КНЯЗЬ КУРАКИН

КНЯЗЬ КУРАКИН

Гудя промерзлым железом, швейцар в козьем тулупе мехом наружу отворил гремучие затворы ворот особняка князя Куракина и пропустил сани во двор. Высадив Бетанкура у парадного подъезда и громко щелкая концами вожжей, кучер направил экипаж к конюшне, рассчитывая, что лошадей там распрягут и накормят сеном.

Князь Алексей Борисович Куракин занимал должность министра внутренних дел, а в отсутствие князя Румянцева, посланного с дипломатической миссией в Париж, исполнял обязанности главного директора водяных коммуникаций. Первый разговор между Алексеем Борисовичем и Бетанкуром носил скорее светский, чем деловой характер.

— Как вы находите Россию? — приглашая испанца в кабинет, поинтересовался князь.

— Хорошая страна, только уж очень морозная, — зябко поёжившись и потирая ладони, ответил Бетанкур, как бы давая понять хозяину, что ещё не успел согреться.

Князь Алексей Борисович со своими подчиненными всегда был сдержанно сух, но Бетанкуру предложил рюмку водки для согрева. Испанец не отказался.

Вельможи закваски царствования Павла I, как правило, никогда не позволяли себе даже малейших шуток с нижестоящими. Но Августин де Бетанкур понравился князю Куракину. Алексей Борисович обладал умом, познаниями и способностями незаурядного государственного деятеля и легко угадывал талант и одаренность в других людях. Министр никогда не говорил монологами, чем злоупотребляли в то время многие высокопоставленные сановники. Князь терпеливо выслушивал любого собеседника, а затем уж соглашался или не соглашался с ним. В близком окружении министра хорошо знали, что Куракину можно противоречить и, если доводы аргументированы, он примет их. Поэтому не случайно канцелярия князя Куракина была заполнена лучшими людьми в приказном разряде: начальники столов и департаментов Министерства внутренних дел отличались в лучшую сторону от прочих российских чиновников. Но и работать им приходилось во много раз больше, чем другим.

Историческая справка

Россия в это время переживала не лучший период своей истории. По условиям Тильзитского договора она присоединилась к континентальной блокаде Великобритании страны, с которой имела длительные и прочные торговые отношения. Российские купцы, помещики, даже самые мелкие лавочники несли непоправимые убытки.

Ещё совсем недавно столичные газеты называли Наполеона «последней тварью». И вот русский царь сначала в Тильзите, а затем в Эрфурте обнимается и целуется с этой «тварью». Как следствие, цены на внутреннем рынке империи выросли, а экономическое положение населения значительно ухудшилось. Разочарование в русском обществе нарастало с каждым днем. Складывающаяся внутриполитическая ситуация прибавляла работы Министерству внутренних дел. Недовольных политикой Александра I становилось всё больше.

— Наши газеты почти ежедневно освещают испанские события, — подойдя к клетке с попугаем, сказал князь Бетанкуру. — Но новости из Мадрида доходят с двухмесячным опозданием. — Князь достал из кармана камзола с вышитыми орденскими звездами лорнет, поднес к глазам и стал внимательно рассматривать птицу. — Может быть, у вас есть свежие вести о том, что происходит сейчас на Пиренейском полуострове?

— К сожалению, нет, — скромно ответил Бетанкур. — Я покинул Мадрид значительно раньше и последние полгода жил в Париже.

— Ах, Париж! Ах, Франция! — театрально-восторженно заговорил царский вельможа и неожиданно для гостя выпустил попугая из клетки.

Ярко-красная птица, громко хлопая крыльями, сначала с бешеной скоростью залетала по кабинету, но, сделав два полных круга, быстро успокоилась. Села на специально предназначенную для неё висячую жёрдочку между книжными шкафами и засунула голову за спину, так что её не стало видно.

— Ах, как мне нравилась эта милая, добрая страна — Франция! — тяжело и грустно вздыхая, заходил по кабинету Алексей Борисович и, вдруг резко остановившись, протянул на разжатой ладони птице несколько сухих пшеничных зерен.

Попугай с недоверием посмотрел на них и отвернулся.

— Но после 1789 года все пошло прахом, — продолжил князь. — Власть во Франции захватили подлецы и мерзавцы. Не произойдет ли то же самое в Испании? — обратился он к Бетанкуру и, не дожидаясь ответа, сосредоточенно проговорил: — Я никогда не бывал в вашей стране, но она мне очень нравится. Испанцы, — министр внутренних дел сложил руки на животе, — честный и трудолюбивый народ. Вы со мной согласны?

— Конечно, согласен, — со сдержанным достоинством ответил Бетанкур. — Для меня Испания — не страна, а маленький континент. Вся её история — сплошная паэлья.

