Глава семнадцатая ПОСЛЕДНИЙ ПРОЕКТ

Глава семнадцатая

ПОСЛЕДНИЙ ПРОЕКТ

Итак, 28 августа 1595 года флотилия Дрейка в количестве двадцати семи вымпелов, имея на борту более двух тысяч человек, покинула Плимут, растворившись в безбрежии океана.

Плавание началось с неприятности — корабль "Хоуп" задел днищем о скалы Эддистона, правда без особых последствий. Впрочем, среди матросов сразу пошли разговоры, что это знак свыше и удачи в этом плавании не будет.

В море флотилия была разделена на две эскадры. Одну возглавил Дрейк, вторую — Хокинс.

29 августа все капитаны кораблей получили от Дрейка исчерпывающую инструкцию:

"1. Во-первых, не забывайте молиться, и пусть этот порядок соблюдается два раза в день, при любой представившейся возможности.

2. Во-вторых, необходимо прилагать максимум усилий для сохранения компании и приходить два раза в день, чтобы побеседовать с вашим адмиралом; а если вы не сможете делать это более одного раза, делайте хотя бы раз в день; и тщательно выполняйте каждый приказ, который будет дан вам, и все время держитесь компании, если погода будет благоприятствовать этому.

3. А если случится, что какой-либо корабль или небольшое судно из-за плохой погоды или по какой-либо иной причине отделится от компании, они должны искать нас прежде всего на острове Байона, у побережья Галисии, и флот будет ожидать вас до тех пор, пока не продолжит плавание или пока вы не найдете нас; а оттуда, если вы не сможете найти нас, вам следует отправиться к Порто-Санто и ожидать нас там три дня, и если нас не будет там, вам надлежит идти к острову Гваделупа (небольшому острову к северо-востоку от Доминики), где вам следует оставаться три дня, и там будет оставлен специальный знак, чтобы вы могли узнать, какой курс вам взять, и это будет в сторону Пуэрто-Рико; там вам следует находиться десять дней.

4. Если в ходе этого плавания вы повстречаетесь с неблагоприятным ветром или скверной погодой, вы должны свернуть все паруса на ночь, до утра, пока не увидите, что один из ваших адмиралов идет под парусами, — в таком случае вам надлежит сделать то же самое.

5. И если противный ветер или плохая погода случится ночью, ваш адмирал вывесит два фонаря, один над другим… чтобы вы могли держать курс по ним.

6. И если вы убавите паруса на ночь из-за погоды и возникнет необходимость поставить паруса в ту же ночь, вам надлежит, перед тем как ставить паруса, просигналить фонарями, установив один на бушприте, а другой на фор-марсе.

7. Вы не должны держать на кораблях никаких огней, кроме огня в нактоузе, и самым тщательным образом следить, чтобы его никто не мог видеть, кроме адмиральского корабля; и чтобы избежать опасности от огня, вы не должны переносить какие-либо свечи или огни на судне, кроме фонарей; и, соответственно, вы должны быть особенно внимательны к огню на камбузе.

8. Ни одно судно, вооруженное четырехугольным или латинским парусом, не должно идти впереди адмиральского корабля ночью, особенно в непогоду, или находиться в подветренной стороне больших кораблей, болтаясь из стороны в сторону.

9. И если какое-либо судно из состава флота потеряет, по несчастью, грот-мачту, или рею, или какие-либо емкости для воды, или еще что-нибудь важное, они должны произвести один или два выстрела, как того потребуют обстоятельства, чтобы другие суда могли им быстро помочь; и следить, чтобы ни одно судно, попавшее в беду, не было покинуто, пока ему не окажут соответствующую помощь.

10. Если какое-либо судно из состава флота собьется с курса и встретится с другим судном из состава этого флота, следует поднять сигнал и трижды спустить марсель; и это другое судно должно сделать то же самое, чтобы они узнали друг друга.

11. Вы не должны позволять какие-либо игры на корабле, в карты или в кости, по причине многочисленных раздоров, обычно проистекающих из-за этого.

