Глава девятая ВСЁ ВПЕРЕДИ

Глава девятая

ВСЁ ВПЕРЕДИ

То, что начало правления Путина ознаменовалось ростом ожиданий положительных перемен, было ясно и без социологических опросов. Во всяком случае, ни у кого не вызывали сомнений утверждения социологов, что три четверти россиян связывали с избранием нового президента надежды на изменение жизни к лучшему. Мотивы этих ожиданий, как правило, совпадали: по данным Левада-центра, проводившего исследования в конце 2000 года, большинство из поддерживавших Путина россиян видело в нем прежде всего государственника и патриота, не особенно обращая внимания, к какому лагерю он принадлежит — к демократам или консерваторам.

Естественно, что и в КПРФ многие из тех намерений, которые публично декларировались президентом, были встречены с пониманием и одобрением. И у Зюганова теплилась надежда, что тяжелое, выматывающее все силы противостояние сменится наконец конструктивным диалогом между оппозицией и властью, что появится возможность использовать огромный потенциал партии во благо страны. Конечно, неизбежно вставал вопрос, на который можно было получить ответ только по прошествии времени: сумеет ли Путин порвать с тем кланом, который его породил? Как полагал Геннадий Андреевич, при желании и наличии политической воли зависимость от олигархических кругов можно было преодолеть. В Думе третьего созыва вновь сложился сильный левый блок, который был готов поддержать начинания президента, направленные на возрождение сильного, социально ориентированного государства.

Поначалу казалось, что и «Единство» настроено благоразумно и открыто для сотрудничества с коммунистами. Начало работы нового парламента ознаменовалось тем, что малочисленные фракции, недовольные так называемым «пакетным соглашением», то есть распределением руководящих должностей в Госдуме, даже заподозрили руководство КПРФ в «сговоре» с прокремлевским блоком. Однако все очень быстро прояснилось и стало на свои места — именно у «обиженных» и обнаружилось духовное родство с «Единством», которое очень быстро материализовалось в естественном сращивании близких по своей природе блоков. «Интеграционный процесс», как известно, увенчался созданием Координационного совета депутатских объединений, в который вошли «Единство», «Отечество — Вся Россия», «Регионы России» и «Народный депутат». Но более значимым его итогом стало образование партии «Единая Россия», примирившей в одной шеренге тех, кто еще вчера, во время предвыборной кампании, воевал друг с другом не на жизнь, а на смерть. Впрочем, сохранение медведя в качества символа «единороссов» служило для примкнувших к «партии власти» поверженных конкурентов напоминанием, кто действительно в доме хозяин.

Изобретательность кремлевских политтехнологов проявилась не только в строительстве подпорок для президентской власти. Одновременно разрабатывались — а вскоре и начали осуществляться — планы по устранению с политической сцены КПРФ. Сначала была изобретена хитроумная комбинация по роспуску парламента, для чего намеревались использовать поднятый коммунистами вопрос о вотуме недоверия правительству Михаила Касьянова.

Как известно, в свое время правительству Примакова — Маслюкова даже восьми месяцев хватило на то, чтобы вдохнуть жизнь в «убитую» либералами-реформаторами экономику. Для этого были приняты меры по предотвращению оттока капитала, регулированию тарифов естественных монополий и цен на энергоносители. После того как заводы и фабрики стали получать с рынка замещающие импорт заказы, заметно улучшилось положение дел в машиностроении и пищевой промышленности. По мнению многих специалистов, ожививший экономику импульс действовал еще около трех лет. К тому же способствовали дальнейшему экономическому оздоровлению девальвация рубля, в результате которой повысилась конкурентоспособность отечественных товаров на внутреннем рынке, и взлет мировых цен на нефть.

Однако благотворные предпосылки для того, чтобы трансформировать временные, тактические выигрыши в постоянные, стратегические преимущества, использовать никто не собирался. Под дождем нефтедолларов сохли без инвестиций ведущие отрасли экономики, даже топливно-энергетический комплекс оставался на голодном пайке. Несмотря на некоторый подъем в результате благоприятного стечения ряда факторов, промышленность была вынуждена работать в режиме суженного воспроизводства, выбытие мощностей втрое превышало ввод новых. Правительство Касьянова умудрилось менее чем за год вернуть все на круги своя, возродив порочную практику проедания сырьевых запасов. Все же не зря Егор Гайдар упрекал чуть позже «Единую Россию» в том, что она полностью переписала его экономическую программу — действительно, все продолжало катиться по одной и той же колее.

Вопрос о вотуме недоверия правительству фракция КПРФ поставила в начале 2001 года — необходимо было обратить внимание общественности на то, что страну продолжают вести прежним разрушительным курсом. Неожиданно о своей готовности поддержать коммунистов заявила и фракция «Единство», которая, естественно, и не думала подвергать работу правительства сомнению. Отставка кабинета Касьянова нужна была «Единству» только для того, чтобы дать президенту повод для роспуска Госдумы и назначения новых выборов. Мастера политических интриг надеялись, что, используя сохранявшийся рейтинг доверия Путину, им удастся значительно урезать представительство коммунистов в парламенте в случае его переизбрания. Создать представление о КПРФ как о партии, которая не только тянет всех в прошлое, но еще и палки вставляет в колеса неустанно пекущемуся о благе страны президенту, при наличии тотального контроля над СМИ было делом техники.

