но когда пришел сюда, оказалось, что он такой же, как все мы. И все было по-доброму, «старички» помогали на тренировках, они не воспринимали нас как конкурентов, может, потому что мы еще были сырые. Отношения были очень добрые. С Левой Бурчалкиным удалось больше, чем с другими ветеранами, поиграть, потому что в 72-м его Горянский перевел в дубль, и он играл за дубль много матчей, до двадцати в сезоне. Это была школа для молодых. Помню, бежим на зарядке, и Лева с Борькой Кохом болтают. Борька говорит, что в 59-м году из Куйбышева перебрался в Москву. Лева: «А я в 59-м первый гол забил». И тут я: «А я в 59-м в первый класс пошел».

Муртаз Хурцилава, вице-чемпион Европы 1972 года, бронзовый призер Олимпийских игр 1972 года и Чемпионата мира – 1966, капитан сборной СССР в 1972–1974 годах

Я заканчивал карьеру футболиста, когда в составе «Зенита» стал появляться опасный для соперников форвард Владимир Казаченок. Помню его игру, особенно после того, как он начал выступать за московское «Динамо». Отменные физические данные сочетались у него с хорошим видением поля, умением давать пас и мощно бить по воротам.

Против таких форвардов, как Казаченок, всегда сложно играть. Помню расцвет карьеры Володи в начале 1980-х годов в «Зените»: тогда зенитовцы стали очень неудобным соперником для всех, и в этом большая заслуга Казаченка.

Пользуясь случаем, хочу сказать, что чемпионаты СССР 1960–1980-х годов по составу участников и конкуренции команд и уровню игроков были одними из самых сильных и сложных в Европе: ведь в чемпионатах СССР играли команды, которые были фактически сборными своих республик или таких крупных городов, как Ленинград. Поэтому тот факт, что Казаченок в начале 1980-х годов стал лидером «Зенита», говорит о многом.

Думаю, что если тогда разрешали бы футболистам играть в клубах Европы, то Казаченок попал бы в хороший европейский клуб, пусть – не гранд, но в стабильный и хороший клуб точно.

Приезд в город на Неве всегда доставлял удовольствие игрокам тбилисского «Динамо»: в Ленинграде была очень интеллигентная и доброжелательная публика, которая по достоинству оценивала техничную и изящную игру грузинских футболистов. Нас узнавали на улицах, площадях, в магазинах, в кинотеатрах, и, что интересно, и таксисты узнавали нас, футболистов, что было и приятно, и выгодно ?

Попал в команду я еще «сырым». Меньше всего могу похвастать хорошим ударом. В детской команде мне его не поставили, а позднее исправить этот недостаток не удалось, несмотря на все старания Германа Зонина. Если и были у меня какие-то сильные стороны, то это, наверное, агрессивность, смелость идти в обводку. Я бы всем молодым нападающим посоветовал приучить себя к мысли, что против тебя всегда будут играть персонально, что в каждом матче за твоей спиной обязательно будет человек, и, скорее всего, не один, и надо уметь обыгрывать не только своего опекуна, но и того, кто его страхует.

Нападающего нельзя научить забивать голы, нападающий должен всему учиться сам. Если природа обидела, никакой тренер не поможет.

Павел Садырин (справа) – капитан «Зенита». 1970-е

В зенитовский коллектив я влился довольно легко, особых проблем не возникло. Наверняка помогло, что уже несколько лет в «Зените» был Леша Стрепетов, наш, колпинский. Но и атмосфера в команде была дружеской. Было несколько футболистов, пытавшихся наезжать на молодых, но не они задавали тон. Помню, оказался первый раз на базе в карантине, а он продолжался четыре дня. Все уже привыкли к этому режиму, занимаются своими делами, а я проснулся утром, слоняюсь по территории неприкаянным. Смотрю: у комнаты сапожника Садырин что-то мастерит. Я подошел, предложил помочь, он не возражал, и мы сделали два скворечника. Он забрался ко мне на плечи, и прибили мы скворечники на самые высокие березы. После этого у нас с Садыриным были отличные взаимоотношения. Скажи мне кто-нибудь за месяц до этого, что с капитаном «Зенита» подружусь, ни за что бы не поверил, ведь раньше только по телевизору его видел.

