ПУТЬ К СЧАСТЬЮ

ПУТЬ К СЧАСТЬЮ

Два года прошло с той поры, как под конвоем он покинул Акмолинск. И вот красный сокол степи снова в родном городе.

Сакен не заехал ни к родным, ни к знакомым, а прямо подкатил к дому уездного революционного комитета. И ко времени. Только что закончилось очередное заседание комитета, но еще никто не ушел. Сакена увидели, узнали. И первым подбежал, обнял Захар Катчеико, затем Жумабай Нуркин, Байееит Адилев. Каждый засыпает вопросами и, не дожидаясь ответа, начинает рассказывать сам. Шум, гвалт…

Катченко и Жумабай вытащили Сакена из плотного кольца знакомых и повели в кабинет комиссара Акмолинского ревкома Короткова. Там же находился и представитель Сибревкома Скворцов.

За Сакеном потянулись обратно в ревком и все, кто только что присутствовал на заседании. Слушали отчет Сакена о его скитаниях, неудачах, победах.

Короткое осведомился, где Сакен собирается жить. И если в Акмолинске, то, наверное, ему не мешало бы какое-то время отдохнуть после всех перенесенных мытарств.

Но от отдыха Сакен отказался. До него ли теперь! Ему не терпелось скорее взяться за новую работу.

И она нашлась. На этом же внеочередном заседании президиум Акмолинского ревкома назначил Сейфуллина помощником заведующего отделом управления ревкома. И уже назавтра нужно было браться за дела.

Акмолинск готовился к уездному съезду Советов. Через десять дней после своего приезда Сакен выехал по аулам. Мандат давал ему большие полномочия:

«Предъявитель сего помощник зав. отделом управления Садуакас Сейфуллинович Сейфуллжн командирован в Акмолинский уезд по делам службы.

Сейфуллину предоставлено право ревизовать все волостные, сельские и аульные ревкомы, в случае замеченных недостатков исправлять таковые, а в случае обнаружения преступлений и других аналогичных случаев со стороны должностных лиц — смещать, арестовывать и назначать новых.

Все должностные лица и советские учреждения обязаны оказывать тов. Сейфуллину всяческое законное содействие».

23 июля 1920 года съезд начал свою работу. Сакен был избран его председателем.

Прежде всего от имени съезда была отправлена телеграмма В.И. Ленину.

Продолжавшийся три дня съезд рассмотрел положение, создавшееся в Акмолинском уезде, избрал исполнительный комитет уездного Совета. 26 июля члены Акмолинского Совдепа избрали президиум исполнительного комитета. Председателем комитета был назначен Короткое, его заместителем и заведующим административным отделом — Сакен Сейфуллин, секретарем — Адилев, членами — Катчеико и Булочников.

Решения съезда были доведены до сведения жителей Акмолинска и уезда специальным приказом. В его редактировании Сакен принимал самое активное участие.

«Приказ № 1 Акмолинского уездного исполнительного комитета от 26 июля 1920 года.

Более двух лет рабочий класс и крестьянство Сибири страдало под гнетом реакции…

Наконец 23 июля в Акмолинске собрались делегаты — представители от трудового населения всего Акмолинского уезда, которые образовали Акмолинский исполнительный комитет.

Таким образом, волею трудового народа Акмолинский уездный исполнительный комитет приступает с 26 июля с.г. к исполнению возложенных на него обязанностей.

Исполнительный комитет предлагает населению оказать своим избранникам содействие, оказать поддержку во всех их начинаниях.

Исполнительный комитет торжественно, перед лицом всех заявляет, что он будет беспощадно бороться со всеми преступлениями вообще и скотокрадством в частности, будет охранять мир и спокойствие вверенных его попечению граждан.

Всякий обиженный найдет в комитете и его отделах справедливость, законность и защиту. Итак, за дело. Дадим попять врагам революции, что мы в состоянии построить свободную и новую жизнь трудящихся.

Помните, граждане, что от вас самих зависит ваше благополучие и успех возложенных на исполнительный комитет задач».

Сакен дневал и ночевал на работе. И может быть, потому, что раньше ему не приходилось занимать такие должности, он, даже имея секретаря, собственною рукою писал в книгу приказов административного отдела все распоряжения. Потом их размножали десятками и сотнями на пишущей машинке.

Много хлопот доставляли вновь прибывшие в Акмолинский уезд переселенцы. Нужно было следить за тем, чтобы их права не ущемлялись волостными Советами. Еще до издания вышестоящими инстанциями указа о защите прав женщин и запрещении калыма Сакен обратился в местные комитеты с письмом.

«Мною замечено, что все киргизское население Акмолинского уезда и до сего времени не расстается со старыми обычаями. Идет торговля девицами, за которых берут калымный скот, и выдают своих дочерей против их воли. Между тем беззащитные девицы по выходе в замужество начинают обжаловать свой незаконный брак, подают различные жалобы народным судьям о разводе, чем и обременяют канцелярию народных судей бумажной волокитой. Такие явления среди киргизов совершенно недопустимы. Ввиду этого приказываю: оповестить народонаселение о воспрещении выдачи киргизских девиц против их желания и, кроме того, отменить калым». Этим приказом Сакен положил начало осуществлению в Казахстане мероприятий по защите гражданских прав казахских женщин.

В августе 1920 года разгорелась работа по подготовке к Всеказахстанскому учредительному съезду.

1 сентября в городе Петропавловске должен был состояться Акмолинский губернский съезд. Назначенный председателем губернской избирательной комиссии редактор газеты «Кедей сузы» («Слово бедняка») Мукан Айтпенов телеграфировал, что «15 сентября будет созван Всеобщий киргизский съезд в Оренбурге. Персонально приглашены активные революционеры, среди которых С. Сейфуллин. Пусть готовится».

По этому поводу в уездном исполкоме состоялся специальный разговор. Несмотря на то, что Сакен был избран делегатом не только на краевой, но и губернский съезд, решено было его никуда не посылать. Уж очень он был загружен работой, да и заменить некем.

