1. ВЫНУЖДЕННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ

1. ВЫНУЖДЕННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ

Главенствующим фактором, характеризующим революцию в военном деле, явилось создание ракетно-ядерного оружия. Здесь уместно сделать небольшое отступление, чтобы рассказать, когда и как появились ракеты и атомное оружие, а также пояснить вынужденную необходимость освоения их в СССР.

Начну, пожалуй, с Потсдамской конференции, которая проходила с 17 июля по 2 августа 1945 года вблизи Берлина, а делегации Советского Союза, США и Англии возглавляли соответственно И.В.Сталин, Трумэн и Черчилль[40].

16 июля 1945 года, в канун открытия конференции, в Вашингтон пришла, как выразился Черчилль, «весть, способная потрясти мир», — весть о взрыве первой экспериментальной атомной бомбы в Аризоне. Но это была краткая телеграмма. И только 20 июля специальный курьер военного министерства США привез в Потсдам подробный и точный доклад об этом событии, которое «окрылило» Трумэна и Черчилля.

«21 июля, — пишет в своих мемуарах Роберт Мэрфи, — на четвертом пленарном заседании конференции, на котором председательствовал Трумэн, мы заметили изменение в манере поведения президента, бросавшееся в глаза. Он казался гораздо более уверенным в себе, более решительно принимал участие в дискуссии, резко возражал против тех или иных утверждений Сталина. Очевидно, что-то случилось. Впрочем, такая же перемена произошла и с Черчиллем».

Трумэн и Черчилль несколько дней выбирали момент, чтобы внезапно сообщить Сталину новость и запугать его существованием грозного оружия, ни в коем случае не желая посвящать русского Генералиссимуса в какие бы то ни было детали.

«Миротворцы» хотели поуспешней разыграть сцену раскрытия тайны и добиться психологического и политического эффекта. Они думали-гадали и над способом передачи Сталину информации о бомбе: устно или письменно, в присутствии всех или конфиденциально и т.д.

Трумэн избрал любопытный прием, о котором Черчилль рассказывает в своих мемуарах:

«После окончания пленарного заседания 24 июля, когда все встали из-за стола, за которым происходили заседания конференции, и разошлись по сторонам, Трумэн вместе со Сталиным и обоими их переводчиками отошли к единственному в зале большому окну... Сталин, казалось, был в восхищении. Новая бомба? Необычайной мощности? Какая удача! Сталин сохранял веселое и добродушное выражение лица, поздравил американцев с обладанием новым оружием, и разговор между двумя могущественными руководителями быстро закончился».

Вскоре Черчилль подошел к американскому президенту: «Как это подействовало?» Трумэн был разочарован: Сталин не задал ни одного вопроса и до такой степени не проявил никакого интереса — Трумэн впоследствии повторил это в своих мемуарах, — что можно было подумать — он ничего не понял.

«Сталин, несомненно, прекрасно понял смысл сообщения и разгадал намерения Трумэна, объявившего ему эту новость в разгар конференции. Сталин отнюдь не пребывал в неведении. Атомные исследования в Советском Союзе велись с самых первых дней войны» — так писал греческий журналист и политик Э.Н.Дзелепи.

Они действительно проводились, но только в мирных целях. Империалисты США, напротив, использовали выдающееся достижение XX века — расщепление атомного ядра и выделение энергии колоссальной мощности — прежде всего для создания смертоносного оружия, которое без всякого промедления по приказу Трумэна было применено в войне с Японией. Трагедия 6 и 9 августа 1945 года — тягчайшее преступление против человечества. Американские атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, нанесли непоправимый урон: было убито и покалечено 447 тысяч мирных жителей, и до настоящего времени в Японии продолжают гибнуть люди от лучевой болезни.

Впоследствии даже самый ярый реакционер Черчилль признавал: «Было бы ошибкой предполагать, что судьба Японии была решена атомной бомбой». «По моему мнению, — писал главный советник президента США адмирал Леги, — применение этого варварского оружия в Хиросиме и Нагасаки не оказало никакой существенной помощи в нашей войне против Японии».

Атомная бомбардировка фактически явилась началом атомного шантажа: это был первый «горячий акт» «холодной войны» против Советского Союза.

Империалисты США рассчитывали тогда, что используя монополию на атомное оружие, они сумеют добиться от Советского Союза принципиальных уступок, смогут отстранить великую социалистическую державу от активного участия в решении международных проблем и обеспечат после войны американскому капиталу господство во всем мире.