Через 13 лет, когда заканчивал играть, посмотрел я на эти березы – скворечники живы, в дерево вросли, теперь их уже и с подъемного крана не достанешь. И когда Паша уже главным тренером «Зенита» работал в 96-м году, я ему эти скворечники показал, говорю: «Федорыч, смотри, сколько лет прошло, а сохранились, какие мы квартирки птицам сделали!»

Садырин и Борис Кох были главными шутниками в том составе «Зенита». И еще, пожалуй, Георгий Вьюн. К их розыгрышам я присоединился уже позже, когда стал регулярно в основе появляться.

К нам часто на базу приезжал заместитель генерального директора ЛОМО Евгений Вершинский, он курировал команду. Евгений Альфонсович направлялся к тренерам, а его шофер сразу же шел к бильярдному столу, просто больным был до этой игры. Он все время ходил в белой рубашке, вел себя несколько высокомерно. И вот однажды, пока он в очередной раз катал шары, мы с Садыриным отогнали его черный «москвич» за поле и поставили между двух березок так, что ни вперед не тронуться, ни назад. Вершинский освободился поздно – около 11 часов вечера, а уехать не может: где машина? Шофер бросился искать, нашел по следам. Как, бедный, мучился: и поддомкрачивал ее, и пытался подвинуть. Когда справился, рубашка у него была уже не белой, а красной, поскольку комаров там летало – буквально туча. Но больше без присмотра он автомобиль не оставлял.

Шуток, действительно, можно вспомнить очень много, поскольку развлечений на базе в то время практически не было. Вечером все собирались в общей комнате, смотрели передачи по маленькому черно-белому телевизору. Иногда нам привозили кинофильмы. Так что ребята с чувством юмора были просто необходимы, чтобы поддерживать хороший микроклимат.

Зачислили меня в «Зенит» в начале августа 1970-го, а футболистом основного состава я почувствовал себя только в 1974-м.

Евгений Горянский в окружении игроков «Зенита»

Я прошел хорошую школу в дубле у Завидонова и Васильева. Большое им спасибо. Как и Евгению Ивановичу Горянскому, первому тренеру, доверившему мне место в основном составе.

Он тогда был старшим тренером «Зенита». Дебют мой за родную команду состоялся 17 июня 1972 года в матче против «Спартака», так что легким такой дебют не назовешь. Видно, действительно верил в меня Горянский, коли бросил молодого парня в такое пекло, в поединок с принципиальным соперником.

И задание у меня было непростое: персонально играть против футболиста сборной СССР полузащитника Николая Киселева. Так что вышел я не на замену, а сразу в стартовом составе – как модно было, оттянутым левым крайним, или четвертым полузащитником. Тогдашняя тактическая новация. Сыграл я всего два матча в тот год, со «Спартаком» и московским «Динамо», так что запоминающиеся были встречи. Не только для меня, как для начинающего зенитовца, но и для болельщиков. Та встреча с «красно-белыми» выжала из меня все, не столько физически даже, сколько психологически. За неделю я не восстановился, и Горянский это почувствовал. Он дал мне понять, что игрой моей против «Спартака» доволен, так что, продолжив тренировки и не попав в основной состав, я не сломался. Евгений Иванович решил не форсировать подготовку, и, думаю, был прав. Все это пошло мне на пользу. Да и голова немного закружилась после выхода против «Спартака» в стартовом составе. Словом, Горянский показал себя настоящим педагогом. Я после той встречи многовато начал брать на себя в матчах дублеров, ошибался и считаю, что игры в резервном составе сослужили мне на тот момент хорошую службу. Но меня привлекали и к подготовке с «основой», я чувствовал: в меня верят. С начала сентября я уже тренировался в главной команде, продолжая играть и в дубле. Горянский создал в 1972 году прекрасный коллектив.