7 сентября председатель исполкома Короткое дал телеграмму о том, что исполком не может послать на съезд Сейфуллина и Ашима Омарова.

Спустя несколько дней, 15 сентября, от Мукана Айтпенова была получена краткая и категоричная телеграмма: «Присутствие Сейфуллина на съезде Оренбурга обязательно, замените Алиевым временно».

Короткой и на сей раз не собирался отпускать таких нужных ему каждодневно работников. Сакен и Ашим решили ехать на съезд, направив Короткову оправдательную записку.

«Мы, Сейфуллин и Омаров, вопреки Вашей телеграмме выехали на Всеобщий киргизский съезд. Нас заставила важность данного съезда в смысле официального объявления Киргизской республики «Казахстан», на основе коренных заданий Советской власти, каковые могут быть лишь проведены в жизнь партийными товарищами. Это раз.

2) Долг партийных идти навстречу постановлениям съезда Советов и присутствовать на решающих съездах, дабы не дать противоположно высказываться съезду.

3) Мы уверены, что самым революционным городом Казахии является и являлся г. Акмолинск, и съезд в большинстве случаев будет прислушиваться к голосам представителей Акмолинского уезда. Поэтому, вторично повторяем, вопреки Вашей телеграмме, дабы не дать съезду отвернуться от представителей Акмолинского уезда, вынуждены были выехать и выехали 15 сентября с. г.».

На Учредительный съезд, который должен был водрузить флаг Казахской республики, приехало более 200 делегатов.

Сакен встретил здесь своих старых единомышленников — заведующего казахско-татарским отделом Сибирского бюро РКП (б) Абулхаира Досова, Жанайдара Садуакасова, Мухтара Саматова, Сабыра Шарипова из Омской организации, Ныгымета Нурмакова из Каркаралы. Самыми большими делегациями были Оренбургская и Тургайская. Сакен узнал, что и Мухаметжан Сералин, бывший редактор «Айкапа», делегат, а ведь с тех пор, как закрыли журнал, о Сералине ничего не было известно.

Сакен знал его давно, но знал заочно. И вот теперь представилась возможность познакомиться. Когда он спросил о Сералине какого-то казаха, тот указал на человека средних лет, очень смуглого и довольно-таки полного. Сакен подошел, поздоровался.

— Не узнаю вас, джигит мой!

— Верно, раньше мы не встречались. Меня зовут Садуакас Сейфуллин.

Мухаметжан начал вспоминать. И с трудом вспомнил сборник «Минувшие дни».

— Если не ошибаюсь, кажется, ты поэт, милок?

— Было такое, увлекался когда-то. — И Сакен рассказал, что в «Айкапе» были опубликованы его несколько стихотворений.

1920 год. 4 октября. В шесть часов вечера в самом большом зале Оренбурга — в клубе имени Свердлова начал свою работу первый съезд.

Все выглядит празднично. Председательствующий поздравил делегатов и приглашенных с началом работы Учредительного съезда и сообщил, что военно-революционный комитет, до сего времени руководивший казахским краем, слагает с себя все полномочия и передает их съезду.

Была оглашена повестка съезда. Она состояла из 14 вопросов. Затем слово предоставили выступающим с приветствиями. Первым от имени Сибирского бюро РКП (б) выступил Абулхаир Досов:

— Ни Февральская революция, ни сухопутный адмирал Колчак, ни Деникин не дали свободу казахскому народу. Настоящую свободу нам дала Октябрьская революция, — начал он. Закончил же свое выступление пламенным приветом от имени народов всей Сибири.

После него выступил с приветствием от имени комсомола — Смагуд Садвакасов. Через некоторое время на трибуну поднялся Торежанов, чтобы выразить пожелания бедняков.

— Мы не умеем говорить много. Народу нужно спокойствие, скоту — угодья, для посева — земля. Все это сейчас дает нам наша власть. Только бы и дальше так продолжалось. Новая жизнь строится не в один день. Если правильно, толком будете руководить этим строительством, считайте, что наша бедняцкая мечта исполнена.

После утверждения мандатной и редакционной комиссий были созданы административная, военная, земельная, экономическая комиссии. Административной комиссии, в состав которой избран С. Сейфуллин, было поручено определить границы Казахской республики. И поэтому по составу эта комиссия была самой многочисленной.

Комиссии предстояло работать в контакте с представителями Туркестанского края и Астраханской области, где также проживало немало казахов. Необходимо было обсудить вопрос о создании специальных представительств Казахской республики в РСФСР, ТурЦИК, БашЦИК.

Продолжавшийся в течение восьми дней съезд юридически узаконил создание Казахской Автономной Советской Социалистической Республики, приняв директивы, наметившие пути ее дальнейшего развития. 75 человек были избраны членами Центрального Исполнительного Комитета Казахской АССР.

После окончания заседаний съезда членам Исполнительного комитета были вручены красные книжки.

Сакен с недоверием, гордостью, даже трепетом прочитал:

КССР

Российская Советская Федерация

Киргизский Центральный Исполнительный Комитет съезда Советов рабочих, трудового киргизского народа, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов.

Временный членский билет № 60

Предъявитель сего тов. Сейфуллин избран Всекиргизским съездом Советов первого созыва членом Киргизского Центрального Исполнительного Комитета съезда Советов рабочих, трудового киргизского народа, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов, срок от 12 октября 1920 по 12 января 1921 г,

13 октября состоялось первое заседание членов Центрального Исполнительного Комитета Казахской АССР, где был избран президиум, который должен был заниматься конкретными делами. В его состав единогласно были избраны Мендешев (председатель), Радус-Зенькович, Акулов, Алманов, Сейфуллин, Киселев, Жанайдар Садуакасов, Габдулла Бокейханов, Досов, Джангильдин.

Назавтра президиум КирЦИК приступил к решению конкретных дел, рассмотрел вопрос о создании представительств в РСФСР, Туркестанской, Башкирской республиках, в Астраханском исполнительном комитете и Сибирском ревкоме.

