Карабу, известная также под именем Мэри Бейкер (23 ноября 1791–24 декабря 1864) Мнимая принцесса, которой удалось обмануть английскую общественность

Карабу, известная также под именем Мэри Бейкер

(23 ноября 1791–24 декабря 1864)

Мнимая принцесса, которой удалось обмануть английскую общественность

Сказочная малоазиатская страна Джавасу

Поздно вечером 3 апреля 1817 года попечитель над бедными в Алмондсбери, небольшой английской деревушке, состоящей всего из нескольких домишек и расположенной недалеко от Бристоля, стал свидетелем наиболее странного, пожалуй, случая за всю его жизнь, проведенную в провинции. Жена местного сапожника, занимающегося починкой старой обуви, пришла к нему за советом. Как ни странно это может прозвучать, но «молодая женщина» без приглашения вошла в ее дом и, растянувшись на диване, «дала тем самым понять, что собирается переночевать под этой крышей». Возможно, она просто бродяжка, но выяснить это не представлялось возможным, поскольку незваная гостья не разговаривает ни по-английски, ни на другом из известных языков. Поставленные в безвыходное положение, попечитель над бедными и жена сапожника решили обратиться за помощью к тем, кто занимал в приходе более высокое общественное положение. Живущий по соседству эсквайр Сэмюель Уорал и его жена-американка Елизавета проделали путь в милю, желая на месте разобраться в том, что происходит.

Таинственная женщина

Как писал очевидец событий, на девушке было надето черное платье, повязанное черно-красной шалью «свободно и со вкусом, так, что создавалось впечатление, будто их хозяйка хочет воссоздать азиатский костюм». Девушка была небольшого роста, всего пять футов и два дюйма, но симпатичная и производила благоприятное впечатление. У нее были темные глаза и волосы. На вид ей можно было дать лет двадцать пять. Вещей с собой у таинственной незнакомки почти не было, так что понять, откуда она, было непросто. Общалась она главным образом с помощью жестов. Ее поведение было странным. Войдя в общий зал на постоялом дворе, незнакомка с интересом уставилась на изображение яблока, высеченное на стене, и сообщила сопровождающим ее людям, что «это плод ее страны». Она молилась перед тем, как приступить к чаепитию, и, кажется, не имела представления, для чего нужна кровать.

Супружеская чета Уоралов решила оставить незнакомку на ночь на постоялом дворе, а затем отвезти в бристольскую больницу Святого Петра для бедных и бродяг. Местные жители, прослышав о странной молодой женщине, начали приводить на постоялый двор иностранцев, с тем чтобы те постарались понять, на каком языке она разговаривает. Ничего из этого не вышло, никто ее не понимал. А тем временем настроение незнакомки ухудшилось. Она отказывалась есть, пить и даже спать. Миссис Уорал сжалилась над девушкой и поселила ее у себя в доме. С помощью жестов ей удалось узнать имя несчастной – Карабу.

Несмотря на определенные успехи, Уоралы пока не могли понять, откуда прибыла девушка и что с ней случилось. Так прошли две недели. Вмешался счастливый случай. Португалец, который был проездом в этих местах, услышал о загадочной девушке и решил ее повидать. До этого ему случалось бывать в Малайзии. С трудом этому человеку удалось понять то, что девушка хотела рассказать о себе.

История жизни Карабу представляла собой преисполненный драматизма монолог, прерываемый яростной жестикуляцией и плачем. Ее отец был китайцем, занимавшим заметное положение в обществе. Мать-малайку убили каннибалы. Выходило, что Джавасу, родной остров Карабу, расположен где-то в Ост-Индии. Когда она гуляла в садах родного острова, пираты под предводительством ужасного капитана Ши Мина напали на Карабу и похитили ее. Они заткнули девушке рот кляпом, связали по рукам и ногам и потащили на борт своей грязной посудины. Отец пустился вплавь в погоню. Сама Карабу сражалась как тигрица, убив одного и ранив другого пирата, но все напрасно. Проведя одиннадцать дней на борту пиратского корабля, она была продана капитану брига, державшего курс на Европу. Спустя несколько месяцев бриг вошел в Бристольский залив. Карабу решила спастись бегством. Оказавшись на суше, она обменялась одеждой с англичанкой и шесть недель бродила по стране, прежде чем ее приютили добрые Уоралы.

В течение двух месяцев, последовавших за этим рассказом, с принцессой Карабу, родившейся на острове Джавасу, обращались как с августейшей особой, которая путешествует. Ее поселили в комфортабельном загородном доме Уоралов возле Алмондсбери. Хозяева старались побольше узнать о Карабу, и принцесса шла им навстречу, насколько позволял ее скудный словарный запас. Девушка вспомнила, что ее мама, прежде чем безвременно уйти в небытие от рук… и зубов каннибалов, носила на лице золотую цепочку, которая тянулась от проткнутого носа к правому виску. У отца было еще три жены. Он путешествовал, сидя в портшезе. Шляпу отца украшали павлиньи перья, а на шее висела золотая цепь, обозначающая его высокий социальный статус. Обычаи ее родины включали в себя приветственное падение ниц. Слуги ее отца играли на музыкальном инструменте, похожем на кларнет с приделанной к нему арфой. Черные каннибалы, которых звали «бугу», отрез?ли руки и головы белым людям, а потом жарили их на огне и ели.