12. Вам надлежит особенно заботиться о сохранении провизии, действуя в этом деле по собственному усмотрению до тех пор, пока вы не получите иной приказ, которым вы будете руководствоваться.

13. Наконец, чтобы вы могли наилучшим образом держаться компании, вам надлежит один или два раза за ночь следить за кормовым огнем на адмиральском судне. Фрэнсис Дрейк".

Увы, но двум львам всегда тесно в одной клетке, а потому вскоре начались неизбежные стычки между Дрейком и стариком Хокинсом.

Началось, казалось бы, с мелочи. Когда между эскадрами разделили провиант, то каждой досталось равное количество продуктов, в то время как у Дрейка было на 300 человек больше.

Хокинс заставил себя уговаривать и поделился провиантом лишь после нескольких просьб Дрейка. Добросердечным отношениям это, разумеется, не способствовало. Дальше — больше.

На совещании флагманов, когда решался вопрос о дальнейшем маршруте, Дрейк с Хокинсом уже схватились по-серьезному. Началось с того, что Дрейк по праву адмирала огласил свой план.

— Я полагаю, джентльмены, что сначала нам следует атаковать Канарские острова или Мадейру, — заявил сэр Фрэнсис. — Там можно взять верную добычу и запастись свежей провизией перед переходом в Вест-Индию.

— Я поддерживаю сэра Фрэнсиса. Все, что он говорит, вполне логично! — поддержал Дрейка генерал Баскервиль.

Но тут разразился гневной тирадой старик Хокинс, суть его выступления сводилась к тому, что идея Дрейка самая ребяческая и самая бездарная, какую только можно придумать. К тому же Дрейк вообще последнее время очень много о себе думает. Когда он, Хокинс, уже вовсю бороздил океаны, сэру Фрэнсису еще вытирали сопли.

Дрейк также не остался в долгу:

— Вон в углу каюты вы, джентльмены, видите мой старый облезлый рундук, который обошел со мной все моря и океаны, но так рундуком и остался!

Расстались если не врагами, то уже далеко не друзьями.

У берега Галисии удалось захватить первый приз — французский корсар, который из охотника неожиданно для себя сам превратился в добычу. Затем захватили еще несколько мелких французских рыбаков, которых, допросив, отпустили. Через несколько дней на горизонте появилась довольно многочисленная французская эскадра. Но догнать Дрейка французы не смогли.

А между Дрейком и Хокинсом вспыхнула новая ссора. На этот раз разругались, обсуждая вопрос, куда следует плыть в первую очередь. Хокинс настаивал, что следует торопиться и плыть сразу в Вест-Индию, чтобы успеть разграбить галеон на Пуэрто-Рико. Дрейк в сердцах объявил:

— Что касается меня, то я следую со своей эскадрой на Канары, вы же можете, если пожелаете, отправиться сразу в Вест-Индию.

Генерал Баскервиль попытался примирить адмиралов:

— Джентльмены, не надо горячиться. Я призываю вас обоих отобедать завтра на борту "Гарленда" у сэра Джона!

Вместо ответа Хокинс неопределенно мотнул головой.

На следующий день за обедом спор был продолжен. Созвали капитанский совет, на котором выступили оба адмирала. Доводы Дрейка оказались более убедительными, и большинство капитанов поддержало его. Разобиженный Хокинс вынужден был уступить. Дрейк, наоборот, приободрился:

— В качестве нашего первого объекта нападения я назначаю город Лас-Пальмас, что на острове Гран-Канария!

Баскервиль, обращаясь к хмурому Хокинсу, похлопал его по плечу:

— Не стоит расстраиваться, сэр Джон, ведь мы захватим этот городок за каких-то четыре часа!

— Поживем — увидим! — лишь покачал в ответ головой многоопытный Хокинс.

* * *

19 сентября, двигаясь на юг вдоль побережья Марокко, экспедиция встретила английский приватир. Его капитан сообщил последние новости. Капитан фрегата поделился с Дрейком последними новостями, после чего флотилия взяла курс к северо-восточным островам Канарского архипелага.