Представительство в Сибревкоме особенно волновало членов Исполнительного комитета Казахской АССР. Сибревком претендовал на ряд уездов, примыкавших к Омскому округу, но заселенных в основном казахами. Естественно, что в Сибревкоме должен быть такой представитель, который мог бы самостоятельно решать вопросы и руководить работой в этих Казахских областях.

Хотелось заглянуть в родной аул, но президиум КирЦИК издал постановление, в котором говорилось: «Ввиду необходимости немедленно приступить к работе членам президиума Мендешеву, Досову и Сейфуллину отпуска не предоставлять».

Этим же постановлением Сакен был утвержден председателем земельной комиссии и членом редакционной коллегии.

Жанайдару Садуакасову, С. Сейфуллину и Турганбаеву КирЦИК поручил:

«1) Временно до организации государственного издательства все литературные издания на мусульманском языке должны проходить через редакционную коллегию и без ее визы не подлежат напечатанию в типографиях полиграфотделов; 2) улучшить издание газеты «Ушкун»,[38] изменив название, увеличив тираж и формат».

Замелькали дни. Как будто похожие один на другой, и в то же время каждый приносил и свои радости и горести. Сакен то в Букеевской орде проводит губернское совещание по перевыборам, то тщательно готовится к поездке в Самару, в Волжский военный округ.

Все личное отошло в сторону. И даже поэзия. Болезнь укладывает в постель, но как только смог стать на ноги — новое задание.

Сакен предупреждал, что трудно будет сговориться с Сибревкомом о судьбах Акмолинской и Семипалатинской областей, и оказался прав.

Президиум КирЦИК после дебатов вынужден был принять решение:

«1. Принятое президиумом положение представительства по управлению Акмолинской и Семипалатинской областями никакому изменению не подвергать; все предполагаемые в нем Сибревкомом изменения отклонить.

2. Точного срока присоединения не указывать.

3. Делегаты VIII съезда пусть решают в Москве.

4. Командировать тов. Сейфуллина специально как представителя от Акмолинской и Семипалатинской областей, знакомого с тамошними условиями и с положением дел, для выяснения и отстаивания совместно с представителями КССР тов. Мендешевым и Радус-Зеньковичем вопроса о немедленном присоединении означенных областей в Киргизскую республику».

С этим постановлением в портфеле Сакен отправился в Москву.

Первый раз в Москве. Сакену побродить бы по столице, посмотреть на нее, побывать в театрах, встретиться с поэтами. Куда там! Едва разыскал представительство Казахской республики, как на него накинулся: Сейткали Мендешев.

— Ну как там у нас? Ты же не должен был ехать сюда. Что случилось?

— Все в порядке, Саке! Так, из-за капризов Сибревкома пришлось ехать, — начал объяснять суть дела Сакен.

— Погоди.

Сейткали побежал в соседнюю комнату. Пришел Радус-Зенькович.

— Завтра с докладом выступит Ленин. Тебе приходилось когда-нибудь видеть этого человека? — спросил Радус-Зенькович, глядя на Сакена.

— Конечно, нет. Но как мне хочется увидеть, услышать Ильича!

Сейткали подошел к телефону и долго говорил с кем-то из аппарата ВЦИК.

— Тебе обещали пригласительный билет.

Большой театр. Сакен любуется тяжелой люстрой, бархатным занавесом, ярусом лож и балконов. Тускло горит свет, но это не может испортить радостного настроения.

В зале взрыв оваций. Сакен взглянул на сцену и увидел, как к трибуне торопливо подошел Владимир Ильич.

Из-за высокой трибуны видны только его голова и грудь. Говорит быстро, четко, ясно.

Он излагает основные идеи знаменитого плана ГОЭЛРО. Это звучит как сказка. Но в нее веришь, так убежденно говорит вождь и так велика уверенность его самого в осуществимости грандиозного плана.

В представительстве Сакен застал Сейткали Мендешева, разбирающего кучу газет и журналов. Увидев Сейфуллина, поманил его пальцем.

— Кто такой Манап Шамиль? — Вопрос смутил Сакена. — Ничего от Букейхановых не оставил. Ты это видел? — Сейткали показывал номер газеты «Жизнь национальностей» от 25 ноября 1920 года.

Сакен прочел шапку «О киргизской интеллигенции», затем шли подзаголовки: «Групповщина среди киргизской интеллигенции», «Вчерашние «революционеры» Казахстана». Перед статьей краткое предисловие: «С небольшими изменениями публикуем помещенные в акмолинской газете «Красный вестник» 24 августа и 14 сентября две статьи. Эти статьи могут послужить материалом для исследования роли киргизской интеллигенции в революционном движении и строительстве. Автором обеих статей является Манап Шамиль».

— А что, разве есть еще в Акмолинске джигит, который лучше тебя владеет русским языком, Сакен? — спросил напрямик Сейткали.

— Стало быть, да…

— Ну кто же все-таки этот Манап Шамиль?

— Сейтеке, ну зачем это вам?

— Вот как, оказывается, это ты! Поздравляю! Это тебе не шуточки — публиковаться в союзной газете. Наверное, суюнчи[39] будет моим. Ведь я первым увидел, — пошутил Сейткали.

После окончания съезда Сакен Сейфуллин встретился с Калининым. Всесоюзный староста посоветовал создать чрезвычайную комиссию и обещал направить в Сибревком соответствующее отношение.

16 февраля 1921 года комиссия была создана. Однако Сибревком на уступки не шел.

Члены комиссии КирЦИК написали докладную В.И. Ленину и М.И. Калинину, изложив суть дела.

Только 10 мая было принято решение о присоединении с 9 мая Акмолинской и Семипалатинской областей к Казахской республике.