С каждым днем симпатичная принцесса вела себя все более демонстративно. Она ходила с луком и колчаном со стрелами за спиной. Карабу умела стрелять на бегу из лука, причем очень метко. На боку девушка носила палку, так, словно это был меч. Она молилась «Аллах-Таллаху». Раз в неделю принцесса Карабу воздавала хвалу восходящему солнцу, стоя на крыше дома. Оказавшись возле озера, она выказывала его водам свое почтение. Принцесса пила только воду и ела приготовленную своими руками пищу (она была «неравнодушна к карри»). В присутствии мужчин девушка вела себя натянуто, не позволяла им прикасаться даже к ее руке. Если мужчина дотрагивался до ее одежд, принцесса переодевалась.

Карабу научила Уоралов словам своего родного языка. Она даже выводила на бумаге письмена, похожие на китайские иероглифы. Девушка показала своим хозяевам, как одеваются у нее на Джавасу: юбка до щиколоток, подпоясанная в области грудной клетки, и длинные широкие рукава. На ноги она надевала открытые сандалии. Голову принцессы украшал тюрбан с воткнутыми пучком павлиньими перьями.

Все это, конечно, была несусветная выдумка.

Лгунья

Карабу не приплыла в Англию из далекой Ост-Индии. Такого места, как Джавасу, на свете просто не существует. На самом деле она была родом из соседнего графства. Как нам кажется, чем дольше ее спасители и их друзья пытались узнать о Карабу, тем больше информации они ей предоставляли. Считая, что девушка не умеет ни разговаривать, ни читать по-английски, они показывали Карабу книги с иллюстрациями, изображающими ее предполагаемую родину, и не таясь рассказывали друг другу об экзотических «восточных» традициях, известных им. Девушка украшала услышанным свои повествования. Ей не было дела до того, какое происхождение имеет та или иная традиция. Карабу в равной мере восхищалась китайской головоломкой и резьбой эскимосов по мыльному камню.

После первого толчка, полученного от португальского путешественника, мотивы которого до сих пор остаются невыясненными, Карабу вошла во вкус. Слушать ее было, должно быть, интересно. Девушка ни разу не прокололась. Современник вспоминает: «Она ни разу не сбилась и не запуталась, не допустила ошибки ни в разговоре, ни в своем поведении. Она всегда соблюдала ритуал омовения собственной чайной чашки и т. д.» Даже попытки вывести Карабу на чистую воду, удивив ее, не сработали. Однажды две подозревающие неладное служанки ворвались в ее комнату, вопя о пожаре, но принцесса лишь одарила их недоумевающим взглядом.

К началу июня, впрочем, когда весть о принцессе достигла даже Шотландии, продолжать игру стало очень опасно. Карабу сбежала от Уоралов в расположенный неподалеку модный город-курорт Бат. Но если девушка намеревалась лечь на дно и подождать, пока страсти вокруг нее поутихнут, она просчиталась. Когда миссис Уорал отыскала свою сбежавшую подопечную, то обнаружила Карабу «на вершине славы и в центре внимания». Девушка уютно устроилась в гостиной одной знатной особы в окружении «модных визитеров», пришедших с ней познакомиться.

Карабу удалось убедить миссис Уорал в том, что ее побег связан с желанием вернуться на Джавасу. Однако через несколько дней, благодаря общественному резонансу, вызванному ее появлением в Бате, правда начала всплывать на поверхность. Женщина, у которой Карабу прежде снимала помещение, сообщила миссис Уорал, что несчастная принцесса как две капли воды похожа на ее квартирантку-англичанку. Затем появился молодой человек, который помнил Карабу по прежней жизни и добавил что-то насчет того, что «ей следовало бы быть более покладистой в его обществе».

Карабу была изобличена, и ей ничего не оставалось, кроме как рассказать миссис Уорал правду или нечто очень близкое к правде.

Карабу с острова Джавасу на самом деле звали Мэри Бейкер, она же Уилкокс. Она была родом из Визериджа, расположенного в графстве Девоншир. В шестнадцатилетнем возрасте Мэри устроилась служанкой в дом к фермеру, но ушла оттуда, когда хозяин отказался повысить ей жалованье. Сменив несколько мест, на которых приходилось выполнять грязную и тяжелую работу, она впала в нужду и вынуждена была ходить от дома к дому, прося милостыню. Мэри не хотела возвращаться в маленькую деревушку в Девоншире, где почти все приходились ей родней. Девушка направилась в Лондон, где заболела и несколько месяцев провалялась в больнице. Оттуда ее взяла в прислуги одна семья.

После досадного недоразумения Мэри вынуждена была оставить это место. Отчаявшись, девушка нашла пристанище, как ей казалось, в женской религиозной общине, расположенной в районе Блэкфрайэрс. Вскоре, однако, выяснилось, что в лечебнице Святой Марии Магдалины живут исключительно «раскаявшиеся проститутки». Когда стало известно, что Мэри никогда не занималась этим ремеслом, ее оттуда выгнали. Теперь девушка решила вернуться в Девоншир. Направляясь домой, Мэри обр?зала себе волосы и облачилась в мужскую одежду, чтобы проще было найти себе работу. Она связалась с разбойниками, промышлявшими на большой дороге. В ее обязанности входило исполнять при них роль слуги и быть на подхвате. Уловка Мэри раскрылась, когда она не сумела выстрелить из пистолета. Разбойники отпустили ее, под страхом смерти запретив рассказывать что-либо о них посторонним.