Обращает на себя внимание та спешка, с которой стремились выдавить Компартию на обочину, — ведь третья Дума отработала едва больше четверти положенного срока. Объяснение одно: торопились, пока народ не опомнился — близилось время обсуждения в парламенте целого пакета законов, подготовленных обновленной командой «реформаторов» и носивших ярко выраженный антинародный характер. Коммунисты оставались единственной влиятельной силой, способной не только помешать их принятию, но и открыть людям глаза на то, что в действительности крылось за обещаниями властей. В Кремле, естественно, не питали надежд, что КПРФ удастся склонить к сотрудничеству — ведь все предшествующие разговоры о «соглашательстве» и «сговорах» Компартии были рассчитаны на то, чтобы ввести в заблуждение чрезмерно наивных людей. Тот, кто их периодически затевал, прекрасно знал: ни в одном принципиальном вопросе, затрагивающем судьбу страны и коренные интересы народа, коммунисты на уступки и компромиссы не пойдут.

Лишний раз в этом можно было убедиться во время обсуждения в Думе Земельного и Трудового кодексов, устанавливавших свободную куплю-продажу земли и феодальную зависимость трудящихся от работодателей. Особенно большое недовольство у тех, кто их готовил и продавливал, вызвало то, что борьба коммунистов против принятия антинародных законов сопровождалась резким усилением социальной активности населения. Прокатилась мощная волна акций протеста, на которых было собрано свыше четырех миллионов подписей и впервые были выдвинуты лозунги с требованием отставки Путина. В этот период рейтинг КПРФ превысил 30 процентов, то есть вобрал в себя почти весь протестный потенциал, которым партия располагала на то время.

Месть последовала незамедлительно. Объединившись, антикоммунистические силы в парламенте пересмотрели заключенное ранее «пакетное соглашение» и лишили представителей фракции КПРФ и их ближайших союзников — аграриев руководящих постов в восьми комитетах Госдумы. Организаторы этой акции даже не пытались скрывать, что коммунисты были «наказаны» за противодействие принятию Земельного и Трудового кодексов. Мстительность режима существенно подорвала не только парламентские позиции левых, но и снизила профессиональный уровень Думы, так как ее важнейшие комитеты лишились высококлассных руководителей. Это было только на руку Кремлю. Началось стремительное превращение парламента в послушный инструмент исполнительной власти, законотворческий процесс стал перемещаться из стен Государственной думы в кабинеты правительства и администрации президента. Слова Путина о том, что власть нуждается в сильных политических соперниках, а не в чиновничьих партиях, прислоняющихся к ней, лишь прикрывали начинавшийся процесс сворачивания и без того куцых демократических элементов государственного устройства.

На самом деле режим не нуждался в крепкой, демократической партийной системе, что подтвердилось законотворчеством последних лет. Был принят жесткий и недемократичный Закон «О политических партиях», который постоянно корректирует избирательное законодательство под интересы Кремля. Чтобы зарегистрироваться, политическая партия должна теперь иметь не менее 50 тысяч членов. На выборах запрещено создавать избирательные блоки, до семи процентов поднят барьер прохождения в Думу кандидатов от партий. В бюллетенях отменена графа «против всех», снят нижний порог явки на выборы. В регионах партийные списки разрешено возглавлять губернаторам, что является обманом избирателей, так как после выборов главы регионов не покидают своих постов. Наконец, губернаторы больше не избираются народом, а фактически назначаются президентом.

В то же время настойчивое стремление путинских «реформаторов» во что бы то ни стало довести до логического конца начатое их бездарными предшественниками не оставляло сомнений в приверженности кремлевской администрации ельцинскому курсу. Еще в 1998 году КПРФ обнародовала документ, тщательно скрывавшийся от общественности и вызвавший после его публикации целую бурю негодования среди самых разных политических кругов. Направленный в Международный валютный фонд меморандум, который подписали премьер-министр Кириенко и председатель Центробанка Дубинин, помимо планов ускоренной приватизации стратегических отраслей военно-промышленного комплекса и разрушения естественных монополий содержал обязательства по уничтожению всей сферы социальных гарантий. В частности, в качестве первоочередной меры предполагалось ужесточить бюджет за счет ежегодного повышения квартплаты на 15 процентов. КПРФ расценила меморандум как свидетельство грядущего широкомасштабного наступления на социальные права населения, которое начало готовиться еще в 1997 году, с приходом в правительство Черномырдина «младореформаторов» Чубайса и Немцова. Тогда эти замыслы реализовать не удалось. Но то, что в те годы получало отпор не только левых сил, но и всех здравомыслящих политиков, поскольку представлялось чудовищным, неприемлемым для России и антидемократическим по своей сути, было с завидным хладнокровием осуществлено за время правления Путина, который ушел намного дальше Ельцина. При одобрении и активной поддержке большинства парламента уничтожено почти все советское наследие не только в социально-экономической, но и в политической сфере. В своем стремлении вытравить из сознания людей все позитивные ассоциации, связанные с социализмом, именно путинская власть вычеркнула из официального российского календаря главный народный праздник — годовщину Великого Октября. Только невежеством и дикостью можно объяснить непонимание того, что подобным образом нельзя вымарать из истории событие, ставшее поворотным пунктом в судьбе всего человечества.