Давно не был Сакен в родных краях. И вот решил съездить. В начале июня отправился в путь. На остановках рассказывал аульчанам о положении Казахской республики, проводил перевыборы в уездах, волостях. В свободную минуту написал стихотворение «На небе» — посвятил его Абдулле Асылбекову.

Сделав короткую остановку в Акмолинске, 25 июня добрался до Караганды. Здесь он знакомился с жизнью рабочих, мысленно представляя прошлое этого края, пережившего немало трудностей. Написал стихи и песни, посвященные рабочим Нильди, Спасска, Караганды. И отправился в свой аул.

Не успели родные и близкие налюбоваться на своего Сакена, как 11 августа пришла телеграмма: «Сообщается, что член КирЦИК Сейфуллин назначен президиумом представителем КирЦИК на Акмолинский губсъезд. В случае отсутствия Сейфуллина немедленно известите его прямому проводу. Секретарь КирЦИК Досов».

Сакен тут же приехал в Акмолинск, но здесь его свалил тиф. А телеграммы и радиограммы из Оренбурга все еще разыскивали Сакена. «Передайте члену президиума КирЦИК Сейфуллину, что президиум КирЦИК предлагает ему немедленно по окончании губсъезда выехать Оренбург тчк Вопрос усиления работниками передан обком».

Как обидно снова лежать в больнице, снова быть не у дел. Слабость, глаза ввалились, остались одни кости.

Вышедший из больницы в конце ноября Сакен узнал от акмолинских делегатов, вернувшихся со II съезда Советов, что он избран членом КирЦИК, но не вошел в состав президиума и назначен для работы в области литературы.

Сакен прежде всего решил поправить здоровье и вернулся в свой аул.

2 июня Сакена пригласили на заседание Совета Народных Комиссаров. Здесь он узнал о том, что его намечают назначить заместителем комиссара по просвещению. 13 июня состоялось соответствующее решение президиума областного комитета РКП (б). Но засевшие в аппарате алашординцы всячески саботировали это решение. Потребовалось специальное постановление ЦИК КирАССР: «Слушали… 4. Утверждение членом коллегии и зам. наркомпроса КирАССР тов. Сейфуллина… Постановили: Тов. Сейфуллина членом коллегии и замнаркомпроса по организационно-административной части утвердить». После этого некоторые вынуждены были освободить занимаемые посты.

28 июля в Центральном Исполнительном Комитете состоялось расширенное заседание с участием руководящих работников областного комитета партии, где был рассмотрен вопрос о развитии печати Казахстана. В том числе вопрос об улучшении работы газеты «Енбекши казах» и журнала «Кызыл Казахстан» («Красный Казахстан»), Была утверждена специальная редакционная коллегия в составе А. Асылбекова, А. Байдильдина, С. Сейфуллина, Т. Жургенова, ответсекретаря Б. Алдангарова. Сакен был назначен редактором газеты «Енбекши казах».

3 августа комиссия во главе с С. Сейфуллиным рассмотрела порядок издания книг и брошюр. Было принято постановление о том, что в связи с недостаточностью средств издавать в первую очередь те произведения, которые имеют особую важность и могут быть реализованы.

Назавтра на объединенном заседании КирЦИК, областного комитета РКП (б) и Кирпрофбюро ВЦСПС Са-кену был вручен следующий мандат:

«Предъявитель сего, есть действительно заместитель) народного комиссара просвещения К(А)ССР тов. Сейфуллин, который командируется в гор. Петропавловск для руководства и проведения перевыборов Советов в Акмолинской губернии в качестве уполномоченного КирЦИК и Киробкома РКП как председатель губизбиркома.

Тов. Сейфуллину как председателю губизбиркома предоставляется право проверять работу профессионально-партийных организаций и Акмолинского губисполкома и его отделов и давать соответствующие указания и распоряжения по линии НКВД.

Тов. Сейфуллин как уполномоченный КирЦИК и Киробкома РКП имеет право вести переговоры по прямому проводу, подавать телеграммы по лит (ерам) «А» п «Б», получать вне очереди билеты на проезд по железной дороге, а также должны предоставляться вне очереди лошади или автомобили.

Просьба всем советским учреждениям и парторганизациям оказывать тов. Сейфуллину законное содействие при выполнении возложенных на него задач, что и удостоверяется подписями и приложением печати».

В самый канун отъезда из Оренбурга Сакен написал в газету «Енбекши казах» статью «Нынешние выборы Советов», где подчеркивал:

«Баи, которые не смогли примкнуть в первые годы больших изменений к какой-либо группе, похожи на лошадей, выбывших из табуна. Это они сеяли вражду между людьми. И теперь опять взялись за свои темные дела». Сакен разоблачал всякие ухищрения баев: «Трудящиеся казахи, вы должны понять, что являетесь хозяевами новой жизни, не бойтесь приспешников баев, толстосумов. Объединившись, выбирайте в исполкомы своих людей. Хватит вольничать баям и мирзам. Давно сочтены их дни…»

На губернском съезде Советов Сабыр Шарипов, который хороню знал местное положение, был назначен председателем Акмолинского губисполкома.

Он и Захар Катченко задумали создать опорно-показательные казахские поселки, хотели посоветоваться с Сакеном, но того опять срочно отозвали в Оренбург. Уже на вокзале, на ходу, Сакен поддержал идею друзей, уверенный в успехе их начинания.

— Подумайте, на партийную конференцию и съезд Советов приезжайте с готовыми предложениями. А я попробую подыскать людей, которые поддержат вас со стороны КирЦИК и Совета Народных Комиссаров, — сказал Сакен.

…После того как его назначили редактором газеты «Енбекши казах» и членом редколлегии журнала «Кызыл Казахстан», Сакен активно включился в журналистскую работу. Почти через каждые два дня публикуются его статьи под именами «Манап Шамиль» или «Сакен». Он призывает граждан писать о своих нуждах в газеты и журналы, разъясняет им, что «казахские рабочие, бедняки должны читать газеты и журналы», потому что «человек, не читающий газеты и журналы, — слепой, невежда». «Человечеству нужны две пищи: первая — для организма, другая — духовная. Самая важная духовная пища — чтение газет, журналов и книг».