Наконец Мэри вернулась к родителям. Те потребовали от дочери, чтобы она нашла себе работу. Как и прежде, долго это не продлилось. От кожевенника Мэри ушла потому, что тот заставлял ее таскать тяжелые шкуры, привозимые на телегах в мастерскую. В другом месте ее заставили пройтись по глубокому снегу, после чего она заболела и чуть было не умерла. Стать кухаркой у Мэри не получилось из-за того, что «огонь с ней не дружил».

Вернувшись в Лондон в 1814 году, Мэри предположительно вышла замуж за француза, который сбежал от нее вскоре после того, как узнал, что она беременна. В 1816 году она родила сына. Не имея средств, чтобы самой прокормить ребенка, не зная, вернется ли к ней муж, Мэри отдала мальчика на усыновление. Вскоре после этого ребенок умер в сиротском приюте. Узнав об этом, Мэри бросила место служанки в Лондоне и пустилась бродяжничать по стране. Некоторое время она пропутешествовала вместе с цыганским табором. Покинув цыган, которые упрашивали Мэри остаться с ними, молодая женщина принялась скитаться из села в село, желая скопить достаточно денег, чтобы хватило на переезд в Америку. Побираться, приняв вид иностранки, показалось Мэри куда интереснее и выгоднее. Вот так она появилась в Алмондсбери, а затем очутилась под крылом добросердечных Уоралов.

Рассказанная ею история, насколько можно ее проверить, довольно близка к правде. Кое-что из того, что поведала Мэри, подтвердил ее отец, ошеломленный услышанным сапожник из Девоншира. Он выразил мнение, что, хотя его дочь смышленая, «у нее не все в порядке с головой», после того как в пятнадцатилетнем возрасте Мэри переболела острой ревматической лихорадкой.

Причины, побудившие ее лгать

Мэри не была мошенницей. Все рассказчики о ее мистификации сходятся на том, что она ничего не украла, никогда не брала вещей, ей не принадлежащих. Так почему она так себя повела? Возможно, первоначально Мэри хотела оградить себя от риска очутиться в тюрьме. Английские законы тех лет сурово относились к попрошайкам и бродягам. Если бы стало известно, что она не иностранная принцесса, а обычная, сбившаяся с верного пути англичанка, Мэри рисковала провести в тюрьме не один год.

Современники имели, впрочем, на ее счет другие предположения. Один краниолог (так называли ученых, которые по форме черепа человека пытались определить его характер) назвал Мэри «холодной» особой, обладающей «безграничными амбициями». Как ни странно, этот ученый муж обнаружил в форме ее черепа мало «скрытности», но исключительно много «осмотрительности» и «тщеславия». На основе своих наблюдений он пришел к выводу, что целью игры, которую вела Мэри, было доказать всем, что «я… я… я… я могу водить вас за нос и выставлять полными дураками». Журналистское расследование прошлого и личности «принцессы», которое вел неутомимый Джон Мэтью Гутч из бристольской газеты, выявило, что эта женщина обладала живым воображением и любила находиться в центре всеобщего внимания. Опросив всех, кто ее знал, Гутч пришел к выводу, что окружающим Мэри казалась эксцентричной выдумщицей, рассказывающей небылицы, «которые никому не причиняли ни малейшего вреда, но проистекали, кажется, от одной лишь любви к неординарному». На Гутча Мэри произвела благоприятное впечатление: «Подобного рода талантам должно было найтись лучшее применение; то, что этого не произошло, достойно великого сожаления».

Впрочем, надо признать, что фантазии Мэри не всегда были здоровыми. Даже рассказанная ею «правдивая» история ее жизни не полностью избавлена от лжи. В некоторых случаях ложь смехотворна. Несмотря на то что Мэри говорила миссис Уорал, она не могла не знать о том, что лечебница Святой Марии Магдалины – приют для бывших проституток. При поступлении в это заведение Мэри заявила, что на распутный образ жизни ее толкнул джентльмен, который соблазнил, а потом бросил ее. Из госпиталя Мэри ушла по собственной воле. Проституцией она не занималась, это достоверно известно. Зачем в таком случае ей взбрело в голову обращаться за помощью в лечебницу Святой Марии Магдалины, остается невыясненным. Была она замужем или нет, выяснить также не удалось. Известно только, что у нее родился мальчик, который умер в сиротском приюте – эти ее слова подтверждаются документами. После смерти младенца ее рассказы и выдумки становятся все более затейливыми.

Подобного рода поведение полностью соответствует тому, что мы знаем о нервных срывах, вызванных сильным потрясением. Особенно это опасно, если человек предрасположен к сумасшествию, что в случае с Мэри, кажется, соответствует действительности. Люди, пережившие острую ревматическую лихорадку, склонны к различным психоневрологическим расстройствам, в том числе к маниакально-депрессивному психозу. Поэтому заявление отца Мэри о том, что, пережив лихорадку, она начала вести себя немного странно, не так уж далеко от истины.

То, что люди ей верили, вполне объяснимо. Мэри была хорошей актрисой, а окружающие просто-напросто хотели ей верить. В те времена романтическое восприятие «восточного» было в моде. В популярную культуру оно проникало через живопись, поэзию, книги с иллюстрациями и даже внутренний декор помещений. Иметь у себя в маленькой тихой деревушке настоящую принцессу с Джавасу было ужасно экзотично. Кто бы не захотел поверить, что все это правда?