В 2002 году КПРФ, не желая прикрывать разрушительную политику своим авторитетом, приняла решение отозвать своих представителей со всех руководящих постов Госдумы, оставленных за коммунистами в качестве унизительной подачки после их передела между прокремлевски-ми фракциями. Три члена партии, отказавшиеся подчиниться воле большинства, были исключены из ее рядов. Это была вполне здоровая и адекватная реакция КПРФ на проявление у некоторых коммунистов рецидива болезни, которую Геннадий Андреевич называет «синдромом кресла». Как мы помним, нечто подобное случилось в 1998 году, когда, опасаясь лишиться своих мест в парламенте, несколько депутатов вопреки решению ЦК КПРФ дали Ельцину возможность протащить на пост председателя правительства Сергея Кириенко.

Эти внутрипартийные события либеральные средства массовой информации использовали как повод для очередного похода против Зюганова лично и Компартии в целом. Нашлось немало желающих представить итоги обсуждения персональных дел как личную «расправу» лидера партии над неугодными, как преддверие неминуемого развала КПРФ. Чрезмерно преувеличивалось значение откола от Компартии Геннадия Селезнева. Но подавляющему большинству партийного актива уже давно, с момента возникновения под руководством спикера Думы движения «Россия», были известны его непростые отношения с КПРФ, порожденные стремлением проводить собственную, независимую от нее политику. Неслучайно создание Селезневым осенью 2002 года — всего лишь через три месяца после исключения из КПРФ — Партии возрождения России было благосклонно встречено в «верхах», поскольку вполне укладывалось в планы Кремля замутить левое движение, размыть его социальную базу, растащить электорат. Весьма характерна оценка учредительного съезда этой партии членом генерального совета «Единой России» Андреем Исаевым: «Мы будем выступать союзниками в решении ключевых государственных вопросов. Но избирательная кампания предполагает борьбу за электорат… Думаю, борьба за электорат будет происходить больше с КПРФ, чем с нами». Кто же в этом сомневался? Ведь для этого новая партия и понадобилась власти.

По мнению Зюганова, итоги съезда партии Селезнева свелись к трем пунктам принятого на нем постановления: пункт первый — поддержать Владимира Владимировича; пункт второй — агитировать за Владимира Владимировича; пункт третий — помочь Владимиру Владимировичу.

Судьба Селезнева отражает незавидный удел целого ряда бывших деятелей Компартии начиная с Ивана Рыбкина, решивших пойти в политике своим путем. Видно, нелегко преодолеть искушение, когда знаешь, что твои шаги поддерживаются на самом верху. Не наше право судить о их выборе. Но все же одна закономерность бросается в глаза. Почти все они, за очень редкими исключениями, сгорели как политики — после того как у власти отпала в них надобность. К примеру, подобная участь постигла Сергея Глазьева, хотя в отличие от Партии возрождения России, исповедовавшей принцип кота Леопольда: «Ребята, давайте жить дружно!», его «Родине» при помощи Кремля был создан привлекательный имидж радикальной патриотической организации. А кто скажет, чем сейчас занимаются Владимир Тихонов, Сергей Потапов, Татьяна Астраханкина, отколовшиеся от КПРФ и создавшие так называемую Всероссийскую коммунистическую партию будущего? А ведь прошло всего три года после их громких заявлений о рождении массовой коммунистической организации нового типа.

Где все эти люди, где их партии, движения и блоки?

Напрашивается вывод, что все они по-настоящему были востребованы в большой политике только до тех пор, пока оставались коммунистами, пока выдвигались на руководящие посты и поддерживались на них Компартией. Наконец, пока делали одно дело с Зюгановым — человеком, который ни разу, какие бы клеветнические кампании ни затевались вокруг него, не изменил своим взглядам и убеждениям, не отступил от той линии, которую обосновывает и защищает в течение многих лет.

И своевременно проявил необходимые волевые качества, когда некоторые коммунисты, укрепив свой авторитет с помощью партии, забыли о своей ответственности перед ней. С твердой позиции, которую занял в 2002 году при решении кадровых и других сложных вопросов внутрипартийной жизни, он не сошел и позднее, когда развернулась борьба за единство КПРФ. Трудно сказать, что бы стало с Компартией, если бы Зюганов дрогнул тогда, когда только появились первые признаки коррозии в ее руководящих звеньях — ведь под КПРФ уже подкапывались «кроты», которые в самом преддверии новой избирательной кампании навязали ей войну на выживание. Положение тогда усложнялось тем, что раскольническая деятельность группировки Семигина — Потапова — Тихонова опиралась на мощные финансовые ресурсы, с помощью которых предполагалось приватизировать партию путем самых банальных подкупов — и явных, и скрытых под видом спонсорской помощи партийным структурам. Но «пятая колонна» была с позором изгнана из партии — никто из ее создателей не ожидал, что она получит решительный отпор в самой гуще партийных масс, в низовых звеньях партии.

Наивными выглядят попытки представить все происходившее в КПРФ в 2002–2004 годах как внутренние «разборки» в руководстве партии. Это была борьба против самой партии, итогом которой должна была стать подмена социально-классовой организации маргинальным сообществом людей, которых вполне устраивала сложившаяся в стране политическая и социально-экономическая ситуация. Внешне разговоры и обещания раскольников выглядели довольно привлекательными — кто же будет возражать против перевода деятельности партии на современную профессиональную основу, расширения сферы ее влияния, увеличения массовости социальной базы? Но, проведя с помощью откровенного обмана партийного актива и чисто криминальных приемов так называемые «альтернативные» пленум и съезд, они сразу же обнажили сущность своей капитулянтской платформы. На первой — в то же время и последней — своей пресс-конференции в качестве самозваного партийного лидера Тихонов заявил: «Компартия, которую мы возглавляем, не ищет конфронтации с властями». А один из его «соратников» высказался еще яснее: «Катить тот бульдозер, который КПРФ во главе с Геннадием Андреевичем Зюгановым катила на Горбачева, а потом на Ельцина, катить его на Путина — это просто смешно».