— Простите, — переспросил Куракин. — Какая паэлья?

— Паэлья — испанское блюдо, в состав которого входит практически всё: рис, мелко нарезанное мясо, рыба, креветки, мидии, лук, помидоры, щепотка шафрана, соль, перец, горох, острая колбаска чорисо, эстрагон или листья шалфея… При этом в каждой провинции Испании готовят свою паэлью. Поэтому, когда я слышу слово «испанец», для меня очень важно знать, откуда он: с севера или юга, из Кастилии, Арагона или Галисии.

— Неужели это так важно?! — задумался министр внутренних дел.

— Очень, — ответил Бетанкур. — Потому что вся история Испании — это большая паэлья. Сначала на Пиренейском полуострове жили иберийцы, потом греки, римляне, вестготы, арабы, евреи, цыгане… Испанцы перемешались так, что сегодня нет ни одного кастильца, в жилах которого не текла бы арабская кровь. Хотя все они тщательно скрывают это друг от друга.

— Все путешественники, прибывающие из Испании, обычно сообщают, что с самого начала инсуррекции большое внимание обратил на себя генерал Кастаньос. Это правда? — Князь неожиданно поменял тему разговора.

— Да, — согласился Бетанкур, — именно он возбудил всю Андалусию.

— И первым принял начальство над инсургентами. Мадрид очень высокого мнения об этом человеке. К тому же он принудил французского генерала Дюпона к Байленской капитуляции, — продолжил свои рассуждения Алексей Борисович.

— Совершенно верно, — подтвердил Бетанкур. — Дюпона называют «отважным генералом» за подвиг, совершенный в битве с австрийцами при Поццоло. Два года назад он спас от полного уничтожения корпус маршала Мортье под Кремсом, а в июне нынешнего войска под его командованием вошли в Кордову и полностью разграбили её. Мне больно об этом говорить, так как я очень хорошо знаю генерала Дюпона. Было время, когда мы часто встречались во Франции, а сегодня мой бывший друг и коллега Хосе-Мария де Ланц (с ним мы написали трактат о машинах и механизмах) является начальником департамента внутренних дел и префектом именно в Кордове. Мне жаль этого человека. И хотя у меня всегда были с ним непростые отношения, я всё же в 1802 году пригласил его на должность профессора математики в путейскую школу Мадрида.

— Вы же её и организовали? — вполголоса поинтересовался князь.

— Да. Вы, наверное, знаете, по корням я француз и всегда считал Францию своей второй родиной. Я прожил там несколько лет, получив в Париже превосходное образование. Но мне сегодня стыдно и больно за то, что творят в Испании французы, — это позор для всей цивилизованной Европы.

— Вы поддерживаете инсургентов?

— Я знаю, Россия заключила с Францией Тильзитский мир, и сегодня она союзница Парижа в борьбе против Лондона. Но хотя официальный Петербург, особенно на страницах газет, на стороне Наполеона, общественное мнение российской столицы полностью на стороне инсургентов. Дело восставших правое, победа будет за ними, — закончил Бетанкур.

— Вы правы, — согласился министр внутренних дел. — Однако о политике можно говорить сколь угодно долго, а нам нужно перейти и к нашим делам.

Напомним: в отсутствие князя Николая Петровича Румянцева Департамент водяных коммуникаций подчинялся Министерству внутренних дел, возглавляемому Алексеем Борисовичем Куракиным. Он принадлежал к древнему аристократическому роду, который вел начало от великих литовских князей Гедиминовичей.

Своим взлетом по карьерной лестнице Алексей Борисович был обязан старшему брату Александру, имевшему счастье воспитываться вместе с цесаревичем Павлом Петровичем (будущим императором Павлом I). 4 декабря 1796 года, меньше чем через месяц после кончины императрицы Екатерины II, Алексей Борисович был назначен Павлом I генерал-прокурором. А немного позднее, по совместительству, занял пост главного директора Ассигнационного банка.

Будучи генерал-прокурором, он собрал «уложенную комиссию» — три книги законов уголовных, гражданских и казенных дел и восстановил при Сенате школу юнкеров из дворян для обучения их правоведению. В 1797 году А.Б. Куракину пожаловали чин действительного тайного советника и наградили орденом Святого апостола Андрея Первозванного.

Но, как известно из истории царствования Павла I, сегодняшний первый фаворит завтра легко мог оказаться в ссылке где-нибудь в Сибири. Князь Алексей Борисович Куракин, в отличие от многих других придворных павловской эпохи, ещё легко отделался. 8 августа 1798 года его отстранили от должности генерал-прокурора, назначив сенатором, что означало большое понижение. А вскоре уволили уже со всех государственных постов. Царская немилость не обошла стороной и его старшего брата Александра, бывшего любимца Павла I. Он также был снят со всех занимаемых должностей.

