Тренеры и тренировки

Тренеры и тренировки

О спорте и тренерах стоит сказать особо. Большинство моих знакомых тратит немало денег на покупку годовых членских билетов в разнообразные, как правило модные и действительно уважаемые спортивные клубы. При этом реально посещают их нечасто, не чаще 4–6 раз в месяц, и уж совсем редко берут персональных тренеров. Объяснений много, все разумные… в своей основе сводятся к нехватке времени и к тому, что «сами с усами». Я ничем не отличаюсь от своих друзей.

На первую тренировку я пришел очень уверенный в себе. Конечно, я мог показать класс — третий дан по карате я не под елочкой нашел и несколько лет тому назад иногда пыхтел под штангой в спортивном зале ЗИЛа. Спесь слетела быстро. На беговой дорожке я еле осилил один километр при скорости 8 км/ч, и когда дорожка перешла в режим завершения и снизила скорость до 7,8, то я воспринял это как издевательство. Через минуту скорость упала до 6,4, потом до 5,6, и я был счастлив, что дожил до конца пытки.

Мне не хотелось ни на кого смотреть, я был уверен, что все со злорадством глядят на мои страдания. Все это время рядом со мной был здоровый, очень спокойный и добродушный парень Володя Моисеев, его мои мучения, кажется, не очень радовали. По его совету мы перешли к станкам — это было так называемое ознакомительное занятие. Мне хотелось показать себя и реабилитироваться за «провал» на дорожке, но не тут-то было: руки не желали жать штангу, и 80 кг на жиме лежа оказались предельными при 12 повторах. Как мне было стыдно! Ведь я раньше делал и 120 на раз — не бог весть что, но уж всяко больше 80. Я готов был провалиться сквозь землю от стыда. Вдобавок ко всему мне стало очень плохо физически — сердце готовилось прорвать грудину и резко не хватало кислорода. Сохраняя на лице блудливую улыбочку, я отошел в дальний край зала и прилег на диванчик: я умирал. Однако позже, встав на весы, я содрогнулся и понял, что надо себя заставлять.

Тогда мне казалось, что все в зале друг друга рассматривают, — и действительно, была парочка персонажей, привлекающих внимание. Особенно мне запомнился стриптизер по имени Тарзан. Я видел его в гостях у Андрея Малахова на «Большой стирке» — он показался мне тогда на редкость самовлюбленным типом, но то, что он выделывал в зале, было запредельным.

Для начала он делал все, чтобы на него смотрели. Казалось, сама мысль, что его кто-то может не заметить, причиняла ему боль. Поставленную задачу он решил: на него смотрели. Правда, девушек в зале не было, а мужики хихикали — уж больно глупо выглядит качок в плотно облегающих велосипедных трусах. Кажется, он понял всю неуместность своего наряда, и в зале больше в нем не появлялся — да, впрочем, и сам больше не ходил.

В тот же день при оформлении членской карточки меня сфотографировали на цифровую камеру, и каждый раз, когда я приходил в центр и регистрировался, этот снимок был у ребят в зале. Он мне очень помог, и не раз. Я люблю, заходя в зал, сравнивать свое нынешнее отражение с тем, каким я был несколько месяцев назад. Все сразу становится видно. Лучшего стимула и не придумаешь — на меня из компьютера глядит мое же лицо, словно размазанное по воздушному шару: приятно свисают щеки и где-то там, под вторым подбородком, затерялась шея.

Важно помнить, что спорт не всегда доставляет радость, да и удовольствие это не из дешевых. К нему надо относиться как к горькому, но необходимому лекарству. Мне повезло во всем. Во-первых, график работы позволял сразу после утренних эфиров на «Дожде» ехать в зал, что занимало минут семь на машине. Удобная парковка, чистая раздевалка — прелесть. Во-вторых, я включил тренировки в график рабочего дня. Все встречи и съемки назначались на время после 13.45, что давало мне добрых два часа на занятия в зале. И, в-третьих, я поверил своему тренеру и получал удовольствие от общения с ним и его коллегами.

Случались в зале и словесные полемики с участием большинства присутствующих. Так, довольно часто приходил выдающийся спортсмен и журналист Игорь Первухин. Много лет он отработал в цирке с уникальным номером «Медвежья баня» и последние лет 20 занимается культуризмом. Знает всех и вся и, как это часто бывает со знающими людьми, страдает от того, что вокруг все «не те» — порода мельчает. Игорь любил давать советы, часто не учитывая, что большинство не любит их получать; иногда завязывались острые перепалки; я в них не встревал.

У меня состоялся серьезный разговор с Володей о целях и задачах. Я хотел похудеть и был готов выслушать рекомендации; тренер знал, как, и я ему верил. Вместе с ним работал еще один отличный специалист, Сергей; кроме силовой части он здорово поднаторел в спортивной химии и порекомендовал мне ряд препаратов, существенно облегчивших жизнь.

Понимаю ваше удивление и в чем-то даже негодование — химия! Как можно? Можно, и даже нужно. Химия химии рознь. То, что принимал я, абсолютно безвредно. Л-карнитин и витамины, по большому счету, давали организму дополнительную энергию для работы. Дозы четко выверялись по рекомендациям врачей, и ни разу я не ощутил ухудшения самочувствия в результате воздействия этих препаратов.

Тренировался я много, наверное, даже очень много. Судите сами: вторник, среда, четверг — обязательная работа в зале. Начинал с беговой дорожки — не менее 15 минут, за четыре месяца довел дистанцию до трех километров; заканчивал 15 минутами на вело-тренажере при пульсе 130. В промежутке работа с тренером на две группы мышц — три упражнения для каждой, 3–4 подхода по 8-12 повторений. И конечно, всегда в конце тренировки работа на мышцы брюшного пресса: подъемы торса на скамеечке — три подхода по 30 повторений и потом закидывание ног на висячем упоре — три подхода по 20 повторений. При этом я одевался очень тепло, так что под конец тренировки просто «плыл». Очень важно слушать тренера и свой организм — я не боюсь делать существенные перерывы между подходами, если пульс слишком частый. В конечном счете тут нет никакого соревнования ни с кем, кроме себя самого.

Хотя, наверное, я немного лукавлю: соревновательные, или, точнее, «выпендрежные» аспекты присутствуют. Как-то раз в «Валери» запустили стайку моделек, они беззаботно порхали от станка к станку, хвастаясь красотой купальников и последних моделей сотовых телефонов, подаренных спонсорами. Мне казалось, что девушек отбирали по очень жестким критериям — высокие, нескладные, фантастически глупые, с провинциальным акцентом и жутко некрасивые. Что ж, на вкус и цвет товарищей нет. С ними вместе тренировался, видимо, один из членов отборочной комиссии, не разделяющий мое мнение, — был он толстеньким, коротеньким и оч-ч-ч-чень восточным человеком. Когда он ловил на себе взгляд какой-нибудь из мерзостных русалок, то начинал с неестественными звуками, выпятив грудь, изображать работу на станке. Ей-богу, лучше бы танцевал ламбаду.

К счастью, вскорости паноптикум куда-то делся. В зале, конечно, все равны, но есть и правила приличия — не надо мешать заниматься соседям. А манера моделек отдыхать на станках в великосветской беседе мне не кажется очаровательной.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.