Владимир Казаченок в одной из зарубежных поездок. Середина 1970-х

«Зенит» уверенно выступал в чемпионате, пробиться в такую команду было сложно. Я знал, что предстоит поездка в Англию, но и не мечтал, что меня туда возьмут. Евгений Иванович к тому времени на меня уже рассчитывал, и в Англию с «Зенитом» я поехал.

Мне повезло – моя первая заграничная поездка была в Англию, на родину футбола. Это был 1972 год. Мы всю Англию проехали на автобусе. Я был, конечно, поражен. В школе я любил географию, много читал. И все мои впечатления, полученные из книг, полностью подтвердились.

Действительно, «старушка Англия» – традиции, среда, размеренность, чопорность, чистота, эти стриженые газончики… Мне тогда не с чем было сравнить, но потом, проехав по Европе, побывав за океаном, я понял: Европа от Англии примерно так же отличается, как Англия отстает от Америки. Теперь они по техническому уровню, может, уже и сравнялись. Но для меня Америка и Англия – это как Москва и Петербург.

Я был тогда еще игроком дублирующего состава «Зенита». В последних играх турне мне удалось несколько раз выйти на замену в основном составе. Это мой первый международный опыт.

А в 1976-м я снова попал в Англию, на этот раз в составе московского «Динамо». Это было необычное турне – оно было посвящено тридцатилетию поездки «Динамо» в Англию в 1945 году. Сразу после войны, как известно, «Динамо» московское пригласили в Англию. В то время считалось, что «русские медведи» вообще не умеют играть в футбол. А они обыграли команду «Кардифф Сити» – 10:1, обыграли «Арсенал», сыграли вничью с «Челси» и «Рейнджерс». Но эти ничьи были равносильны победе. Англичане даже писали про пошатнувшийся престиж нации.

Приехали мы в Лондон в воскресенье и видели, как по всем каналам показывают двухчасовой фильм о том турне 1945 года – фрагменты игры, воспоминания ветеранов, – очень хороший фильм. Была отличная реклама, и на наш главный матч с «Челси» народу пришло – полный стадион.

Зенитовцы выходят на поле стадиона им. С. М. Кирова. Начало 1980-х

И хотя «Челси» находилась где-то в конце таблицы высшей лиги, но у них играли два игрока из сборной страны. В тот день на стадион пригласили весь цвет футбола. Присутствовал сэр Стенли Роуз, на тот момент президент ФИФА, приехали участники матча 1945 года. Чтобы окупить поездку, мы накануне играли в Бристоле, тоже с клубом высшей лиги. Сыграли вничью. В Англии не переносят игры, так что нам пришлось играть два дня подряд. Конечно, мы подустали, но первый тайм с «Челси» играли здорово, выигрывали 2:0. А во втором силенок не хватило на последние двадцать минут, пропустили один мяч. В итоге 2:1.

Потом был замечательный прием на стадионе, в клубном офисе «Челси». В Англии принято, что прямо на стадионе находятся и клуб, и ресторан. Там, в ресторане, собралось множество знаменитостей. Говорили, что мы показали хорошую игру. И газеты потом писали, что приезжали русские и во второй раз побили англичан…

Владимир Гуцаев, форвард тбилисского «Динамо» в 1971–1986 годах, чемпион СССР, обладатель Кубка Кубков

За много лет своей карьеры мне не раз приходилось играть за тбилисское «Динамо» в матчах против ленинградского «Зенита» и московского «Динамо», в которых играл Владимир Казаченок. Мы с ним одногодки, мне в 1971 году сразу же удалось попасть и утвердиться в составе тбилисского «Динамо», Володе же в силу ряда обстоятельств пришлось несколько лет ждать своего часа в составе «Зенита». В футболе часто бывают разные такие нюансы и подводные течения, в силу которых иногда футболисту приходится перейти в другой клуб и там показать себя, чтобы потом его оценили в родной команде. Так было с Володей: он перешел в московское «Динамо», хорошо заиграл там, и потом его вернули в «Зенит», где он провел прекрасные сезоны.