После убийства Павла I в марте 1801 года в Михайловском замке в Петербурге уже в начале февраля 1802 года Алексей Борисович был призван Александром I на государственную службу. Куракин получил пост генерал-губернатора Малороссии. Он прослужил около шести лет и показал себя с самой лучшей стороны: за время правления провёл канал на реке Остре, с повышенным усердием заботился о народном образовании и здравоохранении.

Именно при Куракине начал карьеру Михаил Михайлович Сперанский. Сначала личный секретарь князя, он, по протекции начальника, пошел на повышение и был принят в Сенатскую канцелярию.

С 1804 года Алексей Борисович — постоянный член Непременного совета. Несколько раз ему даже доверяли исполнять обязанности председателя.

В 1807 году Куракин назначен министром внутренних дел. При этом, если ему позволяло время, он с большой охотой занимался вопросами образования и водными коммуникациями, хотя в последних разбирался слабо. Но работа эта почему-то ему всегда была интересна и очень нравилась. О транспортных задачах, стоящих перед Россией, он всегда рассуждал с государственной точки зрения.

— Знаете, откуда пошла земля русская? — глядя в глаза Бетанкуру, спросил он. А затем, прищурившись, неожиданно стряхнул правой рукой попугая с едва качающейся деревянной жёрдочки и стал с любопытством наблюдать, как птица опять залетала по кабинету. — Когда не было ещё Российского государства, на этой территории, на севере, жили славяне, а на юге — поляне. Между ними вятичи и кривичи… Как и сейчас, они не были похожи друг на друга. Даже язык у них тогда не был общим. Что же их объединило и заставило жить в одном государстве? Путь «из варяг в греки». Это случилось, когда ислам утвердил своё господство на Средиземном море. При таком соотношении военных и политических сил самым простым и безопасным путем из Европы на Ближний Восток оказался путь через Новгород и Киев. Вот что объединило два города! Путь «из варяг в греки» соединил воедино целую группу славянских племен и превратил их в европейское государство. Одно из сильнейших! Наши предки не упустили свой шанс и использовали его с толком. Они построили мост между Западной Европой и Византией, давшей нам культуру, религию и первую письменность. У скандинавов мы взяли оружие и боевую выучку. Сегодня перед нами стоят ещё более важные задачи — объединить всю Россию водными путями.

Глаза Куракина сверкали от восторга, казалось, он говорит не перед маленьким испанцем в своем рабочем кабинете, а выступает с пламенной речью перед царем и высшими чинами. Однако, быстро поняв неуместность своего пафоса, он осекся и уже более спокойно обратился к Бетанкуру:

— Мы очень рассчитываем на вашу помощь. В России в ближайшее время будет создана система духовных училищ четырёх степеней — академии, семинарии, уездные училища и приходские школы. И Михаилу Михайловичу Сперанскому пришла в голову замечательная мысль — открыть в Царском Селе лицей и что-нибудь вроде Мадридской школы дорог и каналов, о ней мне рассказывал перед отъездом в Париж князь Румянцев. Если не ошибаюсь, вы её основатель и первый директор?

— Совершенно верно, — подтвердил Бетанкур. — Но почему эта идея пришла в голову именно Михаилу Михайловичу, если о создании Школы путей и дорог в России мы размышляли ещё год назад в переписке с князем Румянцевым?

Вопрос Бетанкура Алексей Борисович оставил без ответа. Подобрав полы камзола, князь глубоко опустился в кресло, обтянутое красным штофом. Взяв со стола черепаховую табакерку, украшенную бриллиантами и эмалью, и зажав одну ноздрю указательным пальцем, он глубоко вдохнул табачную пыль.

— В начале следующего года, — продолжил он, — мы планируем создать комиссию, в неё, помимо вас, войдет начальник Департамента водяных коммуникаций Франц де Воллан, генерал-майор Завалишин и другие персоны. Комиссия займётся подготовкой проекта указа о создании корпуса гидравликов и строителей при Департаменте инженерных кадров для путей сообщения. В дальнейшем мы планируем создать Институт Корпуса инженеров путей сообщения и назначить вас или де Воллана его первым директором. Но нам кажется, у вас больше опыта в вопросах образования, чем у Франца Павловича. Если вы подготовите грамотный и всеобъемлющий проект, то я сам буду ходатайствовать перед Его Императорским Величеством о высочайшем его благоволении назначить именно вас первым директором Института Корпуса инженеров путей сообщения.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.