Глава 5 РАЗНОЕ

Глава 5

РАЗНОЕ

Декабрь 1988 г.

165

Я встретил Старца около его кельи. Дул очень сильный ветер (9–10 баллов по Бофортовой шкале). Святая Гора ожидала визита португальского президента Соариша[72], которого должен был сопровождать президент Греции.

— Дуло бы так и дальше, чтобы никто не приехал. Поднял бы их всех ветер и унес. Всех! Таких, как эти. Да воздвигнет Бог Маккавеев…

Потом Старец указал мне на восток:

— Видишь просвет? Открывается!

(Он ожидал, что должны произойти какие?то важные политические события, понял я.)

166

— Геронда, Вы знали отца Тихона?

— Знал ли я его? Как не знать? Ведь он постригал меня в великую схиму!

— А отец Тихон канонизирован?

— Нет. Житие его у меня уже готово, осталось немного подождать.

— О старце Иосифе — исихасте[73] тоже много говорят и пишут…

— Теперь очередь Хаджи — Георгия. Он имел великие дарования!

167

— Геронда, что можно сказать о гомосексуалистах? Некоторые врачи говорят, что они рождаются такими, что это, мол, проблема хромосом, природы, что эти люди не могут измениться, и, следовательно, напрасно их третируют, на них не лежит никакой ответственности.

— Что же это они такое несут! Нет, брат ты мой, совсем не так. Это тоже страсть, такая же, как другие страсти.

— Значит, такой человек может исправиться?

— Почему же не может? Может… Если хочет и постарается, может положить конец этому злому навыку. Очень полезной оказывается помощь настоящего, хорошего друга.

— Как становятся гомосексуалистами? Виновата бывает семья?

— Если ребенок слабый, робкий, а родители не обращают внимания на то, с кем он общается, какой-нибудь развратник может силой склонить его к этому. А потом он и сам начинает услаждаться и постепенно привыкает.

168

— Геронда, я хочу провести беседу о рок — музыке и подсознательных сатанинских внушениях, которые она содержит.

— Да что там говорить о подсознательных внушениях! Ведь сейчас рок — музыканты уже в открытую поносят Христа! Проведи беседу. Так сегодня обстоит дело, что можно слушать только церковную музыку.

169

Как?то раз, когда я посетил келью Старца, он угостил меня яблоком, принеся одновременно и блюдце с ножом.

Я взял яблоко, вытер его об одежду и стал есть вместе с кожурой. Старец, как только заметил это, меня отругал.

— Но, отче… в детстве мы ели яблоки прямо так, с кожурой.

— Раньше — иное дело! Раньше не было такого загрязнения окружающей среды. А сейчас и радиация, и химия. Вот здесь чуть повыше растет одна дикая яблоня. На ней — яблоки чистые. В них может завестись и какой?нибудь червячок. Но это не беда.

Людям, видишь ли, не понравилось, как распорядилась премудрость Божия, и они стали вносить «исправления». Пусть не будет червей в яблоках, решили люди, — и давай их опрыскивать. Да, но ведь это яд. И сегодня мы едим красивые на вид яблоки, которые содержат в себе ядовитые вещества. Оттого и раковые заболевания. А червяка вычисти ножиком — и все в порядке… Не будем говорить о том, что химикатами уничтожаются полезные насекомые, птицы, другая живность. Сейчас это поняли и поворачивают вспять… Ну хоть так.

А что делают с коровами! Дают им гормоны, чтобы они производили больше молока. Получили много молока, оно не находит спроса, падает цена, начинается возмущение — забастовки, шум, гам, выливают его в кювет… В конце концов пьем молоко с гормонами. Почему же, дорогие, вы не придерживаетесь установленного Богом порядка? Мы бы пили хорошее, чистое молоко. Зачем его производить в таких количествах? Человек хочет исправить Бога… Вот глупость.

Делают и эти консервные банки — спутники. Они летают вокруг Земли, а человек надувается, важничает. Но разве его цель в этом?

Наша задача — достичь святости! Стать земными ангелами, обрести «духовные крылья», и с их помощью не просто с места на место перемещаться, а отправиться на подлинное небо — в Рай…

Старец засмеялся и добавил:

— И топлива?то для этого много не нужно. Довольствуясь кусочком сухаря, человек возносится в Рай… А ракете, чтобы долететь до Луны, требуются тонны горючего.