Решающее значение в борьбе за преодоление внутрипартийного раскола имел X съезд КПРФ, состоявшийся в июле 2004 года и принявший резолюцию «О единстве в партии». Съезд отметил, что у раскольников не было ни своей идеологии, ни видения общественной ситуации, положения и перспектив КПРФ. Они не представляли собой какого-то особого политического течения, а были всего лишь инструментами в руках других сил, прежде всего «партии власти».

В сложившейся тогда ситуации трудно разобраться, если не видеть и не понимать главного: в течение предшествующих четырех-пяти лет против КПРФ велась непрерывная война на полное уничтожение, в которой можно выделить три периода. Сначала были предприняты попытки «задушить партию в объятиях». Затем они сменились стремлением власти затоптать ее с помощью «центристского большийства» в парламенте и затравить сворой послушных СМИ. Наконец, решив, что основное дело сделано, попытались добить партию скоординированными ударами как извне, так и изнутри.

Но партия выстояла, хотя и понесла серьезные потери. Фракционеры сумели создать на некоторое время довольно нервозную обстановку в ЦК и ряде региональных организаций, отвлечь значительные силы от решения очередных, насущных задач КПРФ, помешать руководству партии в ответственные моменты политической борьбы. Они не дали возможности здоровому ядру партии сосредоточиться на участии в очередных выборах Госдумы и провести полноценную избирательную кампанию. Шумиха, поднятая средствами массовой информации и сопровождавшаяся, по традиции, клеветническими измышлениями о положении дел в КПРФ, посеяла неуверенность и сомнения среди тех избирателей, кто традиционно ее поддерживал.

Все это сыграло на руку «партии власти», которая накануне выборов 2003 года безраздельно господствовала в информационном пространстве и не получала достойного отпора от оппонентов в регионах. В результате в ходе выборной кампании почти беспрепятственно осуществлялась настоящая агрессия против разума: в общественное сознание вколачивалась мысль, что кроме Путина, опирающегося на партийные структуры «Единой России», страной управлять больше некому.

В итоге на выборах 2003 года КПРФ потерпела чувствительное поражение, собрав лишь 12,7 процента голосов избирателей. Серьезный урон не только Компартии, но и всем левым силам нанесли избирательные блоки, наловчившиеся имитировать заботу о трудящихся и обездоленных слоях населения. В частности, весомую долю голосов оторвала у коммунистов глазьевская «Родина», созданная и действовавшая при непосредственном участии правящего режима, его финансовой и пропагандистской поддержке. Трудно сказать, какие чувства испытывали избиратели, отдавшие предпочтения этому блоку, когда сразу же после выборов наблюдали за его фактическим распадом, сопровождавшимся постыдной склокой. О патриотических идеях и людях, их поддержавших, руководители «Родины» быстро забыли — не для того их Кремль двинул в Думу.

Результат известен: господствующее положение в парламенте заняла «Единая Россия», превратившая высший орган законодательной, власти в цех по штамповке антинародных законов.

Шаг вперед, два шага назад — такая ситуация уже складывалась в российском коммунистическом движении ровно сто лет назад, после II съезда РСДРП. И на этот раз Компартии пришлось отступить с завоеванных позиций. К ее чести, ненадолго: неудача на выборах не расколола, а только сплотила КПРФ.

Не сбылась надежда власти, что коммунистов удастся добить весной 2004 года на президентских выборах. Их кандидату Николаю Харитонову пророчили не больше 5–6 процентов голосов, что должно было продемонстрировать политическое и моральное банкротство КПРФ. Однако он набрал почти в три раза больше и показал, что даже в чрезвычайных условиях Компартия — вторая политическая сила в стране. Его результат свидетельствовал об изменении настроений вконец запутанных избирателей в пользу коммунистов. Наметившиеся позитивные сдвиги партии удалось закрепить на своем очередном съезде. Эти два события — президентские выборы и прошедший вскоре после них X съезд КПРФ — и стали теми вехами, от которых берет отсчет новый период в жизни Компартии, характеризующийся восстановлением и ростом ее влияния в обществе.

Казалось бы, те потрясения и неудачи, которые пережила партия, вынудят ее надолго «залечь на дно» и зализывать полученные раны. Однако Зюганов и его соратники сумели не только стабилизировать обстановку в КПРФ, но и в короткие сроки добиться позитивного перелома в ее деятельности. Причем не последнюю роль в этом сыграли личные качества, поведение лидера партии в экстремальных условиях. По свидетельству близких к нему людей, даже в самые трудные дни его не покидало спокойствие, которое передавалось и окружающим его соратникам. Было оно следствием убежденности в собственной правоте и верности стратегической линии партии. Как политику честному, ему было не в чем оправдываться, нечего скрывать от окружающих, чего-то стесняться или от чего-то открещиваться. Поэтому он не делал попыток разрешить принципиальные конфликты в узком, келейном кругу, на руководящем уровне, не вынося сор из избы, а действовал открыто, дав возможность разобраться в них широкому партийному активу и рядовым коммунистам. То есть следовал тому, чему учил партийных руководителей Ленин: «Пусть партия знает всё, пусть будет ей доставлен весь, решительно весь материал для оценки всех и всяческих разногласий, возвращений к ревизионизму, отступлений от дисциплины и т. д. Побольше доверия к самостоятельному суждению всей массы партийных работников: они, и только они сумеют умерить чрезмерную горячность склонных к расколу группок…»