26 сентября флотилия достигла Лас-Пальмаса.

На полуострове, прикрывавшем городскую гавань, испанцы построили форт Санта-Каталина. Осмотрев неприятельские укрепления фортификации, Дрейк расположил флотилию на якорях на дистанции полета пушечного ядра от испанского форта. Но высадиться не удалось. Огонь береговых батарей был на редкость точен. Несколько шлюпок с солдатами были потоплены, несколько судов получили повреждения. Дрейк менял позицию, но всюду натыкался на жестокий ответный огонь.

Из испанской хроники: "Один из кораблей (английских. — ВШ.) получил пробоину в районе ватерлинии и стал тонуть, как было ясно видно по их попыткам остановить течь и отправке людей на помпу. 14 англичан спустились в лодку с канатом, и с его помощью, а также благодаря отливу им удалось спасти корабль. После этого они оставили указанную позицию, и шлюпки пошли в море со многими ранеными и вернулись к своим кораблям. 15 кораблей пошли в бухту Санта-Анна, где форт выпустил в них множество ядер, и четверо из них получили повреждения. Они, со своей стороны, стреляли по форту Санта-Анна и по городу… Той же ночью они ушли…"

Итак, захватить Лас-Пальмас с первой попытки Дрейку не удалось, у испанцев же, наоборот, появилась возможность еще лучше укрепить оборону. На флагманском "Дифайенсе" совещались, как быть дальше. Хокинс, разумеется, настаивал на том, чтобы бросить Канары к чертовой матери и следовать в Вест-Индию. Печальный Дрейк теперь также склонялся к такому решению. За штурм Лас-Пальмаса был только генерал Баскервиль.

— Сэр Фрэнсис, я прошу у вас всего четыре дня, и столица Канарских островов будет нашей!

— Если не удалось сразу, значит, и в дальнейшем не повезет! — покачал головой Дрейк. — Нашей главной целью является захват сокровищ на Пуэрто-Рико, и поэтому не будем терять драгоценное время.

В тот же вечер флотилия отошла на подветренную сторону острова, чтобы пополнить запасы питьевой воды. Но взять воды не удалось. Рекогносцировочный отряд был захвачен в плен испанцами. Но и это не все! Пленные англичане не держали язык за зубами и рассказали испанцам о судовом составе, численности флотилии и, что самое неприятное, о ее задачах. Надо ли говорить, что местный губернатор немедленно отправил два посыльных судна: первое — в Испанию, второе — в Вест-Индию. Капитанам было велено спешить как только можно, не убирая парусов даже в штормовую погоду.

Дрейк тоже торопился, и флотилия также полным ходом держала курс в Карибское море.

В течение двух недель она шла строго на зюйд-вест, а 13 октября, достигнув 16° северной широты, круто повернула на вест.

Из хроники событий: "24 октября разразился шторм, и в десять часов вечера произошло столкновение кораблей "Хоуп" и "Эдвенчур"; на последнем треснула бизань-мачта, которую пришлось срочно срубить и отправить за борт. Ночью 26-го Дрейк с пятью или шестью кораблями отделился от флота. 27-го на западе был замечен остров Мартиника, но англичане решили не высаживаться на нем, поскольку "этот остров населяют варвары, именуемые каннибалами". Дрейк повернул к острову Мари-Талант, тогда как эскадра Хокинса стала огибать с юга остров Доминику.

Ночью 28 октября корабли Дрейка бросили якорь у северо-восточного побережья Мари-Галанта. Адмирал пересел в пинас и направился к берегу. Карибы, которые прибыли сюда с Доминики, снабдили англичан табаком и свежими фруктами, получив за это "желтый фланелевый жилет и носовой платок".

29 октября суда Дрейка снялись с якоря и отправились на поиски эскадры Хокинса. Пройдя мимо небольших островов Тодос-Сантос (ныне Ле-Сент), они подошли к южному побережью Гваделупы, где 30 октября объединились с кораблями сэра Джона".