170

Когда озоновая дыра находилась над Грецией и об этом шло много разговоров, я получил небольшой солнечный ожог. Посетил Старца.

— Что с тобой случилось, почему у тебя лицо так покраснело?

— Озоновая дыра, Геронда… Очередное «достижение цивилизации» — повредили и атмосферу.

Он согласно кивнул головой и сказал:

— В городах невозможно дышать от выхлопных газов, вода отравлена, продукты напичканы химией и консервантами, везде давка… И все это устроили для того, чтобы сделать жизнь человека лучше! Люди живут в состоянии стресса. Цивилизация, удобства — одни разговоры.

Старец покачал головой и добавил:

— Нужно постараться предельно упростить свою жизнь. Множество «удобств» только отягощают её. Ограничимся минимумом вещей… В противном случае вся жизнь пройдет в заботах о стенах и вещах.

171

Если человек возлюбит Бога, то будет любить и ближнего, а потом сердце переполняется любовью, и человека охватывает любовь к животным, ко всему творению.

172

— Вот смотри, у животных есть интуиция, они чувствуют, кто приближается к ним с любовью, а кто хочет их убить. Человек это утратил. Если подходишь к зверям с любовью, они тебя не трогают.

— Даже дикие животные?

— Да, да.

— И если даже они голодные?

— Даже когда голодные, не трогают. (Старец свидетельствовал об этом, исходя из своего личного опыта.)

Собака — иное дело. Она многое переняла от человека. У неё появилась подозрительность — качество полицейского. Врач ли идет проведать ее хозяина или священник, чтобы причастить его ночью, она думает: на дворе ночь, а тут чужой, что ему нужно? И давай лаять.

173

Или вот змея. Казалось бы, холодное создание, чего от нее ожидать? Всю зиму лежит, свернувшись калачиком, под камнем, чуть выглянет солнце, вылезает и она на поверхность, чтобы немножко согреться, а ей тут же готовы размозжить голову. Тебе бы понравилось такое обращение? Я проявил к одной змее любовь, и она стала со мной дружить. (Я посмотрел на Старца с удивлением.) Да, да, правда. Представляешь, я сам не ожидал.

174

Собираются волки зимой в каком?нибудь овраге, голодные! Воют, задирают головы кверху. Воют! Хотят есть, бедолаги. Потом, смотришь, разбегаются в разные стороны. Один бежит туда, другой сюда. Бог дает им знать, где можно найти какую?то падаль или раненое животное. Бог заботится о волках. «Вся к Тебе чают, дати пищу им во благо время»[74].

175

— Геронда, есть христиане, у которых в собственности четыре или пять домов, а другим негде жить. Разве это допустимо? Может ли человек быть богачом и оставаться христианином, когда вокруг него такая бедность? Не согрешает ли он? Каким количеством материальных благ мы можем владеть?

— Я знаю в Афинах одного поденщика, очень бедного. У него восемь детей. И на всю семью — единственная комната в каком?то сарае… «Как вы все тут помещаетесь?» — спрашиваю его. «Когда занимаем вертикальное положение, отче, то помещаемся, проблема возникает, когда надо ложиться… Всем места не хватает, поэтому спим по очереди — сначала одни, потом другие».

Бедняга крутился как белка в колесе, искал любую поденную работу, печку там сломанную починить, еще что?нибудь… Пытался как?то прокормить семью. И находясь в таком положении, знаешь, о чем беспокоился? Со слезами на глазах говорил мне: «Я переживаю, что не творю милостыню. Моя жена, которая подрабатывает стиркой белья, находит такую возможность — помогает какой?нибудь старушке или другим неимущим, стирает им бесплатно. Она творит милостыню, а я нет…»

Видишь, он переживал, что ему не из чего давать милостыню, тогда как другие, имеющие средства, даже не задумываются об этом.

Был у меня и один знакомый богач. Владелец завода со множеством рабочих. Он хотел им помочь. Значительно повысил зарплату, но против него восстали другие предприниматели. Тогда он приехал сюда с вопросом, что ему делать?