Этим же принципом Геннадий Андреевич руководствовался, когда пришла пора всесторонне проанализировать и собственные упущения, и просчеты, допущенные руководством КПРФ. От критики не уходил и своих ошибок не скрывал. Пожалуй, больше всего их оказалось в кадровой работе. Думается, что порой Зюганова подводило то доверие, а порой и излишняя мягкость, с которыми он привык относиться к людям. Трудно сказать, следует ли относить эти свойства характера к недостаткам руководителя крупнейшей политической организации. Ведь все же речь идет о Компартии, где всегда ценилась нравственная, человеческая сторона взаимоотношений, позволяющая сохранять в ее рядах здоровую, товарищескую атмосферу. Вряд ли можно упрекать человека в том, что он привык видеть в окружающих лучшие черты: честность, порядочность, искренность.

Но тем не менее в какие-то моменты именно эти свойства Зюганова помешали ему вовремя распознать людей, примкнувших к Компартии и Народно-патриотическому союзу с корыстными целями, скрывавших за показной искренностью непомерные личные амбиции. Были у него заблуждения в отношении лидера «Духовного наследия» Алексея Подберезкина, предпринимателя Владимира Семаго. Слишком долго верил Руцкому, хотя и сомневался, стоит ли его поддерживать на выборах губернатора Курской области. Оказалось, не стоило: усевшись в губернаторское кресло, тот проявил холуйскую натуру, занял предательскую, пропрезидентскую позицию. Не удалось своевременно разобраться в намерениях Семигина, сумевшего развратить и отвернуть от КПРФ даже некоторых, казалось бы, испытанных ее ветеранов. О них Геннадий Андреевич вспоминает с особой горечью: «Даже по-человечески было трудно поверить, что люди, много лет проработавшие с нами бок о бок, говорившие правильные слова, нередко занимавшие ответственные должности, способны так переродиться и начать войну с партией. Что скрывать, долго казалось, что речь идет о каком-то недоразумении, непонимании, а может быть, просто случайных обидах этих людей. Казалось, достаточно разъяснить им сложившуюся обстановку, помочь понять ошибки, и все станет на место. Однако этого не случилось».

В этих словах больше сожаления, нежели осуждения. Не в привычках Геннадия Андреевича говорить плохо о людях, с которыми работал. В каждом отдельном случае пытается разобраться, что же произошло с человеком, почему тот отступил, свернул в сторону. И чаще всего приходит к выводу, что у людей не хватало терпения, когда они видели, что их ожидания скорых перемен не оправдываются. Не всем удалось преодолеть психологический барьер, возникший перед ними после выборов 1995–1996 годов, которые некоторая часть коммунистов восприняла не как большой шаг вперед (чем, безусловно, они и явились), а как стратегическую неудачу, упущенную победу. Не все оказались готовы к трудному и долгому маршу, не всем хватило твердости и бойцовских качеств. Кстати, по этой же причине постепенно затухала оппозиционная активность ряда видных деятелей отечественной интеллигенции. К тому же некоторые из них устали от постоянного соприкосновения с той грязью в политике, которую порождали сначала ельцинский, а потом путинский режимы.

Многие представители патриотической оппозиции, объединенные идеей возрождения сильной России, обманулись в Путине. Не все разглядели, что формирование властной «путинской вертикали» укрепляет лишь режим единоличного правления, подчиненного олигархическому клану, и ничего общего не имеет с созданием государства, призванного защищать интересы всего народа. Это в какой-то мере обнажило те противоречия между Компартией и некоторыми патриотическими движениями, которые Зюганов в свое время призывал отложить «на потом», до лучших времен. Кое-кто поспешил убедить себя, что такие времена уже наступили и страна не нуждается в коренных, социалистических преобразованиях.

И все же в нелегких условиях общественного брожения партия за очень короткий срок сумела не только восполнить потери, но и ощутимо усилить свой кадровый состав, интеллектуальный и духовный потенциал. Связал свою судьбу с Компартией знаменитый физик, лауреат Нобелевской премии Жорес Алферов, который, по его собственным словам, за двенадцать лет работы в Госдуме пришел к выводу, что только фракция коммунистов поддерживает науку и образование. Весной 2007 года вступил в КПРФ знаменитый кинорежиссер Владимир Бортко — вступил уже в зрелом возрасте, убедившись, что социалистической идее, несмотря на многочисленные ее искажения в прошлом, нет альтернативы. Многие авторитетные представители российской интеллигенции вернулись к активному сотрудничеству с КПРФ после того, как окончательно разочаровались в политике Путина. Сейчас возвращаются и те, кто в силу заблуждений несколько лет тому назад пошел по пути раскола.