Я хорошо помню его игру: это был физически крепкий, взрывной форвард с отличной скоростью и сильнейшим ударом. Он имел хорошую интуицию, что очень важно в футболе. За это его очень любили болельщики, но не только за это. У Володи было отличное чувство юмора; он мог и на поле пошутить с соперниками, поэтому я всегда предупреждал защитников: не отвлекайтесь на его шутки и не прозевайте проход или удар Казаченка!

Не зря он был избран капитаном «Зенита» – ведь капитаном случайных людей не выбирают.

И еще. В составе сборной СССР он сыграл всего два матча, но один из них – в 1976 году со сборной Бразилии на знаменитом стадионе «Маракана»: тогда для футболиста сыграть на «Маракане» или «Уэмбли» было праздником и счастьем.

Евгений Иванович Горянский был сдержанным и скромным человеком. Лишь много лет спустя я узнал, каких трудов стоило вывезти меня за границу. Цех-то мой на Ижорском заводе был секретным, и после моего недолгого слесарничания выезд за границу был для меня на пять лет закрыт. Везло мне на людей порядочных и отзывчивых, людей, в меня веривших. Даже для старшего тренера «Зенита» непросто было обойти инструкции того времени. И так у меня все здорово сложилось: первая поездка, и сразу в Англию, в Манчестер!

А до этого я еще сыграл с московским «Динамо». Вышел минут за 20 до конца на замену, мы выигрывали 4:1, и Горянский выпустил меня на замену. Тоже интересный опыт. Опыт, при правильном подходе, вообще бесценен. Главное – непрерывно анализировать. Я верил, что выйду на поле, и когда сидел на скамейке запасных, размышлял: простая игра, она дается, при таком счете появиться на поле – пара пустяков. Грех в такую игру не вписаться. А появился на бровке – вдруг такой мандраж! Кругом крик, шум, трибуны… Еле-еле собрался. Потом эта поездка в Англию… Когда улетали, шли на четвертом месте, в непосредственной близости от третьего, и все шансы на медали у нас были. Когда вернулись, расклад был ровно такой, чтоб мы финишировали седьмыми. При самом неудачном варианте мы не могли опуститься ниже седьмого места. Вот его мы и заняли. Не выше и не ниже – ранжир. Впереди украинские команды, столицы союзных республик, Москва, а мы – по тогдашним меркам провинция – уже потом…

Но и седьмое место это был прорыв для Ленинграда. На ленинградском телевидении даже специальная праздничная программа вышла в связи с успехом «Зенита». По тому времени – некая фронда, что ли, отход от обязательного официоза. Куклы шуточные сценки показывали про игроков команды, известные артисты выступали, и ребята были счастливы, и зрители. Председатель исполкома нас потом принял, и прием этот запомнился. Подарки, а главное, теплая атмосфера той встречи. Какие-то сдвиги в питерском футбольном хозяйстве тогда наметились. Перспективы будоражили воображение. Но та команда произвела впечатление не только на ленинградских болельщиков. Тренерскую работу Евгения Ивановича Горянского оценили на самом верху. Он принял сборную страны, но «Зенит» вынужден был покинуть. В команду пришел Герман Семенович Зонин. Уже одно его имя вселяло оптимизм: творец «ворошиловградского чуда». Первая победа команды из областного центра в чемпионатах СССР связана с его именем, это он привел «Зарю» из Ворошиловграда к золотым медалям. Болельщики наши чего-то подобного ждали и от «Зенита»… Но мы начали чемпионат 1973 года с шести поражений подряд.

В тот год Федерация футбола СССР отменила ничьи и ввела послематчевые пенальти – чтобы договорняков не было, чтобы во всю силу играли. Часть поединков мы проиграли в основное время, часть – по пенальти. Такой вот старт.