«Послушай, — говорю, — плати им столько же, сколько платят своим рабочим другие. Но при этом поступай так: видишь, что человек заболел, — возьми на себя расходы на врачей, лекарства, больницу. Кто?то из рабочих выдает дочь замуж и нуждается — обеспечь невесте приданое, купи стиральную машину, плиту и прочее… Наблюдай, у кого какая есть нужда, и помогай людям…» (Старец радостно засмеялся.)

— И он им помогал, Геронда? — спросил я.

— Да, да, помогал.

— А своим детям что оставил?

— Детям он дал образование: пусть учатся, сколько хотят, говорил он. И за границу их послал, чтобы там продолжили учебу. Потом дал каждому квартиру, дом. И всё. Остальное раздал рабочим. Хорошо сделал, правда?

— Да, отче, очень хорошо, — согласился я, подивившись добродетели этого человека.

— Видишь, христианская любовь побеждает закон. Речь не о том, чтобы нам нарушать законы, но там, где любовь, законы теряют значение.

— Да, Геронда, но ведь не все так поступают. У многих ли такое расположение души? Иные проявляют полное равнодушие не только в том, что касается помощи, но даже когда по их вине гибнут люди. Не хотят тратить деньги на какое?нибудь ограждение, которое позволило бы избежать несчастных случаев на производстве и гибели людей. А если юго?нибудь покалечится, еще и солгут, чтобы не выплачивать пострадавшему страховку.

Старец горестно покачал головой и сказал:

— Если материальные блага распределяются не по Евангелию, то придет час, когда их распределят с помощью ножа… Но потом, по промыслу Всеблагого Бога, люди снова обратятся к Евангелию.

176

Знаешь, учителя, преподаватели рискуют оставить без внимания своих собственных детей. Идет, скажем, учитель или учительница в школу — о стольких детях там надо позаботиться! Ласкает их, целует, дает советы, растрачивает почти всю любовь, какую имеет, удовлетворяя определенным образом свои материнские и отцовские чувства. Возвращается этот учитель домой усталый, ложится на кушетку, берёт газету. Тут к нему подходит его собственное чадо, хочет с ним поговорить, приласкаться. И слышит: «Не мешай мне сейчас, я устал». Или погладит его равнодушно по голове, не прерывая чтения газеты. Так бедное дитя остается «голодным», не утоляет голод любви.

У судей, юристов — другое. Провинился в чем?нибудь их ребенок, что?то натворил: «А ну?ка, иди сюда, — говорят ему строго. — Что это ты сделал? Ты не знаешь, что это запрещено? Почему ты так поступил?» То есть устраивают настоящее судебное разбирательство.

Военные отличаются резкостью. Поскольку в армии все время приходится иметь дело с нарушителями дисциплины, которые не понимают по — хорошему, они и со своими маленькими детьми обращаются грубо. Не обходится иной раз и без затрещины. Но это нехорошо.

И ты не упусти это из виду, когда обзаведешься семьей. Будь внимателен к своим детям, беседуй, занимайся с ними.

177

Кончая жизнь самоубийством, люди хотят избавиться от испытываемых ими душевных страданий, но вместо этого подвергают себя еще более страшной пытке, попадают в лапы диавола, который безжалостно их мучает. Они имеют в себе гордость. Вместо того, чтобы задуматься, не виноваты ли они в чем?то, внимательно приглядеться к себе, поразмыслить о совершенных ошибках, покаяться, изменить поведение, пойти исповедаться и таким путем получить облегчение, освободиться от боли — вместо этого они, по причине гордыни не желая смириться, все недостатки, все ошибки приписывают другим, а себя обеляют… Самоубийство — великий грех. Пренебрежение даром Божиим, жизнью, которая тебе дана.

Это всё равно что получить от кого?то подарок и швырнуть его назад, в лицо подарившему… Можешь ли ты прибавить хоть один день к своей жизни? Как же ты после этого на нее покушаешься?

178

— Турки — варварский народ… Ох — ох — ох… Когда они резали армян, в течение трех дней во всем городе стоял запах бойни. Греков заперли в их домах, никто не смел показаться на улице, кричали, убивали. Целых три дня.

— Кто, отче? Турецкие солдаты?