После того как обман Мэри открылся и рассказы о нем появились в местных газетах, интерес к принцессе-самозванке с Джавасу даже возрос. В город съезжались люди с разным общественным положением только для того, чтобы увидеть Мэри. Были среди них графы, врачи и даже несколько священников, желающих направить заблудшую душу на путь истинный.

Но в 1817 году, через несколько месяцев после своего разоблачения, молодая женщина села на борт корабля, следующего в Америку. Проезд ей оплатила достойная восхищения миссис Уорал, чья доброта не знала пределов. Рассказы о мистификации, героиней которых была эта женщина, опередили Мэри. На пристани порта в Филадельфии толпились любопытные зеваки. Уже появились планы поставить на подмостках пьесу, в которой Мэри будет играть саму себя. Каррабу, как начали произносить придуманное ею имя в Америке, моментально стала знаменитостью, а модницы принялись щеголять в тюрбанах. Впрочем, Мэри вскоре стала подвергаться насмешкам. Без сомнения, элемент издевки над легковерием британцев присутствовал в репортажах местных газет об американских похождениях мисс Карабу, включая плавание вверх по водопаду. К этому примешивалось негодование по поводу того, что эта девушка, «пользующаяся дурной славой» у себя на родине, как писалось в одном издании, осмелилась появиться в Америке.

В 1824 году Мэри вновь появляется в Лондоне в общем зале гостиницы на Нью-Бонд-стрит под именем принцессы Карабу. Желающих с ней познакомиться было не много, поэтому денег на оплату номера не хватало. Ее слава, судя по всему, была не слишком долговечна. Но судьба оказалась благосклонной к этой самозванке королевских кровей. Мэри вернулась в Бристоль и организовала доходный бизнес по продаже пиявок местным больницам и аптекам. Она вышла замуж за Ричарда Бейкера. У них родилась дочь, которую тоже назвали Мэри. После смерти матери торговля пиявками перешла к ней. Девушка унаследовала неординарную личность матери и со временем стала считаться городской сумасшедшей, помешанной на кошках.

Мэри Бейкер, она же принцесса Карабу, умерла в Бристоле в канун рождества 1864 года в возрасте семидесяти пяти лет, а вот история ее похождений продолжала жить и приводить людей в восхищение. Время от времени к ней обращалась популярная культура. Так, в девяностые годы прошлого века появились художественный фильм с Фиби Кейтс в главной роли, постановка в бристольском театре и телевизионная программа на Би-Би-Си. Мэри могла бы собой гордиться. В конце концов, она любила хорошие истории.

Шесть способов стать мнимой принцессой

Принцесса Карабу была не единственной женщиной, выдававшей себя за августейшую особу. История знает множество самозванок, которые из-за своего безумия, любви или жадности претендовали на то, чтобы быть теми, кем не являлись.

Большинство выбирали тактику героини «Принцессы на горошине». Они разговаривали как принцессы, вели себя как принцессы, устраивали истерики из-за овощей под матрасами и надеялись, что окружающие признают в них особ голубой крови. Другие самозванки полагались на невежество аудитории и желание поверить их россказням. Встречались, правда, и выдающиеся актрисы, подобные принцессе Карабу, которые пользовались своим живым воображением и непомерной дерзостью. Иногда в вымысел верили только потому, что и сама самозванка свято уверовала в свои сумасшедшие бредни.

Итак, если вы решили строить из себя липовую принцессу, вот шесть достойных вашего внимания способов стать самозванкой.

1. Самой сделать себе имя. Княжна Тараканова

В 1774 году эта молодая женщина объявилась в Париже, заявляя, что является законнорожденной дочерью императрицы Елизаветы, тети русского царя Петра Третьего, и ее тайного мужа графа Алексея Разумовского. Если бы это было правдой, то у этой женщины прав на императорскую корону было бы больше, чем у императрицы Екатерины Второй, взошедшей на престол не по праву крови, а через брак.

Эксцентричная женщина называла себя княжной Таракановой. Так, по ее утверждению, нарекла ее высокородная мать, прежде чем отослать подальше от двора в Персию[34]. Красивая и получившая, судя по всему, хорошее образование, самозванка вызвала определенный интерес в среде европейской аристократии. Несколько мужчин стали частью ее «свиты». (Примечание. Когда притворяетесь принцессой, полезно иметь под рукой немного настоящей голубой крови. Так ваши претензии будут иметь больший вес.)

Момент для самозванства был выбран не самый удачный. Недавно по приказу Екатерины Второй в ходе кровавого дворцового переворота был умерщвлен ее склонный к пьянству супруг. Мириться с какими-либо претендентами на престол императрица явно не собиралась. Самозваная княжна, живя в кредит в неимоверной роскоши в Италии, великодушно предложила Екатерине Второй поделить между собой Российскую империю, особо подчеркивая то, что не хочет звать турок себе на помощь. Но русская императрица была не из тех, кто будет колебаться, когда нужно раздавить кого-то из маленьких тараканов-людишек. Решимость Екатерины Второй еще более упрочилась, когда она узнала, что княжна Тараканова поддерживает отношения с польскими мятежниками, сеющими семена революции на территории империи.

Екатерину Вторую беспокоило то, что скандальная слава и определенная поддержка, которую оказывали княжне Таракановой, может спровоцировать начало полномасштабного восстания. Поэтому императрица послала своего бывшего любовника, графа Алексея Орлова, в Италию с особой миссией. В его обязанности входило втереться самозванке в доверие, притвориться, что он верит ей, обольстить и похитить ее.

