Часть II. Встреча

Часть II.

Встреча

«…Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам;»

(«Библия, Мф. гл.7, ст. 7»)

Ожидание

худ. Н. Т. В. Колодец воспоминаний / 2009 г.

«Взрослые очень любят цифры. Когда рассказываешь им, что у тебя появился новый друг, они никогда не спросят о самом главном. Никогда они не скажут: „А какой у него голос? В какие игры он любит играть? Ловит ли он бабочек?“ Они спрашивают: „Сколько ему лет? Сколько у него братьев? Сколько он весит? Сколько зарабатывает его отец?“ И после этого воображают, что узнали человека.»

(Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»)

Всю жизнь я мучительно искал ответы на самые главные вопросы своей жизни. Они никогда, ни на минуту, не покидали меня, являясь исключительно важными, без ответа на которые дальнейшая жизнь казалась мне бессмысленной и абсурдной. Над многими из них я тщетно бьюсь до сих пор. Как ни покажется странным, вопросы эти одновременно до наивности просты и в то же самое время невероятно сложны: «Каким образом появился мир и я в нём?», «Какой смысл во всём этом существовании?», «Как мне следует себя вести?», «Кто мне сумеет помочь во всём этом разобраться?»

Казалось бы, у меня было всё, что нужно для человека в условиях советского времени: позади – счастливое беззаботное детство и бесплатное образование, в настоящем – прекрасная работа бармена, деньги, друзья, подруги… а впереди – заслуженная пенсия, позволяющая сносно прожить остаток жизни, уважение и почёт. Но на душе, почему-то, было неспокойно. Я не мог объяснить самому себе – что со мною происходит, что меня так раздражает и не даёт полноценно наслаждаться предоставленной жизнью? Чего-то мне явно не хватало. Я чувствовал в себе какую-то раздвоенность: в книжках читаю одно, а в жизни сталкиваюсь с совершенно противоположным. Внешне, со всеми в ладу, кроме… своей совести. Внутри не было мира и покоя.

Я страдал и надеялся, что когда-нибудь это должно разрешиться. Я жил ожиданием чего-то, что поможет мне всё расставить по своим местам.

Больше всего меня угнетала очевидная ложь нашей системы, бросающаяся в глаза любому здравомыслящему человеку. Да, было много хорошего: бесплатное образование, бесплатная медицина, бесчисленные кружки при домах творчества и пионеров, дешёвые и стабильные цены… Но, наряду с этим, над внешней мирной и беззаботной жизнью советского человека, нависала идеологическая составляющая, давящая своим мёртвым грузом и беспощадно уничтожающая любые проявления инакомыслия и свободы.

Да, это было уже не сталинское время, но от этого не становилось легче на душе. Невзирая на очевидную агонию системы, делались различные попытки реанимировать её, чтобы хоть как-то выглядеть органично вписанным в существовавший и окружавший нас мир. Впрочем, в реализацию и претворение в жизнь всех этих попыток не верили даже сами авторы, не говоря уже о народе. Удручало и ввергало в уныние только одно – конца этому сумасшествию не видно. Раз, тронувшись с места в далёком 1917-ом году, эта неуклюжая громадина уже не в состоянии была остановиться, и ей оставалось только мчаться по инерции, без машиниста в неизвестное будущее, подминая под свои колеса собственный народ и заставляя от ужаса содрогаться от её непредсказуемости весь остальной цивилизованный мир. Получался какой-то заколдованный круг.

Работая в «Интуристе», мне волей-неволей, приходилось соприкасаться с людьми, приезжавшими посмотреть нашу страну, из различных уголков земного шара. Общаясь с ними, я воочию видел перед собой нормальных раскрепощённых людей, которые могли (в отличие от нас) совершенно свободно высказываться на любые темы. И потому, мне сразу бросалось в глаза, несоответствие между штампом, бытовавшем в идеологической сфере о западном образе жизни и той реальностью, с которой мне ежедневно приходилось сталкиваться.