— Не только солдаты, — Старец особо выделил это голосом, — но и простые люди, даже старики. Иной шел и убивал своего соседа, с которым прожил бок о бок немало лет. Варвары, много они натворили. Придет время расплаты. Сработают духовные законы. Только и забот им скоро будет, что готовить коливо.

179

Малорослые люди обычно вспыльчивы. У них есть внутренняя сила, некий напор. Взять, к примеру, отца N. Когда он в гневе, если бы мог, всех нас, кажется, побросал бы в море. (Смеётся.) Такой в нем порыв.

Но, знаешь, это от Бога. Он дает им эту внутреннюю силу как подспорье в жизни. А вот высокие, крупные люди, наоборот, отличаются некоторой естественной кротостью. Не столь легко распаляются. И это тоже от Бога. Потому что, если бы они были дикие и грубые, кто бы дерзнул к ним приблизиться? И так великаны — здоровяки внушают страх окружающим, а, представляешь, если бы они еще и гневались…

180

Французы, только скажешь им что?нибудь, сразу это принимают… «Да, да, — говорят, — конечно!» Я удивлялся, какое у них благое произволение. Сразу же поняли и приняли слово о Христе. Но что же потом… В скором времени все забыли, приняли что?то новое, а потом нашли еще что?то, другое. Одно непостоянство. Легко воспринимают, легко и забывают. А вот немцы очень замкнутые. Намучаешься с ними, прежде чем они что?то примут, что?то поймут… Но если восприимут сказанное, то потом это в себе удерживают, просто так с этим не расстаются. Таков немецкий менталитет.

181

— Как?то раз я познакомился с одним человеком, очень хорошим и отзывчивым. Представь себе, он даже в монастырь не заходил, не хотел воспользоваться гостеприимством монахов, чтобы не обременять их… Я тогда был архондаричным[75] в Иверском скиту. Выхожу как?то на балкон и вижу: внизу на камнях лежит человек… Ну и ну, думаю, что он там делает? Заволновался. Спустился к нему.

«Что ты здесь делаешь, дорогой? — спрашиваю. — Почему не идешь в обитель и не устроишься в гостинице?» — «Нет, нет, мне тут хорошо, не беспокойся».

Я уговаривал его, а он не хотел. Говорит мне: «Всю ночь отцы совершают бдение, устают, постятся… идут немного отдохнуть днем, а я их буду беспокоить? Так не годится!»

Видишь, какие у него были благие помыслы? Это свидетельство душевного и духовного здоровья. А другие требуют, чтобы их обслужили, да потом мыслят только плохое, еще и осудят тебя. В конце концов мне удалось его убедить. Я отвел его в обитель, мы познакомились и подружились.

Расскажу тебе про этого человека. Он с раннего детства остался сиротой, не помнил родителей и воспитывался в приюте. Когда вырос, устроился работать грузчиком в порту, в Салониках.

Женился и был очень счастлив, потому что обрел семью, которой ему так не хватало. К родителям жены относился как к своим собственным. Они поселились неподалеку от тестя и тещи, он очень любил их. Закончив работу, сначала заходил к ним — поприветствовать, узнать, не нуждаются ли они в чем, — а потом уже шел домой, к жене.

Он был и очень набожный. Постоянно творил молитву: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя». Нес на спине груз и молился.

Он переживал по поводу того, что тесть с тещей были людьми неверующими. Тесть даже хулил Бога. Очень его это огорчало. И он просил Бога не забирать их из этой жизни, прежде чем они не покаются. Просил и меня молиться за них.

И вот однажды тесть заболел, и его положили в больницу. Пробыл там несколько дней. Как?то раз зять по обычаю, не заходя домой, сразу после работы приходит навестить его. И не находит в палате. Ищет, спрашивает. «Кто? Такой?то? Умер… Он сейчас внизу, в холодильной камере, в мертвецкой», — говорят ему.

Для него это было как удар молнии. «Боже мой, почему ты его взял неготовым? Ведь он не успел покаяться! Почему, Боже мой?» Он начал молиться, с болью, из глубины сердца. «Что стоит Богу вернуть его назад? Ничего», — подумал про себя и стал просить Господа.