План сработал. Граф Орлов, пообещав жениться на Таракановой, заманил ее на свой корабль. Там ее посадили под арест и увезли в Россию. Княжна Тараканова умерла в тюрьме в 1776 году, чуть меньше чем через год после своего пленения. Она так и не дождалась суда. Сразу же после ее смерти поползли слухи, что самозванка захлебнулась в своей тюремной камере во время наводнения на Неве, но на самом деле женщину погубила болезнь, не излечимая в условиях тюрьмы.

2. Принарядиться. Принцесса Сюзанна-Каролина-Матильда

В начале семидесятых годов XVIII столетия сестра королевы Шарлотты, супруги короля Великобритании Георга Третьего и тезки многих городов, местностей, дорог и пабов в британских колониях, посетила Новый Свет. Колониальные сплетники, падкие на новости из метрополии, находились в радостном волнении. Вы не слышали о принцессе Сюзанне-Каролине-Матильде? Ей запретили появляться при дворе после одного скандала… Но ведь королева Шарлотта родом из Германии. Почему принцесса Сюзанна не говорит по-немецки?.. Потому что она отказывается разговаривать на своем родном языке до тех пор, пока не помирится с самой любимой из своих сестер. Скандал в королевском семействе! Все места себе не находили от возбуждения.

Полтора года принцесса Сюзанна была украшением светских салонов Виргинии и обеих Каролин. Она ездила по гостям и пользовалась доступным ей комфортом. Как же все были шокированы, когда «принцесса» оказалась не впавшей в немилость особой благородных кровей, а беглой преступницей.

Настоящее имя принцессы Сюзанны было Сара Уилсон. Родом она была из графства Стаффордшир. В Лондоне Сара нанялась в прислуги к Каролине Вернон, одной из фрейлин королевы Шарлотты. Вскоре после этого обнаружилось, что за короткое время Саре Уилсон удалось украсть у своей хозяйки богатое платье, миниатюрный портрет королевы, кое-какие драгоценности и другие вещи. Женщину судили и приговорили к смертной казни. Благодаря ходатайству Каролины Вернон казнь заменили высылкой в колонии.

В 1771 году Сару Уилсон привезли на корабле в Балтимор и продали в качестве законтрактованной работницы Уильяму Деваллу, плантатору из Мэриленда. Каким-то образом ей удалось сбежать и добраться до Виргинии. С собой Сара прихватила шитое золотом платье, драгоценности и миниатюрный портрет королевы, которые она, верьте или нет, умудрилась утаить от полиции и перевезти через Атлантический океан. Эти вещи как нельзя лучше пригодились Саре Уилсон в задуманной ею авантюре.

Принарядившись должным образом, в глазах местных обывателей Уилсон превратилась в принцессу Сюзанну. Они распахнули перед ней двери своих гостиных и позволили создать собственный двор за их счет. Кажется, Сара была выдающейся актрисой, мелочно-дотошной в деталях. Она даже вышила маленькие короны и монограмму на своем постельном белье. Женщина надела на себя маску аристократки в изгнании, тонко намекая, впрочем, на то, что она все еще имеет определенное влияние на королевские дома Европы и доброта, проявленная к ней сейчас, будет впоследствии щедро вознаграждена. Сколь долго намеревалась самозванка играть свою роль, не ясно, но пока что ей удавалось вести успешную торговлю обещаниями.

Новости в колониях имели свойство путешествовать без всякой суеты. Прошло много месяцев, прежде чем Девалл услышал о проделках «принцессы в изгнании». Плантатор послал одного из своих людей в Южную Каролину, куда перебралась к тому времени Сара, с целью взять авантюристку под стражу. Человек, посланный Деваллом, обнаружил Сару Уилсон в доме местного богача в окружении свиты. Открыв присутствующим настоящее имя авантюристки, человек плантатора под дулом пистолета заставил «принцессу» следовать за ним.

Вернувшись к Деваллу, Сара Уилсон еще два года провела в скромной роли служанки, пока ей не представился шанс сбежать. Когда в колонию приплыла другая женщина, которую также звали Сара Уилсон, авантюристка ухитрилась завладеть ее документами. Бывшая «принцесса» впоследствии вышла замуж за британского офицера, и супружеская пара организовала собственный бизнес, используя в качестве стартового капитала деньги, собранные во время пребывания Сары Уилсон в роли изгнанной аристократки. Они жили долго и счастливо в постреволюционной Америке и растили своих детей.

3. Опубликовать собственную «биографию». Принцесса Оливия Кумберлендская

Оливия Серрес, урожденная Уилмот, была женщиной, которая время от времени оказывалась в долгах. Попав в такое незавидное положение, она начинала утверждать, будто является не просто Оливией Серрес, не пользующейся особым признанием художницей-пейзажисткой и романисткой, а принцессой Оливией Кумберлендской, иногда рожденной в браке, иногда незаконной дочерью брата короля.

Впервые Оливия сделала это заявление в 1817 году, направив прошение на имя короля Георга Третьего, который к этому времени был безнадежно психически болен. Она утверждала, что является незаконнорожденным ребенком покойного Генриха Фредерика, герцога Кумберлендского. Этого, впрочем, было недостаточно для того, чтобы отвести от Серрес угрозу долговой тюрьмы. В 1820 году она возобновила свои притязания, утверждая на этот раз, что является законнорожденным ребенком, появившимся на свет 3 апреля 1772 года. Ее мать Оливия Уилмот втайне обвенчалась с герцогом Кумберлендским.