И до начала III съезда и во время его работы напряженно трудилось бюро областного комитета РКП (б). Секретари обкома Коростелев и Асылбеков, члены бюро Мендешев и Вайнштейн никак не могли уговорить Саке-на принять должность председателя Совета Народных Комиссаров.

— Сакен, замучил ты нас своими и устными и письменными заявлениями во время первого съезда, отказываясь от выдвижения тебя в президиум КирЦИК. Почему ты избегаешь работы? — огорченно говорил Сейткали.

А секретарь обкома Коростелев отрезал:

— Товарищ Сейфуллин, я считаю ваше поведение не партийным. Если избегаете работы, то зачем вступили в партию? Каждый должен работать по мере возможности. Мы считаем, что вы справитесь с должностью председателя Совета Народных Комиссаров. Придет еще время и для ваших стихов. Прежде всего прошу не забывать о том, что мы должны думать об интересах народа.

По пути к гостинице и Абдулла «прорабатывал» Сакена. Откровенно и резко разговаривали друзья, пережившие вместе все «блага» анненковского «вагона смерти». Но говорили от чистого сердца, доброжелательно. Сакен, как всегда, шутил, а Абдулла хмурился. Он приложил много сил, чтобы отстоять на бюро свое мнение о назначении Сакена председателем, а теперь вот, полюбуйтесь, отказывается. Как же тут не сердиться?

В заключительный день съезда Сакен вновь был выбран членом КирЦИК. На собрании фракции он был выдвинут на должность председателя Совета Народных Комиссаров. Только было хотел возразить, но его перебил Коростелев:

— Знаем, товарищ Сейфуллин, но это вам наше партийное задание, — отрезал он.

И вот Сейфуллин — член большого и малого президиума Центрального Исполнительного Комитета, член бюро областного комитета РКП (б) и председатель Совета Народных Комиссаров.

Но никто не освобождал Сакена от должности редактора «Енбекши казах». Казалось, на газету Сейфуллин уже не может выкроить из своего бюджета времени ни одной минуты. Но он выкраивал. И не только редактировал газету, но и по-прежнему часто на ее страницах выступал со статьями. И эти статьи прежде всего касались вопросов хозяйственного строительства и развития Казахской республики.

Нет дня, когда бы в Совете Народных Комиссаров не проходили заседания с обсуждением хозяйственных вопросов. Трудно разобраться во всех тонкостях экономических проблем, стоящих перед казахским народом. И часто решение этих проблем тормозится отсутствием нужных, знающих людей.

X съезд партии поставил всю страну на рельсы новой экономической политики.

Приободрились баи и кулаки. Им кажется, что вновь наступило их время.

Но по-иному думают Сакен и большевики. Совет Народных Комиссаров пристально следит за развертыванием животноводства на новой научной базе, увеличением запашки, восстановлением фабрик и заводов, развитием государственного сектора в народном хозяйстве.

Занятый неотложными делами, Сакен и не заметил, как подошел день пятилетия Октябрьской революции.

Ответственный секретарь газеты «Енбекши казах» Беимбет Майлин нес всю тяжесть по перестройке работы газеты и журнала «Кзыл Казахстан». Только при особой необходимости он звонит Сакену или приходит сам. Статьи, которые вызывают какое-либо сомнение, показывает Сакену. Но дорожит временем предсовнаркома…

Сакен с уважением и расположением относится к Беимбету. Ему особенно нравится острота его пера и хватка.

Сакен не только сам пишет в газету. Но и народных комиссаров теребит постоянно. Однажды, собрав их, он сурово заметил:

— Журналисты в обиде на вас. Не пишете вы статьи. Каждый из вас обязан по своим отраслям хозяйства писать в газету. Вы стали забывать о том, что на этот счет есть специальное постановление обкома и КирЦИК. Если еще раз поступит на вас жалоба — привлечем к ответственности!

Уже далеко за полночь. Позади трудный день заседаний, телефонных разговоров, неотложных решений. А ночью, дома, когда усталая голова сама ищет подушку, Сакен склоняется над письменным столом. Поэт сменил жанр. Теперь он публицист. Статья об Октябрьских торжествах, еще одна — «О тех, кто сложил голову за Октябрьскую революцию». Сакен выполняет завет Бакена Серикбаева — написать о тех, кто делал революцию, кто погиб в борьбе.

«Многие казахские сыны сложили голову за Октябрьскую революцию, за лозунг казахской бедноты, с их знаменем в руке, это Шаймерден Альжанов,[40] Бакен Серикбаев, Искак Кобеков, Адильбек Майкотов, Нургаян Бекмухаметов, Хаким Маназаров, Нургали Кулжанов, Амангельды Иманов…» Они сложили свои головы за свободу трудящегося народа, за их счастье. Это жертвы священной мечты человечества!.. Дорогие, незабвенные товарищи! Вы погибли, но ваки священные имена вечно живы! Не погибнут ваши мечты! Пусть будет вам земля пухом, братья мой!..

Долг оставшихся в живых — увековечить имена этих жертв. Для этого необходимо некоторым школам, медресе, учебным заведениям, улицам Казахстана присвоить их имена. В этом должны принимать участие все товарищи. Если мы осуществим это, значит, мы выполним свой долг перед ними».

Казалось, сам он уже отдал этот долг. Но едва поставил последнюю точку — понял, нет, только начинает его отдавать.

Их заслуги нельзя отметить одной лишь статьей, они — достойны целой книги. Надо создать товарищам по тернистому пути вечный памятник. Это его долг на всю жизнь.

В ту пору очень увлекались всевозможными анкетами и характеристиками, составление которых отнимало много времени и злило Сакена. Ему приходилось постоянно писать характеристики на своих подчиненных. Писали характеристики и на него самого. Вот одна из них, составленная первым секретарем обкома РКП (б) Г.А. Коростелевым 17 ноября 1922 года.