Существенные коррективы партия внесла в работу со своими союзниками. Много лет КПРФ всемерно поддерживала близкие ей по духу партии и движения, оказывала им бескорыстную помощь, почти ничего не требуя взамен. Речь идет не о политическом торге. КПРФ, сыграв историческую роль в сплочении патриотических сил России, была вправе рассчитывать на более существенные ответные шаги. Ведь именно благодаря Компартии представители многих левых и патриотических организаций смогли войти в Государственную думу, получив, таким образом, новые возможности для пропаганды своих идей и укрепления авторитета среди населения. Ради своих союзников, в интересах расширения фронта сопротивления антинародному режиму Компартия шла даже на то, что сокращала собственное присутствие в высшем законодательном органе. Увы, далеко не всегда это себя оправдывало. Например, на выборах 2003 года в избирательных списках КПРФ не нашлось места для многих достойных и преданных работников партии. В то же время далеко не все депутаты, избранные в Госдуму от блока КПРФ, защищали интересы Компартии, не все поддержали ее в тяжелые моменты борьбы на два фронта — против режима и собственных раскольников. Дело доходило до парадоксов: получив мандат от КПРФ, отдельные депутаты присоединялись к хору ее хулителей и всячески пытались дискредитировать Зюганова: возлагали на него вину за провал последней избирательной кампании, ставили под сомнение всю парламентскую деятельность Компартии, традиционно припоминая ей участие в «выборах на крови».

Стало ясно, что в работе с некоторыми союзниками были допущены если не стратегические, то тактические просчеты. Все это заставило руководство КПРФ выработать более четкие и строгие подходы к политическому сотрудничеству. Союзы теперь заключаются только с теми организациями и личностями, которые разделяют основные позиции КПРФ по жизненно важным для всей страны вопросам и признают принципы равноправия, товарищества и невмешательства во внутренние дела друг друга. Мало хороших и правильных слов — они должны подкрепляться делом: все партнеры Компартии обязаны вносить в общую борьбу осязаемый интеллектуальный, политический и материальный вклад. Важнейшее условие работы членов КПРФ в левопатриотических союзах — оказание решительного отпора любым попыткам диктовать партии какие-либо условия.

«Коммунистам не впервой переживать измены союзников и попутчиков. Мы практически в одиночку восстановили Великую Россию после катастрофы, в которую ее ввергло прогнившее самодержавие. Подняли из руин после Великой Отечественной войны. И на этот раз справимся собственными силами»[41]. Эти слова лидера КПРФ адресованы тем, кто за громкими фразами о необходимости объединения всех оппозиционных, патриотических сил скрывает стремление подтолкнуть партию на путь соглашательства и предательства подлинных национальных интересов России.

В то же время Зюганов считает, что у партии достаточно серьезных и проверенных союзников. Ныне только в Общероссийском штабе протестных действий вместе с КПРФ, плечом к плечу, действуют почти три десятка общественно-политических, профсоюзных, женских, молодежных и ветеранских организаций. КПРФ — это внушающая уважение сила, и к ней будет тянуться все больше людей и объединений граждан, на самом деле сражающихся за лучшую, более справедливую и честную жизнь.

Руководство Компартии тщательно проанализировало и причины неудачи, постигшей идею создания патриотического «красного пояса», который, по замыслу Зюганова и объединявшихся вокруг него лидеров патриотической оппозиции, должен был стать колыбелью новой российской государственности. Конечно, и здесь большую роль сыграли субъективные факторы — не обошлось без прямого предательства отдельных губернаторов, для которых личная карьера оказалась важнее интересов выдвинувшей и поддержавшей их партии. Но чаще всего руководители регионов и крупных городов были просто не в силах преодолеть жесткую зависимость от центра и предпочитали не ссориться с властями, а заключать с ними далеко идущие компромиссы, а точнее — сделки, чтобы добиться уступок, кредитов, дотаций, льгот. КПРФ и ее региональные организации не сумели обеспечить деятельность «красных» губернаторов активной поддержкой со стороны населения и местных законодательных собраний, на которые коммунисты не всегда могли оказывать необходимое влияние.

По мнению Зюганова, не оправдавший себя расчет на опору снизу основывался на устаревших теоретических представлениях о социально-классовом характере общества и социальной активности трудящихся. Не принималось во внимание, что в потоке социального расплава, вызванного либеральными реформами, успел сформироваться и организационно сплотиться только слой крупных собственников, представляющих господствующую верхушку нового класса буржуазии. Другим наиболее устоявшимся сегментом общества стал слой чиновничества, охватывающий почти шестую часть населения страны. Огромный бюрократический аппарат составил ядро социально-политической базы режима, его «классовую гвардию», которую власть укрепляет и кормит на народные деньги. Полностью в зависимость от «партии власти» попала низшая прослойка госслужащих, так называемые «бюджетники» — педагоги, воспитатели, научные и медицинские работники.

В то же время основной массив людей труда — рабочие и служащие предприятий, крестьяне, мелкие и средние предприниматели, создающие конкретные ценности, «компьютерный пролетариат» — оказался расколотым.

Промышленное ядро пролетариата в сравнении с советским периодом уменьшилось, по крайней мере, вдвое. Причем в его составе достаточно четко выделяются три слоя. Во-первых, это своего рода «рабочая аристократия», сконцентрированная прежде всего в нефтегазовой и других отраслях, работающих на экспорт. Эти люди во многом являются заложниками своего относительно благополучного положения и более всего страшатся его потерять. Поэтому они, как правило, общественно пассивны и политически управляемы.

Во-вторых, это работники тех предприятий, которые смогли уцелеть в хаосе экономической ломки последних пятнадцати лет и постоянно балансируют на грани минимальной стабильности. С ними у партии выстраивается гораздо лучшее взаимодействие.