Оливия не ограничилась тем, что тревожила своими просьбами королевский двор. Она выносила свое дело на суд общественности, причем неоднократно. Будучи плодовитой писательницей, она публиковала памфлет за памфлетом, в которых пыталась связать вместе противоречивые притязания. Однажды на улицах Лондона появились листки с броским заголовком: «Принцесса Кумберлендская содержится в неволе!» В 1822 году Оливия выпустила в свет перл под названием «Обращение принцессы Кумберлендской к британскому народу», отличающийся растянутостью и непоследовательностью изложения. Среди всего прочего в нем рассказывалось о том, как юную принцессу, начавшую тонуть, спасла собака, и о том, как она у себя дома подверглась нападению разбойников.

А еще Оливия утверждала, что ее дядя доктор Уилмот был на самом деле ее дедушкой, тайно обвенчанным с польской принцессой. Плодом этого союза была мать Оливии, которая вызвала настолько сильную страсть в сердце герцога Кумберлендского, что он обвенчался с ней в 1767 году. Но их семейное счастье было недолговечным. Герцог бросил свою жену, которая вскоре после этого умерла. Свою дочь отец отдал на воспитание в дом маляра из Уорика, который имел склонность растрачивать чужие деньги.

К счастью для Оливии, все, кто мог бы опровергнуть ее заявления, были мертвы: герцог умер в 1790 году, король Георг отошел в мир иной в 1820-м, а Олив Уилмот, ее мать, «скончалась от мук разбитого сердца» примерно в то время, как ее дочь впервые начала рассказывать небылицы о себе. Аргументом в пользу самозванки было ее внешнее сходство с покойным герцогом. Не обошлось и без театральных эффектов. Оливия приказала нарисовать королевский герб на дверцах своей кареты и одела лакеев в ливреи королевских цветов. Остальные «доказательства» состояли из переписки между нею, членами королевской семьи и несколькими министрами, а также письменных показаний под присягой, подтверждающих ее притязания. Все это было подделкой.

Оливия продолжала настаивать на своем, часто в письменном виде, до самой своей смерти, случившейся в 1835 году. Один из последних памфлетов под названием «Беды, выпавшие на долю ее королевского высочества принцессы Оливии Кумберлендской» вышел в свет в 1833 году. Там, в частности, утверждалось, что «все законы, как людские, так и Божьи, были нарушены в отношении этой леди». В конце памфлета стояло: «Продолжение следует». Так и случилось. После смерти Оливии ее дочь старалась добиться того, чтобы быть признанной принцессой Лавинией Кумберлендской, но ничего у нее не вышло.

4. Утверждать, что являешься одной из многих. Принцесса Сумара

В июле 1940 года элегантная двадцатидвухлетняя манекенщица своим приездом в Шанхай оживила и без того развеселое сообщество иностранцев, живших в этом городе. Звали девушку принцесса Сумара. Она утверждала, что является дочерью махараджи Бхупиндера Сингха из Патиала[35].

Поселилась Сумара в фешенебельном отеле «Парк». Шанхай тех времен представлял собой фильм-нуар[36], перенесенный с кинопленки в жизнь. В этом печально известном своим насилием городе собралось немало беженцев из Европы, гангстеров и мошенников. Сумара удачно вписалась в их общество. По слухам, семья отказалась от нее, шокированная ее «аморальным поведением» и тем, что принцесса была «последовательницей лесбийского культа». Даже посыльные в гостинице не могли чувствовать себя в безопасности, находясь в обществе этой нимфоманки.

Впрочем, принцесса не ограничивалась лишь тем, что скандализировала общественность Шанхая своими повышенными сексуальными аппетитами. Она была также политической интриганкой самого высокого пошиба. Вокруг нее вертелись известные криминальные авторитеты и политические сторонники Японии. Среди посетителей ее роскошного гостиничного номера были известные агенты разведок стран «оси», поэтому британская контрразведка и полиция провели небольшое расследование. Оказалось, что настоящее имя «принцессы» Райкумари Сумара Апйит Сингх, до недавнего времени она была женой чиновника «Индийских государственных дорог». Выдавать себя за дочь махараджи Патиала было нетрудно, учитывая то, что у того было двадцать три дочери и отец не смог бы за всеми уследить. Сумара имела какое-то отношение к семье махараджи, но вот только какое, осталось до конца невыясненным. Так, британская полиция в Шанхае утверждала, что девушка была племянницей и в то же самое время любовницей махараджи.

В декабре 1941 года «принцесса» очутилась в затруднительном финансовом положении. Ей пришлось выехать из дорогого номера-люкс в отеле «Парк», но, когда японские войска вошли в город, ее материальное положение снова поправилось. Она вернулась в отель «Парк», где устраивала коктейль-приемы для японских, немецких и итальянских союзников. Среди приглашенных были лица, сотрудничающие с разведками стран «оси». В 1943 году Сумара вышла замуж за американца японского происхождения, связанного с преступным миром Шанхая.

Когда в 1945 году Шанхай был освобожден, Сумара оказалась на проигравшей стороне. Она писала отчаянные письма к махарадже, утверждая, что во время японской оккупации была ограблена и теперь ей срочно нужны деньги, чтобы оплатить «долги чести». Последние данные о принцессе, как она продолжала себя называть, относятся к 1946 году. Сумара пыталась выйти замуж за офицера американской армии в отставке и получить тем самым право на переезд в США.