Но Зонин удержался. Конечно, авторитет его был высок. После ворошиловградского триумфа кредит доверия к нему казался неисчерпаемым. К тому же у Германа Семеновича были прекрасные отношения с первым секретарем ленинградского городского комитета партии Аристовым. Именно он курировал «Зенит». Футбол он очень любил. Именно Аристов и приглашал Зонина в «Зенит», создавал условия для команды.

Геннадий Орлов, спортивный комментатор

Опекал тогда лучшую команду города первый секретарь горкома КПСС Борис Иванович Аристов. Этот человек обожал футбол и помогал чем только мог игрокам и тренерам, курировал строительство Дворца спортивных игр на улице Бутлерова, который был построен всего за два года и введен в строй в 1976 году. Борис Иванович буквально жил этим проектом, часто приезжал на стройку, подгонял рабочих… В итоге было построено уникальное спортивное сооружение для своего времени. Перекрытие пролетом в 70 метров без промежуточных опор дало возможность разместить в здании футбольное поле стандартных размеров. Покрытие, правда, было и остается синтетическим, но в условиях петербургского климата и это было спасением для игровиков. Помимо футбола, здесь проводились и проводятся тренировки и соревнования по теннису, хоккею на траве, ручному мячу, бадминтону… Но больше всего обязаны Дворцу спортивных игр, конечно, футболисты. Многие чемпионы 1984 года начинали там. Благодаря Дворцу и возможности тренироваться круглогодично ленинградские футболисты значительно улучшили технико-тактическую подготовку, физические кондиции.

Я тогда еще не был на сто процентов футболистом основного состава. В нескольких матчах, когда мы проиграли, участвовал, после такого провала какие-то экстренные меры неизбежны. Сел на лавку. Непростой получился для меня отрезок. Вроде в конце минувшего сезона влился в состав, съездил в заграничное турне, закрепился в основном составе – и снова дубль. Возраст был для резервиста далеко не критический, но на душе было муторно. Виду старался не показывать, на тренировках пахал.

В. Казаченок на острие атаки. 1970-е

И снова мне подставил плечо в трудную минуту Анатолий Николаевич Васильев. Продолжал он со мной и индивидуально заниматься, и просто беседовать по душам. Я не отчаивался, чувствовал, что мое время не за горами. Наверное, фактурные, мощные футболисты созревают чуть позже, я уже тогда начал это понимать. Был у нас такой полузащитник Миша Фокин – юркий, техничный игрок, миниатюрный парень. Вот он был готов к основному составу очень рано. А мне еще предстояло поработать.

Только с 1974 года я стал твердым игроком «основы». Тренировочные объемы дали свои плоды. На сборах я начал много забивать, игру показывал хорошую, Зонин это заметил. 2 мая меня выпустили против «Торпедо» на второй тайм, и с тех пор я начал стабильно выходить с первых минут. Дорого мне это далось, и место свое я без боя уступать не собирался. Собственно, и не уступал, не считая каких-то вынужденных обстоятельств.

«Зенит» в одной из зарубежных поездок

В конце сезона 1975 года получил травму. Причем не во время матча. Тренировались мы на стадионе имени Кирова в очень холодную погоду. К тому времени я уже был комсоргом «Зенита». Мне поручили после тренировки подъехать на стадион имени Ленина, нынешний «Петровский», награждать ребят, отличившихся на турнире «Кожаный мяч». Делал я это с удовольствием, сам начинал на этих соревнованиях, люблю их и ценю высоко, да и питерские пацаны мне всегда дороги. Но промерз я тогда изрядно, и уже дома, ночью, обострилась травма приводящих мышц, случился рецидив. Повторял и повторяю своим ученикам: нет в нашем деле мелочей. И еще: футбол от самого одаренного игрока требует постоянного индивидуального анализа. У меня, к примеру, большая мышечная масса, это необходимо было учитывать в тренировочном процессе, делать на это поправку. Но опыт приходит не сразу.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.