Третий слой составляют трудящиеся заводов и фабрик, «лежащих на боку», то есть втянутых в процесс искусственного разорения и приватизации предприятий либо их полного уничтожения. Здесь концентрируется громадный потенциал протеста. Объективно эта «треть» промышленного пролетариата ближе всего коммунистам по настроениям и интересам. Но, к сожалению, партия не всегда находит общий язык с этой возбужденной и радикализованной массой, порой опаздывает подключаться к ее выступлениям.

В целом социальная структура общества еще только выкристаллизовывается. Однако, как подчеркивает Зюганов, это не означает, что КПРФ сидит сложа руки в ожидании, пока объективные процессы социализации облегчат ей работу среди тех групп граждан, которые заняты созидательным трудом. На сегодняшний день они составляют 60–70 процентов населения и вместе с пенсионерами представляют внушительную силу, за поддержку которой и борется Компартия на нынешнем этапе общественного развития. При этом даже среди некоторых коммунистов еще бытует заблуждение, что именно пожилые люди являются главной опорой КПРФ. Но на самом деле это не так: значительная часть пенсионеров после прихода к власти Путина оказалась подверженной патерналистским настроениям и стала социально пассивной, живет ожиданием подачек в виде жалких прибавок к пенсиям.

Структура социальной базы партии за последние годы существенно изменилась. Сейчас за партией стоит огромное количество людей молодого и среднего возраста, как правило — семейных, которые всё больше убеждаются, что при нынешней власти у их детей нет будущего, что правительство Путина — Фрадкова окончательно завело в тупик решение жизненно важных проблем жилья, образования, медицины. В этом можно удостовериться, посетив манифестации и массовые акции протеста КПРФ: сразу же бросается в глаза, что возраст примерно трети их участников не превышает тридцати лет. И их число стремительно возрастает.

Внутри самой партии также идет активный процесс смены поколений, ее омоложения. Можно сказать, что КПРФ преодолела очень трудный этап своего развития, когда у нее фактически отсутствовала база численного роста. Понадобилось время для того, чтобы поколение, вступившее в жизнь в девяностые годы, в эпоху всеобщей идейной сумятицы и ярой антикоммунистической пропаганды, набралось опыта, позволившего сделать переоценку ценностей. Если в течение нескольких лет Компартия не могла восполнять естественную убыль своих рядов, то в последние три-четыре года ежегодный прием нового пополнения неизменно увеличивается. И это при том, что в Коммунистическую партию сейчас вступают, как правило, только убежденные и мужественные люди. Ведь ни для кого не секрет, что члены и активисты КПРФ нередко подвергаются негласному или открытому давлению со стороны работодателей, административных и даже правоохранительных органов. Коммунист — персона нон грата во многих учреждениях бюджетной сферы. Все прекрасно знают, что антидемократический закон о партиях, по сути, дает власти возможность осуществлять тотальный контроль за всеми политическими организациями. Прежде всего, конечно, за теми, кто неугоден режиму.

Особый оптимизм внушает Зюганову заметный рост резерва КПРФ. Ширятся ряды ее ближайшего сподвижника — Союза коммунистической молодежи, в рядах которого сегодня состоит около 20 тысяч юношей и девушек. Переживает возрождение пионерская организация. 19 мая 2007 года только в Москве, у стен Кремля, в пионеры вступили 2,5 тысячи детей. Все они приехали в столицу вместе со своими родителями, которые хорошо понимают, как важно вернуть детям полноценное детство.

Недели не проходит, чтобы Зюганов не встретился с молодежью — студентами, старшеклассниками, бойцами студенческих строительных отрядов. Приходилось не раз наблюдать, как он без труда находит общий, непринужденный язык с любой молодежной аудиторией, где, как известно, фальш и заигрывания не проходят. Впрочем, общаться на этих встречах, как утверждает сам Геннадий Андреевич, стало значительно легче, чем, скажем, десять лет назад. Чистые, светлые ребята не отравлены тем ядом, который впрыскивали в неокрепшие умы в предшествующие годы. Видно, что и в большинстве семей обстановка здоровая — очень часто передают приветы от родителей, бабушек и дедушек, поддерживающих Компартию. По всему видно, что без смены КПРФ не останется.

Однако при этом не стоит забывать, что новое поколение росло и воспитывалось уже без советского строя. Существует опасность, что нынешнее состояние общества будет воспринято молодыми людьми как приемлемое. Ведь для них осознание нашей катастрофы, гигантских утрат — всего лишь абстракция. И их смирение — если оно случится — будет означать не только политическую, но и неизбежную физическую гибель страны, которая не сможет жить только за счет нефти и газа.

При нынешней политике к 2015 году в России останется 135 миллионов человек. В США в это время будет насчитываться 310 миллионов, в Китае — 1 миллиард 400 миллионов, в объединенной Европе — 500 миллионов жителей. При таком «раскладе» Россия будет не в состоянии обеспечить свою целостность. Продвижение НАТО на Восток, омерзительное судилище над страной-победительницей в Страсбурге, шабаш на воинских могилах в Таллине, развертывание новых американских баз в Польше и Чехии — всё это узелки на той удавке, которая накинута и затягивается сегодня на горле нашей страны. Для сильных мира сего она уже не субъект мировой политики, а подножный корм, ценность которого будет неуклонно возрастать. Ведь если взять разведанные природные ресурсы в США, то в денежном эквиваленте их, по оценке специалистов, приходится по 16 тысяч долларов на одного человека, в Европе — по 6 тысяч долларов, тогда как в России — по 160 тысяч долларов.