Спускается вниз, разыскивает морг, находит тестя — окоченевшего, мертвого. Берет его за руку. «Пойдем, — говорит, — пойдем домой». Мертвый ожил, поднялся и пошел за ним.

— Это правда, отче? — спросил я, пораженный услышанным.

— Правда, истинная правда.

— И этот человек сейчас жив?

— Нет, он уже умер… Прожил еще несколько лет, покаялся, умягчился сердцем, стал как ягненок, и Христос взял его в Рай…

Я был потрясен.

— В наши дни — и происходит такое?

— Видишь… И это мирянин. Но у него была великая простота! И глубокая вера. Не говорит ли Христос: «Верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит»[76]. Почему мы удивляемся? Разве Христос не воскрешал мертвых? Лазаря[77], сына вдовы[78], дочь Иаира[79]? Апостолы не воскрешали мертвых? А сколько случаев описано в Житиях Святых!

Почему же мы удивляемся?

182

— Когда я летел на самолете в Австралию[80], — рассказывал мне Старец, — девушка (стюардесса) обносила нас карамельками. Я взял одну. — «Сэнк’ю», — говорит. Дескать, благодарю за то, что взял карамель, которую я предложила.

«Смотри?ка, — думаю, — да они превзошли чуткостью и деликатностью самого Святого Исаака Сирина!»

Потом шел как?то по улице Сиднея, вижу: собрался народ. Подошел посмотреть, что случилось. Какую?то бедную собачку сбила машина. Люди вокруг собрались, чтобы помочь. Один звонит по телефону, другой еще что?то делает. Такая отзывчивость, обеспокоенность. Я подивился.

Через несколько дней опять иду по улице, смотрю: человек лежит на тротуаре и стонет. Поденщик, работая, упал с лестницы и, по — видимому, очень серьезно повредил себе поясницу… Никто не проявлял интереса. Бросит прохожий безразличный взгляд и идет дальше. Приедет, говорит, «эмбьюланс» (скорая помощь) и его заберет. Это, мол, не мое дело, государство позаботится. А вмешаешься — по судам затаскают как свидетеля.

Я чуть не лопнул от негодования. Ай — ай — ай! Какое безразличие к ближнему! О какой культуре и воспитании тут может идти речь? У европейцев есть только внешняя воспитанность, да и ту они имеют только по необходимости — чтобы не поубивать друг друга. Холодные сердца. Тогда как у греков, пусть они и не отличаются благородными манерами, есть совестливость и любочестие.

И смотри, что еще делают белые австралийцы! В субботу и воскресенье напиваются пива, потом, взяв карабины, пьяные залезают в джипы и отправляются в пустыню на охоту… Чтобы убить какого?нибудь… австралийского туземца! (Эти туземцы живут в пустыне племенами, наподобие американских индейцев.)

— Людей, отче, убивают? — спросил я с чувством омерзения.

— Эх!.. Да, дорогой, именно так! Потом говорят: «цивилизованные народы». Что тут скажешь?.. Такова их цивилизация. Без Бога.

183

Там, в Австралии, был один священник, который, как я заметил, не оборудовал у себя в церкви специального колодца для слива воды. У него был только рукомойник, выводивший сточные воды на улицу. Он мыл лампады, другие церковные сосуды, а вода вытекала на улицу. Я отругал его… Так не пойдет, дорогой. Это позор, это бесчестие, это грех.

Проявлять безразличие к святыне, чтобы ее попирали ногами на улице! Ай — ай — ай!..

В таких мелочах и проявляется благочестие, благоговение. Буду мыть у себя дома лампады? Воду потом не вылью в рукомойник вместе с нечистотами. Проявлю заботу, сделаю как положено: сохраню ее где?нибудь, а потом солью в церковный колодец или в море. Не останусь безразличным. Обращая внимание на эти «мелкие» и «незначительные» детали, человек получает Божественную Благодать — как дар от Бога.

184

Однажды во время нашей беседы со Старцем я высказал удивление по поводу тех великих бедствий, которые претерпели албанцы при жесточайшей диктатуре и терроре коммуниста Энвера Ходжи[81]. Мои знакомые из Северного Эпира говорили мне, что тогда каждый третий был осведомителем спецслужб. Люди боялись не только родственников, но и собственных детей, потому что нередки были случаи, когда дети, воспитанные партийной идеологией, доносили на своих родителей и отправляли их в тюрьму на долгие годы. Никому нельзя было доверять. Взаимоотношения даже самых близких людей были отравлены, пришли в упадок. Апофеоз безнравственности и деградация личности.