«Тов. Сейфуллин — один из малочисленных твердых коммунистов-киргизов. Практика в советской работе средняя. Хороший литератор на киргизском языке. В настоящее время по выбору занимает должность предсовнаркома. С должностью С. Сейфуллин справляется. В прошлых должностях тов. Сейфуллин проявил достаточное… умение подбирать работников и руководить ими. Отношение к подчиненным вообще и к партработникам хорошее. Дисциплинированный член партии. Марксистски подготовлен путем самообразования. В политической обстановке быстро ориентируется. Политически устойчив. Никаких уклонов от большевизма не было. Энергичный, настойчивый в проведении принятых решений. Владеть собой и признавать свои ошибки умеет. Наклонностей к склокам и группировкам нет».

В тот же самый день, которым помечена эта характеристика, как бы оправдывая ее, Сакен отнес в редакцию статью, в которой он, представитель малочисленной еще когорты образованных, преданных делу партии казахов, призывал свой народ учиться и учиться, чтобы в десять-двадцать лет нагнать наиболее развитые народы.

Он пишет целый ряд статей, пронизанных одной мыслью: «Каждый казах должен думать об учебе!»

«Если просвещенные слои народа, руководители не будут заботиться об образовании казахов, если дети не будут учиться, то будущее поколение молодежи проклянет этих руководителей. Каждый казах должен думать об учебе.

Если казаху раньше учеба нужна была один раз, то сейчас потребуется тысяча раз. Казах должен думать о своем будущем».

Сколь широк диапазон вопросов, которые приходится решать Совету Народных Комиссаров и его председателю, Сакен убедился уже в первые месяцы работы. Но, пожалуй, самым главным, самым больным был вопрос о деньгах. Где взять средства для строительства заводов и фабрик, школ, больниц? Налоги с нэпманов, прибыли от концессий поступают в общесоюзный бюджет. Фондов не хватает. И часто предсовнаркома и сотрудники его аппарата по три-четыре месяца сидят без зарплаты.

Бывали моменты, когда и в шутку и всерьез приходилось ссориться с комиссаром финансов Майминым, будто все беды исходят от него.

Старый друг, а ныне председатель Акмолинского губисполкома Сабыр Шарипов добился-таки своего, провел через президиум губисполкома решение об опорно-показательных поселках казахов. И привез это решение предсовнаркому. Шарипову нужны деньги. И немалые.

Сакен стал читать:

«Организовать группу совершенно разоренных бедняков киргизов в показательные поселки. Этим достигаются две цели: во-первых, часть голодных будет накормлена, спасена от смерти, во-вторых, это даст толчок остальным киргизам переходить к оседлости.

В 1923 году образовать всего лишь четыре поселка в Петропавловском, Кокчетавском, Атбасарском и Акмолинском уездах до 100 дворов в каждом. Снабдить эти поселки сельскохозяйственным инвентарем, семенами, продовольствием до нового урожая, лесными материалами, денежными ссудами… Весь скот, собранный с кирнаселения в помощь голодающим, передать в фонд этих поселков. Для каждого поселка считать максимальной цифрой до 100 хозяйств, а для четырех поселков 400 дворов, для чего требуется на первое время…» Далее следовал перечень необходимого, а затем шла постановляющая часть.

Сакен все прочел с большим вниманием. Кончил читать, не выдержал:

— Сабыр абзи,[41] это же настоящее революционное мероприятие! Молодец, абзи, молодец!

Вот тут, воспользовавшись моментом, и подсунул Сабыр предсовнаркому бумагу.

— Подпиши, пожалуйста, вот это…

— А что это такое?

— Пока пять тысяч!

— Что? Деньги?

— Нет, хлеб!

— Подожди, Сабыр абзи! Надо подумать.

— Мы уже подумали. Собрали весь инвентарь, транспорт, теперь нужен хлеб. Без хлеба никто в поселок не поедет.

— А известно, где будут расположены поселки?

— Примерно. В Петропавловском уезде намечаем заимку Баженовка. А в Кокчетавском уезде расположим поселок у озера Жокей. Там рядом золото, может быть, в дальнейшем создастся промышленный центр.

В Акмолинском же уезде правильнее будет построить поселок прямо в гуще казахских аулов. Наиболее подходящее место для этого — Кургальджин. Этот поселок послужил бы примером по ту сторону озера — твоему аулу, а по эту — Улытау. Пока только неизвестно, где будем располагать поселок в Атбасарском уезде. Для этих четырех поселков создан специальный отдел, руководить которым назначили Захара Катченко. Ну, теперь подпишешь эту бумажку? — полушутя-полусерьезно сказал Сабыр.

— Сабыр абзи, почему не получить все сразу?

— Не дадите…

— Если желаете, то берите все сразу. На такое благородное дело ничего не жалко! — сказал Сакен и поставил визу на 10 тысяч пудов хлеба.

— А деньги?

— Этот вопрос решу после приезда из Москвы, а пока нет никаких возможностей.

Если бы кто-либо из посторонних случайно заглянул на квартиру председателя Совнаркома в этот вечер 13 декабря 1922 года, то, наверное, не поверил бы своим глазам и ушам. Сейфуллин сидел с домброй и с увлечением распевал свой любимый кюй Тока.

Напротив предсовнаркома пристроился уже немолодой человек с нотной бумагой на коленях.

Сакен поет, а его единственный слушатель торопливо выводит нотные знаки. Пение прерывается рассказами. Сакен популярно повествует о создании только что исполненного кюя.

Этот слушатель — Александр Викторович Затаевич, собиратель казахской народной музыки, знал, к кому обратиться.

Только не знал он, что предсовнаркома — создатель превосходнейших песен, а потому и не попросил их исполнить.

Сакен же промолчал. Ему казалось, что если он запоет свои песни, то это будет нескромно.