Наконец-то появилась возможность запастись свежей водой, привести в порядок суда, собрать разобранные галеры-пинасы и хоть немного размять людей на берегу.

А дальше в ситуацию вмешался Его Величество случай. Во время шторма от основных сил флотилии Дрейка оторвались два небольших судна — "Фрэнсис" и "Дилайт". Догоняя ушедших вперед, они неожиданно нарвались на пять быстроходных испанских фрегатов под командованием генерал-капитана Педро Тельо де Гусмана и адмирала Гонсало Мендеса де Кансо. Это были фрегаты, посланные как раз для того, чтобы забрать сокровища с поврежденного в Сан-Хуане галеона. Началась погоня, в результате которой "Франсис" был взят на абордаж, а "Дилайту" удалось улизнуть. Но это уже ничего не значило. Английские пленные опять оказались весьма словоохотливыми и поведали испанским адмиралам о целях экспедиции, в которой они участвуют.

После этого фрегаты Тельо и Мендеса немедленно помчались к Пуэрто-Рико, чтобы успеть оказаться там раньше англичан.

Когда капитан "Дилайта" доложил Дрейку о захвате "Фрэнсиса", тому стало совершенно ясно, что произошла настоящая катастрофа. Англичане лишались самого главного — фактора внезапности, на котором и строился весь расчет успеха.

Снова начали совещаться. Снова пошли разногласия.

— Нам следует немедленно пуститься в погоню за фрегатами и не дать им возможности предупредить об опасности Пуэрто-Рико! — настаивал Дрейк.

— Если внезапности достичь уже не удалось, нам следует явиться у Пуэрто-Рико во всеоружии! — заявил Хокинс. — Для этого нам следует, наоборот, никуда не торопиться, а сначала завершить сборку семи пинасов, ремонт судов, установку дополнительных пушек, обеспечить команды свежим провиантом и водой и только после этого следовать к Сан-Хуану.

Так как Хокинс к этому времени был уже тяжело болен, то и дело хватаясь за сердце, Дрейк поступил достаточно благородно — не стал настаивать на своем предложении, что было непростительной ошибкой с его стороны.

Из хроники событий: "4 ноября флот поднял паруса. Перед этим провиант, находившийся на борту транспорта "Ричард", Дрейк велел распределить среди экипажей других кораблей, после чего указанное судно затопили.

От Гваделупы флот двинулся на норд-норд-вест, на следующий день прошел мимо островов Монтсеррат, Редонда, Невис, Сент-Кристофер, Сент-Эстатиус и Саба, потом повернул на норд-вест и 7 ноября достиг Виргинских островов. Дрейк, по всей видимости, хотел выдержать паузу, чтобы дать испанцам время успокоиться и ослабить бдительность. 8 ноября Баскервиль и его офицеры снова провели на берегу военные учения, тогда как часть моряков занялась рыбной ловлей и охотой на птиц.

На пятый день, после рекогносцировки, Дрейк перевел весь флот в более безопасное место, где его не могла обнаружить испанская разведка. Оттуда англичане ушли с попутным бризом в среду утром 12 ноября, взяв курс на северо-восточную оконечность Пуэрто-Рико. Впереди двигались пинас с опытным пилотом-мулатом — уроженцем Вест-Индии — и несколько шлюпок, которые показывали остальным двадцати трем кораблям, куда держать курс.