— Ох, Геронда, как пострадал этот народ!

— Видишь ли, — сказал Старец, — сработали духовные законы. Они, как народ, отреклись от Христа. Ходжа и коммунисты пообещали им, что если они займут их сторону, то станут богатыми и ни в чем не будут иметь нужды.

И люди пошли за ними, хотя знали, что это враги Христовы. То есть они отреклись от Христа ради материальных благ. Ну и Христос их тогда оставил в руках того, кого они выбрали. Ходжа установил потом такой террор, что даже дышать боялись. Демонское коварство — заставил их затем работать за кусок хлеба на себя и на своих родственников.

Он разграбил все монастыри и все церкви. Древние реликвии продавал за рубеж и собирал деньги. Распродал старинные византийские иконы, священные сосуды и прочее… Его дочь живет сейчас на вилле в Швеции в окружении множества слуг и врачей.

185

К отцу Паисию как?то раз пришла компания хиппи, студентов и более старших. Они говорили Старцу о том, что, поскольку общество устроено несправедливо и они не согласны с его законами и устоями, их группа решила отправиться в какую?то заброшенную деревню и создать там «идеальный социум».

— Нет, ребята, ничего из этого не выйдет, — сказал он.

Они настаивали на своем. Тогда Старец сказал:

— Ну вот, смотрите… Понадобится ведь вам там лавочник? Значит, кто?то должен стать лавочником, вести торговлю. А хулиганы, или извне, или из вашей же среды, которые будут обижать более слабых? Что с ними делать? Нужно будет найти крепкого парня, чтобы ставил их на место, обуздывал. Вот вам и полицейский или офицер.

Зло в душе человека, в его страстях. Мы, христиане, выкорчевываем корень зла. Боремся со своими страстями.

Если человек очистился от своих страстей, от злобы, которая живет в нем, и его сердце исполнилось добра и любви, тогда при всех общественных законах, даже самых несправедливых, он дарит окружающим утешение и облегчение. В противном случае, какой бы закон ни установили, он будет искать и найдет способ обидеть, со творить зло. Законы — это некоторый тормоз для злобы.

186

В тот год, когда Греция испытывала нехватку воды и была огромная проблема с водой в Афинах, обсуждались разные способы ее решения.

Во время одной из наших встреч Старец сказал мне:

— Ходят разговоры о «биологическом очищении» воды, после которого ее можно опять пить.

— Да, Геронда, так говорят. Собирают все отходы и якобы столь хорошо их очищают, что вода снова пригодна для питья.

— Можно ли этому верить, возможно такое?

— Разве я знаю, Геронда? Кто может быть уверен, что в воде не останется чего?нибудь?

— Пить воду, которая вытекает из туалета, поить людей такой водой… — он брезгливо поморщился. — Нет, брат ты мой, это нехорошо. Лучше уж тогда удалять соль из морской воды и из нее делать питьевую воду.

187

Отец Паисий мне сказал:

— Нужно быть очень внимательным, когда говоришь что?то детям. Потому что они имеют простоту и верят сказанному. А многие к тому же отличаются таким усердием и послушанием, что слова родителей понимают буквально.

В нашей деревне была одна девочка, ученица начальной школы. Она как?то раз сторожила козу, но заигралась, а коза отвязалась и убежала. Ребенок вернулся домой без козы.

Отец в сердцах ей говорит:

— А ну иди ищи ее. Если не найдешь, лучше тебе повеситься, чем вернуться назад!

Несчастная пошла искать… Прошло несколько часов, родители видят, что дочери все нет и нет, и вот уже сами отправляются на поиски девочки.

Ее нашли удавившуюся под деревом! Бедняжка искала, но так и не смогла найти козу. «Отец мне сказал: если я ее не найду, то чтобы повесилась», — наверное, подумала она. Прикрепила веревку, на которой была коза, к дереву, обвязала другой конец вокруг шеи и бегала вокруг дерева, пока не задушила себя. Видишь, она поняла слова отца буквально, такое у нее было усердие и послушание.