В 1951 году некая принцесса Сумара, заявляющая, что она приходится дочерью махарадже Патиала, всплыла в Париже. Теперь она была модным кутюрье, шьющим платья с индийскими мотивами для неприлично богатых людей. Тридцать лет спустя она появилась в Соединенных Штатах, выйдя замуж за торговца мехами Джона Боугхтона. Женщина собиралась открыть свой магазин на Пятой авеню. В 1979 году в газете «Палм Бич дейли ньюс» появилось интервью с «принцессой». В нем женщина распространялась о своей новой коллекции одежды и сказочном детстве, проведенном во дворце махараджи. В мае 1980 года журнал «Пипл» поместил о Сумаре статью. Теперь модный дизайнер разрывалась между Палм-Бич и Манхэттеном, а ее одежда «входила в категорию, о которой, если вы спросите, говорят: слишком дорого, чтобы вы могли себе это позволить». Упоминания о принцессе Сумаре совершенно исчезли из печати около 1983 года. Последнее, что о ней известно: Сумара Боугхтон умерла в Милу?ки 15 мая 2003 года в возрасте семидесяти четырех лет. Днем ее рождения указано 17 июня 1928 года.

Была ли это одна и та же женщина? Вполне возможно. Фотографии демонстрируют явное внешнее сходство между нимфоманкой-сторонницей государств «оси» из Шанхая и модельершей с Палм-Бич. К тому же обе принцессы, не встречая препятствий, использовали родство с махараджей для своих целей – будь то признание со стороны общества или приглашение на праздничный ужин. Если мы имеем дело с одним и тем же человеком, то принцессе Сумаре все в конечном счете сошло с рук.

5. Разыграть психическое расстройство. Принцесса Антуанетта Миллард

В начале XXI века одна женщина, чью голову время от времени украшала бриллиантовая диадема, часто мелькала на страницах, посвященных жизни нью-йоркского высшего общества. Симпатичная блондинка, несмотря на невысокий рост, обладала изящной фигуркой и утонченным вкусом. Она, кажется, была знакома со всеми нужными людьми, носила экстравагантные украшения от лучших манхэттенских ювелиров и входила в советы почти всех крупных благотворительных организаций. Ее приглашали на значительные приемы, вечеринки и показы мод. Она называла себя Антуанеттой Миллард, принцессой из Саудовской Аравии. По крови она якобы была членом королевского дома страны, но при всем этом перешла в иудейство.

Такой женщины на свете просто не существовало. Ее придумала Антуанетта Лиза Миллард, известная также под именем Лизы Уокер, сорока с небольшим лет, разведенная женщина из Буффало, страдающая трудно поддающимся диагностике психическим расстройством. Принцесса была далеко не единственной из придуманных ею личин. Существовали также менеджер инвестиционного банка; юрист с дипломом, выданным Бостонским университетом; модель, сотрудничавшая с каталогом «Бергдорф Гудманн»; недавно получившая развод леди, ждущая, когда муж выплатит ей семь миллионов долларов; иудейка-неофитка; одна из тройни (последнее, кстати, оказалось правдой); больная, страдающая опухолью в области сердца, которую скоро прооперируют, и т. д.

Более двух лет Миллард лгала и мошенничала, пока нагроможденная ею ложь не рассыпалась в одночасье. В период между ноябрем 2003 и январем 2004 года она истратила более одного миллиона долларов, используя для платежей свою карточку «Америкэн экспресс». Более четырехсот девяноста двух тысяч долларов Миллард потратила на украшения, приобретенные у разных манхэттенских ювелиров. Купленное она застраховала, но в страховом агентстве сказала, что драгоценности принадлежат ее маме и тете, членам королевской семьи из Саудовской Аравии. У нее вроде бы есть документы, подтверждающие ее слова. А потом случилось чудо, вернее, coup de grace[37]: через день после оформления страховки Миллард заявила, что на нее напали и ограбили. Женщина потребовала двести шестьдесят две тысячи долларов компенсации.

Вскоре следователи обнаружили, что двенадцать из двадцати трех украшений, которые вроде бы украли, были сданы в комиссионный магазин за месяц до того, как Миллард их застраховала, а документ, подтверждающий право собственности, подделан. Шестого мая 2004 года «принцессу» арестовали. Она жила в обыкновенной квартирке с одной спальней на пересечении Восемьдесят девятой улицы и Третьей авеню. Не в состоянии заплатить сто тысяч залога, Миллард отправилась на остров-тюрьму Рикерс. Газеты удовлетворенно сообщили о том, что она была самозванкой, а не принцессой.

В 2005 году Миллард признала себя виновной в хищении имущества в крупных размерах и мошенничестве со страховкой. Ей угрожало до пятнадцати лет тюремного заключения, но окружной прокурор рекомендовал поместить женщину в психиатрическую клинику. Психиатр обнаружил у нее депрессию, биполярное расстройство психики и патологическое отвращение к пище. Адвокаты заявили, что ее состояние – следствие того, что Миллард стала свидетельницей нападения террористов на Всемирный торговый центр в 2001 году. Они также заверили судью в том, что их подзащитную на год поместят в психиатрическое отделение нью-йоркской пресвитерианской больницы и не будут оттуда выпускать. Миллард обязали уплатить пятьсот сорок долларов в счет судебных издержек, но денег у обвиняемой не оказалось.