Вопреки расчетам Дрейка, испанцы не утратили бдительности. Отказавшись от первоначального плана отправить сокровища в метрополию на быстроходных фрегатах, они решили использовать указанные суда для укрепления обороны Сан-Хуана. Педро Тельо де Гусман и Гонсало Мендес высадили полсотни своих людей на берег, чтобы усилить ими гарнизон крепости Сан-Фелипе-дель-Морро. Эта крепость была построена на скалистом выступе полуострова, прикрывая собой город и контролируя узкий вход во внутреннюю гавань. Причалы в гавани охранялись батареей Санта-Элена. На восточной окраине города находились батареи бухты Моррильо и залива Каброн (что между мысами Эскамброн и Эль-Бокерон), а перешеек, связывавший полуостров с Большой землей, защищали батарея Сан-Херонимо-дель-Бокерон и укрепление у моста Сан-Антонио. Все пушки, снятые с фрегатов, были установлены на береговых батареях и в крепости. Их общее количество доходило до семидесяти. Город должны были оборонять более 1500 солдат, моряков и ополченцев, включая 400 солдат гарнизона, 300 моряков и солдат с галеона "Нуэстра Сеньора де Бегония", 500 моряков и солдат с фрегатов Тельо и Мендеса, а также 300 пуэрто-риканских ополченцев; кроме того, власти рассчитывали на помощь восьми или девяти тысяч ополченцев-колонистов из провинции. Между крепостью Сан-Фелипе-дель-Морро и островом Кабрас была натянута деревянная цепь, преграждавшая главный вход в гавань. За ней поставили галеон и фрегаты, которые в случае необходимости можно было затопить, чтобы заблокировать фарватер. Таким образом, испанцы весьма основательно подготовились к встрече с врагом, и боевой дух защитников Сан-Хуана был довольно высок".

Утром 12 ноября, когда английский флот появился у северо-восточной оконечности Пуэрто-Рико, болезнь Хокинса резко обострилась. Он вызвал к себе в каюту капитана Труфтона. В прощальной речи сэр Джон выразил сомнение в успешном исходе экспедиции и просил передать из своих сбережений две тысячи фунтов стерлингов королеве Елизавете в качестве компенсации ее возможных потерь. Кроме того, он завещал "дорогому кузену сэру Фрэнсису Дрейку… лучший бриллиант и крест с изумрудом".

Тем временем тяжелобольной Хокинс доживал уже свои последние часы. Вечером, когда флотилия легла в дрейф у берегов Пуэрто-Рико, он скончался. Нам неизвестно, какие чувства испытывал Дрейк, узнав о смерти своего родственника и учителя, с которым его связывало столько перенесенных вместе невзгод и с которым он так не ладил в последнее время. Но предаваться размышлениям времени не было, впереди был Пуэрто-Рико.

После смерти Хокинса свой флаг на "Гарленде" поднял Томас Баскервиль.

Вскоре лоцманский пинас и несколько шлюпок появились на траверзе батареи Сан-Херонимо-дель-Бокерон. Дрейк прощупывал оборону противника. С батареи сразу же загремели залпы. Но это был отвлекающий маневр, так как основные силы английской флотилии уже приблизились к форту Каброн и дерзко встали на якорь в соседней с ней бухте.

— Никто и никогда еще не пытался атаковать Сан-Хуан с восточной стороны, мы же сделаем донам сюрприз! — потирал руки Дрейк.

И зря, так как испанцев застать врасплох не удалось. В пять часов пополудни пушки фортов Моррильо и Каброн начали палить ядрами, причем весьма точно.

Одно из ядер пробило бизань-мачту флагманского "Дифайенса", другое пробило борт и влетело в кают-компанию. Как раз в это время Дрейк поминал там, в окружении своих офицеров, умершего Хокинса. Крутящееся ядро вышибло из-под него стул, только чудом не оторвав ноги, затем, изменив траекторию, смертельно ранило сэра Николаса Клиффорда и давнего товарища Дрейка Брута Брауна и, наконец, напоследок, задело капитана Стрэтфорда и еще несколько человек. Вся кают-компания была залита кровью…

Выскочив на шканцы, Дрейк закричал вахтенному офицеру:

— Немедленно отведите корабль мористее и передайте соответствующий сигнал на остальные суда!

Смерть Хокинса, смертельные ранения Клиффорда и Брауна не способствовали укреплению бодрости у участников экспедиции.

— Нас с самого начала преследуют несчастья и смерти, поэтому не будет счастья и в дальнейшем, — шептались матросы.

— Джентльмены, пора, наверное, составлять очередность наших смертей. Так как обратно, судя по всему, никому из нас вернуться не суждено! — мрачно острили офицеры.