Перед тем как Сакену выехать на Всероссийский съезд, к нему пришел начальник Казахского государственного издательства А. Богачев. Когда он показал Сакену его собственные книги: «Неукротимый скакун», «На пути к счастью», «Красные соколы» — Сакен радовался, как дитя.

Всегда приятно, когда твой труд выходит в свет в виде книги, но будь эта книга и не его, а другого, он все равно бы радовался. Ведь это были первенцы новой казахской литературы, первая продукция казахского издательства.

Богачев несколько омрачил радость Сакена.

— Садуакас Сейфуллинович, вы крестный отец казахского издательского дела. Вы оказали нам большую помощь, находясь на посту комиссара народного просвещения. Думаю, что и теперь вы не откажете нам.

— Вы очень хитры, товарищ Богачев! Специально прихватили с собой эти книги, не так ли?

— Понимайте как знаете. Помните, недавно вы обратились через газеты «Енбекши казах» и «Степная правда» к казахским писателям и литераторам.

Многие уже пишут письма-заявки. Но мы испытываем производственные нужды. Не хватает мусульманских шрифтов, поэтому даже маленькие брошюрки приходится несколько раз перебирать. Вы же собираетесь в Москву, решили бы заодно вопрос о получении шрифта из Казани и Уфы. Это раз. Во-вторых, нет у нас наборщиков-специалистов. В-третьих, нет денег для оборота. Работникам с трудом иногда выдаем аванс. Есть среди них и такие, которые пугают, что уйдут.

— Архип Кузьмич, давайте начнем разговор с последнего. Сейчас из комиссариата финансов и копейки не выбьешь. Ведь конец года. Хотя вы и сдадите изданные вами книги в магазин «Знание», все равно сразу деньги не сможете получить, не правда ли? Давайте сделаем так: попробую выделить вам небольшую сумму по разверстке из средств на культурные мероприятия для каждой губернии. Только немедленно отправьте им книги. Договорились? Обещаю вам также, что с товарищами татарами и башкирами переговорю, а насчет наборщиков обсудим все по приезде.

В конце декабря Сакен выехал на Всероссийский X съезд Советов. Много у него вопросов, которые нужно решить в Москве. Особенно в финансовом комиссариате. Основная задача — добиться увеличения для Казахстана средств на новый год. Ведь из-за нехватки денег Сакен не мог пойти навстречу многим хорошим начинаниям.

В Москве шумно, торжественно. Москва как будто готовится к новым великим переменам.

Делегации с Украины, из Закавказья, Белоруссии с нетерпением ждут решения Всероссийского X съезда, потому что коммунистические партии национальных республик ставят перед Центральным Комитетом РКП (б) вопрос о государственном единстве трудящихся всех республик. Они привезли с собой решения съездов Советов своих республик об объединении на основе равноправия в Союз Советских Социалистических Республик (СССР).

На X съезде, который открылся 23 декабря 1922 года, в повестку дня был включен вопрос об образовании СССР. Избрали делегацию на I съезд Советов СССР. В числе подписавших 30 декабря договор об образовании СССР был и Сакен Сейфуллин.

Съезд подвел итоги пятилетнего существования Советского государства. На основе принятых на съезде деклараций и договора об образовании СССР было решено разработать проект Конституции.

Избранный членом Испольнительного Комитета Союза ССР — высшего органа власти, руководящего всей деятельностью Советов между съездами, Сакен участвовал в работе первой после съезда сессии, в выборах Президиума Центрального Исполнительного Комитета. Сессия Центрального Исполнительного Комитета РСФСР в связи с образованием в составе ЦИК СССР совета Национальностей приняла постановление о ликвидации самостоятельного народного комиссариата по делам национальностей.

В Оренбурге, как всегда, его ждали заботы, большие и малые. С созданием союзных учреждений неотложных дел заметно прибавилось. Приходилось в срочном порядке решать многие сложные вопросы. Но и несложные тоже требовали рассмотрения, а значит, и времени, и внимания Сакена.

В один из суматошных дней Сабыр Шарипов снова появился на пороге кабинета предсовнаркома. Опять протянул лист бумаги.

— А что это, Сабыр абзи?

— В прошлом году, чтобы лечить работников КирЦИК кумысом, купили несколько кобылиц. Сейчас без всякой надобности содержим двадцать четыре кобылицы с семнадцатью жеребятами. Думал отдать их в казахский поселок «Урнек», что в Баженовке.

— Вы советовались с Сейтеке?

— Он сказал, чтобы решил ты.

— Ойпырмай,[42] этот человек… — Сакен нехотя склонился над бумагой, написал в самом углу: «Разрешить отдать опытно-показательному казахскому поселку. Председатель Кирсовнаркома С. Сейфуллин. 2.1.23 г.». Вспомнил докладную Сабыра Шарипова об этих поселках. Хорошее начинание, пример для всех, подумал и взялся за перо. На чистом листе вывел крупно: «Казахский город», дважды подчеркнул. Сами собой написались строки: «Те, кто хочет, чтоб казахи встали в ряд народов с развитой культурой, должны скорее перейти к оседлой жизни, а не разговорами заниматься. Это исторически важное дело для быта казахского народа возглавил товарищ Сабыр Шарипов. Думается, что и в других краях Казахстана по примеру акмолинцев приступят к переводу казахской бедноты к оседлому образу жизни. Правительство Казахстана по силе возможности поможет в этом деле. Мы от души желаем, чтобы начатое хорошее дело увенчалось успехом!»

Закончил и отодвинул лист в сторону. Попозже надо будет передать Написанное в газету. Сейчас некогда — ждут другие, более спешные дела.

Именно в это горячее время на Сакена начали возводить хулу недруги. Они не могли придраться к Сейфуллину как предсовнаркому, здесь он был неуязвим. Зато чего проще очернить все его творчество поэта, драматурга, публициста.