Год спустя Миллард арестовали в Джэксонвилле, штат Флорида, по обвинению в уклонении от правосудия. Что случилось после, неясно, но в 2010 году ее имя вновь замелькало в заголовках. На этот раз бессовестная псевдопринцесса подала иск на одну из компаний, чьи драгоценности она пыталась выдать за похищенные во время махинации со страховкой. Женщина жаловалась на то, что с нее много содрали. К радости нью-йоркских бульварных газет, судья в буквальном смысле слова порвал заявление, заставив Миллард отказаться от иска на один миллион сто тысяч долларов.

6. Обмотаться бинтами. «Персидская принцесса»

Когда в октябре 2000 года органы правопорядка накрыли сеть нелегальных торговцев предметами антиквариата в Пакистане, в их руки попало то, что они сначала сочли единственной персидской мумией, найденной до сих пор. Ее назвали Персидской принцессой. Предположительный возраст мумии составлял две тысячи лет. Эта находка могла бы изменить историю, если бы не оказалась подделкой. Власти со временем пришли к выводу, что древняя принцесса на самом деле является жертвой недавнего убийства.

История начинается с того, что полицейские Карачи, действуя по наводке, засняли на видеокамеру, как некий мужчина по имени Али Акбар пытается продать мумию. Это было нарушением пакистанского законодательства по охране культурного достояния, но Акбар оказался всего лишь посредником. Он привел следователей в дом могущественного племенного вождя, живущего на ирако-афганской границе. Мумию нашли в запертой комнате под застланным ковром полом.

Мумия лежала в деревянном саркофаге, покрытом каменной плитой. Она покоилась на камышовом мате, обмазанная медом и смолой. Ее голову украшала золотая корона, а лицо прикрывала выкованная из золота маска. На груди мумии лежала испещренная письменами золотая пластина. Там говорилось: «Я дочь великого царя Ксеркса[38]. Я Рходугуне». Владелец заявил, что приобрел мумию у иранца, который утверждал, будто после землетрясения обнаружил ее выглядывающей из-под земли.

Если бы мумия оказалась подлинной, то она засвидетельствовала бы передачу египтянами технологии мумификации народам, с которыми они вели торговлю. Находка возбудила аппетиты всего археологического сообщества и чуть не стала причиной международного конфликта. Мумию нашли пакистанцы, но клинопись, высеченная на золотой пластине, свидетельствовала о ее персидском происхождении. Иран заявил, что мумия по праву является частью их культурного наследия. Даже талибы вмешались в спор и стали утверждать, что мумия была незаконно вывезена с афганской территории. Они поймали и казнили контрабандистов.

Тем временем мумия попала в хранилище Национального музея Пакистана. Чем больше экспертов осматривали ее, тем больше подозрительного они замечали. Надпись клинописью на золотой пластине была сделана с грамматическими ошибками. Само золото было низкого качества, что было недостойно принцессы. Царские символы, вырезанные на деревянном саркофаге, первоначально нарисовали карандашом. Согласно датировке радиоуглеродным методом, камышовый мат оказался не старше полувека. Все, что окружало мумию, было поддельным, но это еще не означало, что и сама она является фальшивкой. Торговцы и прежде рядили мумии в царские одежды, стараясь поднять на них цену.

А вот тут дела приняли пугающий оборот. Кто бы ни извлекал внутренние органы из тела женщины, делал он это через разрез в брюшной полости, пугающе напоминающий колотую рану. Сердца на месте не оказалось, в то время как древние египтяне его не трогали. Мозг удалили через рот, а не через нос, что также противоречило древнеегипетской традиции. У мумии не было ни единого зуба.

И вот решающий довод: КТ-сканирование обнаружило маленькие косточки во внутреннем ухе, которые никак не могли сохраниться, если бы мумии было два тысячелетия. Женщина была мертва не более нескольких лет. Дальнейшие исследования выявили, что ее хребет сломан в области поясницы. Сняв с мумии бинты во время вскрытия, патологоанатомы обнаружили под ними женщину средних лет, погибшую в 1996 году. Причина смерти – сломанная шея. Поддельная мумия принцессы стала вполне неподдельной жертвой нечестной игры.

Вскрытие не выявило, была ли женщина убита или стала жертвой несчастного случая, над которой уже впоследствии поработали мошенники. В любом случае это было дело рук не одного человека, а целой шайки изготовителей фальшивых древностей. Заполучив мертвое тело, мошенники вынули оттуда внутренние органы и засы?пали тело пищевой содой и солью, а затем завернули в бинты. Каменщик вытесал плиту, под которой ее уложили. Резчик по дереву изготовил саркофаг. Золотых дел мастер выковал маску и нагрудную пластину. Был задействован человек, обладающий определенными знаниями в древнеегипетской мумификации. Человек, разбирающийся в персидской истории и клинописи, позаботился об остальном. Все их старания не остались без вознаграждения. Племенной вождь, который пытался продать мумию, утверждал, что нашел покупателя, согласного выложить один миллион сто тысяч долларов. Сам же он запрашивал одиннадцать миллионов.

Сломанная шея и хребет в области поясницы женщины подвигли пакистанскую полицию открыть уголовное дело, но вскоре интерес к жертве улетучился. В 2008 году об этом происшествии в последний раз упоминали в прессе. Сейчас пакистанская полиция, кажется, перестала им заниматься. Как это ни печально, но тело неизвестной остается лежать в морге. Как сообщают официальные лица, они ждут, когда им разрешат его похоронить.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.