Лишь упрямый Дрейк продолжал верить в свою удачу. Вечером пинас в сопровождении пяти вооруженных шлюпок был послан к входу в гавань Сан-Хуана для промера глубин.

Вскоре Дрейку доложили, что в страшных мучениях умер капитан Клиффорд, скончался ночью, через некоторое время не стало и Брута Брауна. Дрейк, согласно одной из легенд, якобы сказал по этому поводу:

— Ах, дорогой Брут, я мог бы печалиться о тебе, но сейчас, увы, у меня нет времени разводить сантименты.

* * *

Между тем наступало время решительных событий битвы за Сан-Хуан.

Историк Губарев пишет: "В четверг 13 ноября, примерно в восемь часов утра, испанцы увидели английский флот напротив входа в гавань. Корабли стали на якорь возле островов Кабрас и Каньюэло; между ними и Большой землей проходил узкий канал, изобиловавший мелями. Пройти через него не рискнуло бы ни одно судно, поэтому жители города даже не позаботились о его защите. С места стоянки английского флота были видны фрегаты, укрывшиеся под защитой двадцати семи бронзовых орудий крепости Сан-Фелипе-дель-Морро и четырех пушек батареи Санта-Элена. Дрейк решил уничтожить их еще до начала штурма города, но сначала провел разведку побережья в западной части полуострова, подыскивая удобное место для высадки десанта. Этими действиями адмирал надеялся отвлечь внимание испанцев от фрегатов и перебросить часть сил к месту вероятной высадки английских войск. Дон Педро Тельо, которому была поручена охрана порта, отправил к генералу Санчо Пардо-и-Осорио просьбу прислать в указанный район дополнительные силы, что и было сделано: вечером на берег прибыл капитан Аугустин де Кандечо с тридцатью солдатами. Ночью к ним должны были присоединиться еще 50 солдат под командованием суперкарго Мартина Вомеро де Кааманьо.

С наступлением темноты флот англичан по-прежнему бездействовал, однако около десяти часов вечера испанцы вдруг заметили две дюжины вражеских шлюпок и пинасов, которые проникли в гавань, обогнув острова Кабрас и Каньюэло с юга. Каждое судно вмещало от пятидесяти до шестидесяти солдат и матросов. Крепость и батарея Санта-Элены открыли по ним огонь, и в то же время зажигательные снаряды англичан полетели в сторону испанских фрегатов. Корсары начали брать на абордаж фрегаты "Санта-Исабель", "Санта-Магдалена" и "Санта-Клара" и поджигать их, но испанцы яростно отбивались, одновременно гася очаги пожаров. Спустя час один из фрегатов — "Санта-Магдалена" — взлетел на воздух, озарив окрестности ярким светом. При взрыве часть команды погибла; те, кто уцелел, очутились в воде, включая капитана Доминго де Инсауррага (он добрался вплавь до фрегата "Санта-Исабель", которым командовал капитан Хуан Флорес де Рабаналь). Англичанам удалось выловить и взять в плен лишь боцмана Лопе Санчеса и четырех матросов.

Пожар на "Санта-Магдалене" озарил всю гавань ярким светом и позволил испанским канонирам и мушкетерам обрушить на шлюпки противника гораздо более прицельный огонь. Погибло полсотни английских солдат и матросов, еще 150 человек получили ранения разной степени тяжести; несколько шлюпок затонули, остальные отступили. Испанцы, преувеличивая свой успех, позже утверждали, что уничтожили девять или десять вражеских лодок и около четырехсот англичан, "не считая множества раненых". Свои потери они оценили в "сорок убитых или сгоревших, не считая небольшого количества раненых мушкетным огнем".