Однако на российскую нацию это богатство пока совершенно не работает. И судя по трехлетнему бюджету страны на 2008–2010 годы, предложенному правительством, перелома к лучшему ожидать не приходится. Против принятия этого проекта дальнейшего разорения страны и подкормки «золотого миллиарда» выступила парламентская фракция КПРФ. Но апеллировать к разуму депутатов «Единой России» и членов правительства — занятие бесполезное. Речь Зюганова в мае 2007 года на заседании Госдумы, посвященном этому вопросу, стала скорее манифестом, предупреждающим народ о грядущей опасности. Она содержит в себе не только аргументированное доказательство всей несостоятельности нынешнего экономического курса. Компартия в очередной раз предложила обоснованные альтернативные меры по выходу из тупика:

«…Нам предлагают даже не бюджет стагнации. Это и не бюджет либерального застоя. Ибо стагнация и застой приходят после успешного развития, броска вперед. У нас же вместо броска была лишь попытка приподняться после периода радикальной ломки. Представленный бюджет — это программа дальнейшего упадка страны. КПРФ боролась и будет бороться против такого похоронного выбора.

Мы, как партия, отстаивающая государственные интересы, решительно против „замораживания“ колоссальных нефтегазовых доходов, из которых 140 миллионов российских граждан не получают ничего. Мы категорически против перекачки этих колоссальных средств в чужие карманы под видом их вложения в сомнительные ценные бумаги. Ведь это за счет российских налогоплательщиков США раздувают свои военные расходы, финансируют войну в Ираке, разворачивают свои базы у наших границ.

Правительственный стабилизационный фонд уже давно прозвали фондом стабилизации американского доллара. Граждане должны знать, что только в прошлом году замораживание средств Стабфонда и вывоз их на Запад ограбили каждую российскую семью на 80—100 тысяч рублей.

КПРФ, как партия, защищающая интересы трудового народа и отечественного производства, предлагает принципиально другой подход к проблеме бюджетного профицита. К началу следующего года он должен составить 1,5 триллиона рублей. Мы предлагаем передать эти средства для выдачи жилищных кредитов, кредитования промышленных предприятий, малого и среднего бизнеса.

Все разговоры про иностранные и прочие инвестиции — ложь и самообман. Из средств, полученных от размещения акций, только каждый седьмой рубль был вложен в основные средства. А из доходов от корпоративных облигаций лишь доли копейки с рубля отданы на инвестиции. Денег ни на производство, ни на модернизацию нет и не предвидится. Поэтому КПРФ требует, чтобы на национальную экономику было выделено не менее 1,5 триллиона рублей. Только при таком подходе можно вызвать реальный экономический рост.

Мы, как партия социальной справедливости, не можем согласиться с тем, что в представленном бюджете заложено дальнейшее обогащение „золотого миллиона“ новых русских и окончательное обнищание каждого второго жителя страны. Итог реализации прошлогоднего бюджета известен: 100 богатейших людей России, по данным журнала „Форбс“, увеличили свое состояние на 2,3 триллиона рублей. Это треть всех планируемых расходов страны в следующем году. Очередной правительственный бюджет гарантирует „золотому миллиону“ дальнейший рост состояний. Россия, чей ВВП на душу населения составляет треть от немецкого, уже перегнала Германию по числу долларовых миллиардеров.

И в этих условиях правительство не в состоянии выполнить даже то, что обещало в среднесрочной программе. А именно: довести размер социальной пенсии до уровня не ниже прожиточного — трехчетырех тысяч рублей. Все правительственные решения о борьбе с бедностью — лишь дымовая завеса, за которой буржуи становятся всё богаче, а все прочие — бедней. Это преступление перед нацией.

Как сообщает пресса, состояние 20 депутатов Государственной думы от „Единой России“, попавших в список 500 богатейших людей страны, — 660 миллиардов рублей. Для сравнения: на погашение задолженности по „боевым выплатам“ военнослужащим, воевавшим в „горячих точках“, нужно только три процента от этой суммы…

Позор нации — в вымирающей стране детские пособия застыли на уровне жалких 70 рублей. Вопреки ожиданиям многих россиян, ни в послании президента, ни в бюджетных проектировках курс на поддержку детей, вызвавший бурный резонанс год назад, дальнейшего развития не получил. А ведь некоторые граждане надеялись, что „материнский капитал“ станет не концом, а началом серьезной демографической политики.

КПРФ, как политическая сила, выступающая за подлинное социальное государство, не может согласиться с тем, что расходы на образование растут крайне незначительно. В 2009 году — фактически лишь на 1 процент. Если это называется „нацпроектом“, то какие проекты следует назвать антинациональными?

Расходы на культуру предполагается вообще не увеличивать, а… сокращать. В общей сложности за три года — почти на 3,5 процента[42]. Когда-то генерал де Голль утверждал, что культура — это нефть Франции. В России пока еще есть и нефть, и культура, но при такой политике скоро не будет ни того ни другого.

Надо быть очень циничными политиками, чтобы, пообещав увеличение зарплаты врачам узких специальностей, даже не запланировать на ближайшее трехлетие расходы на эти цели.

Как же надо не любить страну, чтобы так обескровливать ее регионы. Всю ответственность сбросили вниз, а ресурсов не дают. Даже на хваленую программу по Дальнему Востоку выделили всего по 30 миллиардов в год.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.