188

— Некоторые родители, — говорил отец Паисий, — когда им становится известно, что их ребенок родится умственно отсталым, идут и убивают его. Делают аборт. Как будто это не человек или как будто у него нет души. Словно он не может наследовать Рай! А знаешь, какие они добрые? Один вот, с которым мы знакомы, и молится хорошо, кладет много поклонов, пот течет градом… Такая у него ревность.

Старец вспомнил что?то, улыбнулся и добавил:

— Потом, когда проголодается, потирает рукой животик и говорит иконе Пречистой: «Матушка Богородица, я сейчас иду кушать, а затем снова буду молиться».

Отец Паисий радостно засмеялся.

— Он, отче, по четкам молится?

— Да, и по четкам. И какая же у него доброта… Однажды над ним издевались соседские мальчишки, начали его толкать, чуть ли не избивать. Увидел отец, бросился, схватил одного негодника, готов был в гневе его поколотить.

Сынок подбегает, хватает отца за руки, чтобы ему помешать, заглядывает отцу в глаза и повторяет: «Боженька, Боженька» (то есть Бог не велит так делать). Отец потом даже прослезился…

Видишь, какую он имеет любовь! И что же, выходит, другие — «умные», которые творят столько зла, — лучше? А этого малыша нужно было убить?

— Нет, отче, но ведь как тяжело бывает родителям…

— Он и родителей своих определит в РАЙ. За терпение, которое проявят его родители, они войдут в РАЙ.

189

После тридцати лет человек начинает любить свои страсти.

190

Как?то раз Старец рассказал мне следующую поучительную историю:

— Однажды некий человек встал утром очень рано, еще затемно и отправился на работу. По дороге ему попался картежник, который подумал: «Куда он идет в такой час? Наверное, в какое?то укромное место поиграть в карты».

Чуть дальше ему встретился христианин. Он подумал про себя: «Вот, встал брат спозаранку, чтобы помолиться в какой?нибудь тихой церкви перед работой».

Потом его увидел вор и подумал: «Идет что?то украсть, пользуясь тем, что сейчас ночь и люди спят». (Старец рассмеялся.)

Видишь, каждый судит в соответствии со своим духовным состоянием. Если помысл человека поврежден, если испорчен внутренний «механизм» — ты хоть золото в него загружай, он будет отливать из него золотые пули, чтобы убивать людей.

Старец какое?то время помолчал.

Ох — ох — ох! Самая тяжелая болезнь в человеке — это его испорченный помысл… Да, испорченный помысл — это страшная болезнь!

191

Однажды мы беседовали с другом о политиках, которые нами правят, и он сказал:

— Мне нравится вот этот политик, потому что он хитрый. Он может «переиграть» турок и помочь Греции.

— Что ты, — говорю, — хитрый человек не заботится о Родине, об общем благе. Он будет хитрить, чтобы ограбить государство и устроить свои личные дела. Премьер — министр должен быть Святым!

— Э! Святого все обводят вокруг пальца, его облапошат — и Греции будет нанесен ущерб.

— Послушай, святые не какие?то глупцы, совсем наоборот, они обладают большой рассудительностью, видят людей насквозь, прозревают грядущие опасности и тем самым приносят пользу обществу, Родине…

Много о чем мы еще говорили, но так и не достигли согласия. Каждый остался при своем мнении. Но я внутренне тогда как?то поколебался.

Месяц спустя поехал к Старцу. Обсудил с ним различные вопросы, которые меня тогда волновали, и собирался уезжать. Вдруг отец Паисий «ни с того ни с сего», вне всякой связи с нашей предыдущей беседой, говорит мне, улыбаясь:

— «Глава» Греции должен быть Святым.

Я повернулся и посмотрел на него с удивлением и восхищением, так как сразу вспомнил о своем споре с другом.

Старец с улыбкой продолжал:

— Потому что хитрого человека может раскусить или другой хитрец, или Святой. Святой обороняется достойными средствами, не совершая зла, он защищает себя и нас всех избавляет от ловушек. Так что хорошо было бы, если бы наши правители были святыми. Не хитрыми, а святыми. Это было бы очень хорошо.