Это поражение, безусловно, нанесло ощутимый удар по боевому духу участников экспедиции, но Дрейк не хотел сдаваться. Утром 14 ноября, когда подул бриз с суши, флот снялся с якоря и начал двигаться в наветренную сторону от гавани. Испанцы, убежденные недавними маневрами Дрейка в том, что он собирается высадить на сушу десант, изо всех сил укрепляли береговые фортификации. Однако многоопытный Тельо заподозрил, что английский командующий готовится не к десантированию в западной части полуострова, а к тому, чтобы ввести весь свой флот в гавань. Поэтому он предложил немедленно затопить в проходе два лучших фрегата, чтобы перекрыть противнику доступ на внутренний рейд. Военный совет изучил предложение командующего эскадрой, но не захотел идти на предложенные жертвы. Тельо тем не менее продолжал настаивать на своем. В конце концов он убедил своих коллег пожертвовать двумя торговыми кораблями, нагруженными товарами, а затем, в случае крайней нужды, затопить и два лучших фрегата".

В четыре часа дня испанцы с тревогой увидели, как английская флотилия медленно потянулась к входу в гавань. Наступал решающий момент всей битвы за Сан-Хуан. На фарватере уже топили несколько судов, призванных перекрыть вход в гавань. Часть из них топили вместе с грузом и пушками, так как не было времени заниматься разгрузкой. Впрочем, впоследствии и пушки, и часть груза можно было поднять. Это была тяжелая, но неизбежная жертва.

Впрочем, эффект оказался впечатляющим. Увидев происходящее, Дрейк не рискнул продолжить прорыв в гавань, а приказал бросить якорь между портом и островком Кабрас. Английские капитаны собрались на совет. Дрейку хватило мужества признаться:

— Я ошибался, полагая, что оборона испанцев осталась на том же уровне, что и во время его предыдущего плавания в Вест-Индию. Так как прорваться в гавань нам не удалось, я предлагаю высадить войска в наиболее незащищенных местах Пуэрто-Рико и попытаться взять Сан-Хуан с суши.

— Должен решительно возразить против вашего предложения, сэр Фрэнсис, — ответил ему Баскервиль. — Я не первый год в армии и прекрасно вижу, что город прекрасно защищен со всех сторон, да и защищает его не толпа местных фермеров и их рабов, а профессиональные ландскнехты.

Раздались голоса:

— Мы не можем судить о силе фортов Сан-Хуана, пока не увидим их вблизи.

— В Вест-Индии больше нет городов, захват которых принес бы нам столько славы и богатства, как столица Пуэрто-Рико!

На это Дрейк мрачно ответил:

— Я приведу вас к еще двум десятков городов, которые более богаты и которые гораздо легче захватить!

— Что ж, — поддержал командующего генерал Баскервиль. — что касается меня, то я бы немедленно пожелал отправиться на поиски этих городов!

Но большинство собранных капитанов и офицеров были настроены более пессимистично. Один из них позднее признался: "Здесь я оставил все свои надежды на успех".

15 ноября тела сэра Джона Хокинса и сэра Николаса Клиффорда были торжественно опушены на дно в соответствии с морской традицией. По старой морской традиции их зашили в парусину, причем последний стежок парусный мастер сделал через нос умерших. К ногам их привязали пару ядер, чтобы тела нашли свой покой на дне и их не мотало по морю волнами. В знак траура на судах флотилии были поставлены "козлами" реи и дан залп холостыми зарядами.

В два часа пополудни недалеко от входа в гавань была замечена испанская каравелла. Несколько английских пинасов тут же погнались за ней. Предупрежденный об опасности пушечными выстрелами с батареи Сан-Херонимо-дель-Бокерон, капитан выбросил свое судно на отмель в районе пляжа Кангрехос и скрылся вместе с командой на берегу.

Понимая, что захватить Сан-Хуан он уже бессилен, Дрейк приказал капитанам выбирать якоря.

— Не стоит отчаиваться, ведь на войне как на войне! Попробуем поискать удачу в других местах! — сказал он, спускаясь со шканцев в каюту.

Утром следующего дня обрадованные испанцы увидели пустынное море. Образованный губернатор немедленно отрядил посыльные суда по всей Вест-Индии, послание было коротким: "Готовьтесь сражаться, ибо дракон уже здесь".

Данный текст является ознакомительным фрагментом.