Так, постепенно, вместе с осознанием лживости, пропитавшей всю нашу пропаганду, во мне, сначала, проснулся горький стыд за ту страну, в которой я живу, затем – злоба на себя, от того, что никакими усилиями, я, существующего положения дел, не смогу выправить, и, в конце концов, наступило отчаяние – «Господи! Почему, ну почему же меня угораздило родиться именно на этой одной шестой части суши Земли?! Неужели мало места было на планете, где я мог бы родиться?»

Уж, лучше б я родился в каком-нибудь, богом забытом, уголке Земли, в людоедском племени, чем жить здесь. Там хоть все, по крайней мере, понятно и честно: есть вождь, которому, однозначно, должна быть «отвалена» львиная доля добычи; есть строгие табу, за нарушение которых тебя ждёт та же участь, что постигла твоих жертв. Все понятно и все органично вписывается в сознание дикарей. Нет никаких двойных, тройных стандартов, затуманивающих умы и вносящих смятение в душу.

В моем же случае, все это выглядело несколько иначе: с самого детства я жил и воспитывался на примере классических произведений, героями которых я восхищался, боготворил, но – почему-то – не находил их в реальной, окружающей меня жизни. Мне с самого начала вдалбливали, что врать и говорить неправду – нехорошо, но, живя в реальном мире, я сплошь и рядом натыкался на эту самую неправду, ложь и лицемерие. И если мы живём в такой счастливой и свободной стране, то почему я не могу воспользоваться случаем – поехать и рассказать об этом остальному «несчастному» миру, дабы призвать их последовать нашему удивительному примеру? Всё это напоминало мне, много позже прочитанную мною, «Исповедь» Л. Толстого, в которой говорится об учении Христа; где, соглашаясь со всем, что сказано в Евангелии, мы, тем не менее, в жизни совершаем всё с точностью наоборот: прикрываясь Христом, живём не по-христиански, искажая, тем самым, своими словами и поступками весь смысл Нового Завета и дискредитируя само учение Христово.

Тогда ещё, смутно улавливая всё несоответствие между демагогией, исходившей от многочисленных источников, находящихся в арсенале существующей в то время власти, и тем, что я вижу воочию, осязаю своей кожей и слышу своими ушами в реальности, тогда ещё, я не мог в полной мере дать себе ответа на мучавшие меня многочисленные вопросы. Я знал только одно – я зашёл в тупик, и выхода нигде не видно.

Иногда, в надежде найти ответ на эти вопросы со стороны, я пытался было делать робкие попытки в кругу своих близких друзей, но всегда натыкался на отпор, достойный восточного подражания, с присущей ей неотразимой аргументацией, вся суть которой приводилась к следующему: принимай жизнь такой, какая она есть и не пытайся «изобретать велосипеда». Всё давно уже сказано до тебя – так было, так есть и так будет. Не лучше ли примириться с существующим положением дел и жить в ладу со всеми, подстраиваясь под реалии сегодняшнего дня и не забивая себе голову лишними проблемами. Люди поумнее тебя задавались подобными вопросами и не могли найти ответ. Так, не лучше ли принять всё, как есть, ибо изменить что-либо не в твоей власти. Забудь, поскольку в лучшем случае – ты будешь выглядеть посмешищем в глазах окружающих, ну а в худшем – рискуешь навлечь на себя гнев власть предержащих и хлебнуть немало горя.

И я уже начал было соглашаться с мнением своих товарищей; действительно – чего мне не хватало? Я зарабатывал за день столько, сколько за месяц получал обыкновенный труженик. Мне доступны были все соблазны жизни, и – при этом – я не испытывал недостатка ни в чем. Я был молод, холост, и нельзя сказать, что был обделён вниманием слабого пола. Постепенно, я начал приходить к мысли, что всё, что со мной происходило, все эти мысли и представления о настоящей жизни, всё это я вычитал в книгах. На самом деле, – всего этого нет. А существует реально только та жизнь, которая окружает меня, и, следовательно, отбросив всякие сантименты и включив «трезвый» взгляд на вещи, следует так и жить.

Так продолжалось до тех пор, пока на моём жизненном горизонте не возникла фигура Андрея.

Сейчас, по прошествии стольких лет, я понимаю, что встреча эта не могла не состояться. Рано или поздно, но она была неизбежна…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.