В декабре 1922 года ташкентский журнал «Шолпан» поместил критическую статью на «Красных соколов». В этой революционной драме критиканы ничего путного не нашли. «Не заблуждайтесь, считая эту пьесу казахской. Последняя часть, в которой автор старается показать жизнь казахов, фантазия Сейфуллина, а не жизнь казахов. О будущем этой книги могу сказать только одно, что она едва ли займет какое-либо место в казахской литературе. Коль так, зачем представляться красным соколом? И герои этой книги, показанные поверхностно, едва ли могут называться соколами…»

Эта критика нашла поддержку в некоторых кругах Оренбурга.

— Камня на камне не оставили! — с затаенным злорадством говорили одни.

— Это еще что! — веселились другие. — Настоящий кувардак[43] увидите, когда заколем верблюда! «Красному соколу» так и надо!

Прочитав статью, Сакен огорчился. Хотя в этой критике было кое-что, над чем следовало подумать, недружелюбный тон ее глубоко его ранил. В самом деле, у кого не бывает недостатков? И сделай критик, пусть суровый, но беспристрастный разбор творчества Сакена — это было бы по справедливости, человечно, этично. Но он все малюет в один-единственный цвет — черный. Й это обидно.

Первой мыслью Сакена было ответить критику. Но потом, подумав, он решил, что самому это делать неудобно. Может, найдутся другие критики, которые заступятся за него.

Через десять дней пришел первый номер журнала «Полярная звезда», издававшегося в Москве. Журналом заинтересовались все. В этом номере была помещена рецензия на сборник стихов Сакена — «Неукротимый скакун» — еще злее той, первой, в журнале «Шолпан». Под статьей стояла подпись — Назир Тюрекулов.

Тюрекулов, мог ли Сакен не знать его, бывшего председателя ЦИК Туркестанской республики, секретаря ЦК Компартии Туркестана, всеми уважаемого человека.

Тем больнее было читать несправедливые слова: «Ведь говорю же: революция идет своей дорогой; а Сакен своей. Даже не обернется». Это по поводу стихотворения «В день айта». А дальше еще хлестче: «От нижесреднего поэта нижесредняя польза». Не в зачет пошла даже «Марсельеза казахской молодежи». Из 69 стихотворений, составивших сборник, критик не нашел и единого, достойного внимания. Похоже, он не допускает саму возможность для Сакена создать что-либо стоящее. «Если бы узнали, что оренбургский казах по имени Сакен высказал ценное мнение, в тот же день Сакена привезли бы из Оренбурга и поместили в музей».

Следует ли удивляться после этого, что и пьеса «На пути к счастью» не удостоилась ни единого доброго слова.

Сакен читал и не верил своим глазам. Неужто это ему советуют, «что бы он ни делал и о чем бы ни говорил — думать: что полезно для революции»? Как будто бы не об этом только все его помыслы.

Неужто это его книги, по мнению критика, не следует читать молодежи, ибо они вредят «истинному революционному воспитанию подрастающего поколения»? Словно не его «Марсельеза» стала любимой песнью строящей новую жизнь молодежи. Неужто и вправду предлагать его книги читателю — значит отбить у него охоту к чтению?

Сакен переставал понимать, что происходит. Может, полемический азарт завел критика так далеко, что он уже не разбирал, где друг, а где неприятель. Или кто-то тут поработал, подготовил соответствующим образом мнение о нем. У предсовнаркома немало тайных недоброжелателей — все еще не могут успокоиться те, кто некогда так ратовал за «Алаш-Орду». Порой казалось, что не рука Тюрекулова, а чья-то другая водила пером, из-под которого выходили все эти убийственные заключения.

На этот раз Сакену изменила его обычная выдержанность — как бы там ни было, он рвался в бой. Друзья с трудом удерживали его от опрометчивого шага.

— Оставь, Сакен! — говорили они. — Писать статью и пытаться таким образом обелить себя не дело. Ты написал книгу для того, чтобы ее читали, чтобы каждый мог высказать о ней свое мнение. Думаешь, что не найдется человек, который скажет свое справедливое слово? Не отчаивайся! Терпи!

И вот 2 февраля 1923 года газета «Енбекши казах» опубликовала доброжелательную рецензию на сакенов-ских «Красных соколов». Статья называлась «Первая ласточка». Автор ее Сака (псевдоним Арыстанбекова) писал:

«Октябрьская революция изменила политическую и духовную жизнь трудящихся казахов. Эти преобразования первыми почувствовала передовая часть общества, истинные сыны казахской бедноты. Они, сообразно новому течению, стали открывать новый путь в области литературы, высказывать новые мысли. Писатели, воспитанные на старых традициях, не могли идти в ногу с новыми политическими течениями и стали отставать, начали блуждать в потемках. Новое стало им непонятным, недоступным. Рожденный революцией новый путь — путь коллективизма…

Тех, которые стоят на новом пути, которые мыслят по-новому, пока еще мало, но в конце концов они возьмут верх. Это закономерное явление в истории литературы, сама жизнь заставит старое сдаться. Это закон жизни.

Один из представителей нового поколения писателей, поэтов — Сакен Сейфуллин. Если внимательно приглядеться к последним стихам, пьесам Сейфуллина, то нетрудно заметить, что в них нет встречающегося в стихах старых писателей «бахвальства», «символизации себя», «приравнения себя к льву, тигру», «ветрогонства», «гамлетизма». Герои Сейфуллина не один человек, а целые коллективы.

Теперь, — продолжал рецензент, — поговорим о замечательной большой пьесе Сейфуллина «Красные соколы». Если подойти к разбору пьесы не с позиции однобокой критики, подобной той, что опубликована в журнале «Шолпан», а доброжелательно, то мы увидим следующее: эта пьеса рождена революцией трудящегося класса, ее герои — весь трудовой люд. Чтобы не видеть этого, надо быть слепым… Короче говоря, «Красные соколы» — это начало новой эпохи в казахской литературе… Конечно, нелегко бороться со старым. Для этого потребуется немало сил, энергии. Не следует забывать, что появление нового, наподобие «Красных соколов», на литературном фронте тесно связано с Октябрьской революцией…»