Однако их политика с позиции силы и стратегия размахивания «атомной дубинкой» потерпели крах.

Центральный Комитет Коммунистической партии и Советское правительство сразу же после Потсдамской конференции вынуждены были произвести перестройку в области атомных исследований. Параллельно надлежало решить вторую важную проблему — в короткие сроки изыскать средства доставки атомных боеприпасов. Наряду с авиацией выбор пал на ракеты дальнего действия.

Такие выдающиеся отечественные ученые и конструкторы, как Н.И.Кибальчич, К.Э.Циолковский, С.П.Королев, В.П.Глушко, Н.И.Тихомиров, Ф.А.Цандер, Б.С.Петропавловский, В.А.Артемьев, М.К.Тихонравов, Ю.А.Победоносцев, внесли огромный вклад в теорию и практику создания ракетной техники.

К 1946 году наша страна накопила богатый опыт производства прославленных «катюш» — боевых машин для пуска твердотопливных реактивных снарядов, крылатых ракетных аппаратов, а также отдельных образцов жидкостных ракет. Но этого оказалось недостаточно. Возникла необходимость начать исследования в области ракетной техники в широком государственном масштабе, подобно тому как уже работали И.В.Курчатов и его коллективы по ядерной физике.

Предстояло развернуть проектирование мощных ракет, организовать научно-исследовательские учреждения и лаборатории, создать испытательные полигоны, перенацелить ряд заводов на производство ракет, двигателей и приборов к ним. Потребовалось также привлечь значительное количество ученых — физиков, математиков, специалистов по аэродинамике, баллистике, радиоэлектронике, химии и другим наукам. Общее руководство осуществлял соответствующий орган при Совете Министров СССР. В числе лиц, облеченных доверием ЦК КПСС и Советского правительства и несущих ответственность за создание ракет и атомного оружия, были Дмитрий Федорович Устинов, Сергей Павлович Королев, Игорь Васильевич Курчатов, Николай Николаевич Воронов и Митрофан Иванович Неделин.

Проектирование автоматически управляемой ракеты дальнего действия началось в конце 1946 года в конструкторском бюро (КБ) Королева.

Дни и ночи трудились Сергей Павлович и Митрофан Иванович, вместе выезжали на первые испытания ракетных агрегатов, электронных систем, обсуждали результаты контрольных проверок.

Неделин принимал участие в составлении перспективных планов производства первых баллистических ракет, согласовывал эти документы с Генеральным штабом, ежемесячно представлял доклады министру обороны, правительству и в Госплан СССР.

Однажды И.В.Сталин пригласил к себе Н.Н.Воронова, М.И.Неделина, Н.Д.Яковлева, С.П.Королева и И.В.Курчатова. Королев, Курчатов, Неделин доложили Иосифу Виссарионовичу об экспериментальных исследованиях, о решении организационных, производственных и военных мероприятий, внесли конкретные предложения.

Сталин с присущей ему проницательностью «докапывался» до основных причин, порождавших трудности, записывал фамилии директоров отстающих предприятий, чтобы потом разобраться с ними персонально. По ходу совещания чувствовалось, что он имел полное представление о состоянии ракетостроения и атомных исследований как в нашей стране, так и за рубежом. Спрашивая Королева, Курчатова, Неделина и уточняя некоторые детали у Воронова и Яковлева, он хотел лишь глубже вникнуть в подробности, получить дополнительную информацию непосредственно от ответственных исполнителей.

Все доклады произвели на Иосифа Виссарионовича хорошее впечатление. Он проникся к товарищам, присутствовавшим на совещании, еще большим уважением и доверием, поскольку видел в них своих единомышленников, отличных специалистов, болеющих за порученное дело.

Иосиф Виссарионович попросил Митрофана Ивановича рассказать о проектируемой точности попадания головных частей ракет в цель, об их надежности и безопасности в эксплуатации. Неделин обстоятельно и подробно отвечал на все вопросы, по памяти приводил необходимые количественные и качественные характеристики создаваемой баллистической ракеты, заверил Сталина в успехе предстоящих испытаний опытных образцов.

Разъехались по домам поздней ночью. На следующий день по просьбе Сергея Павловича Королева Митрофан Иванович в который уже раз приехал в КБ...

При затруднениях, связанных с разработкой ракетного вооружения, С.П.Королев часто обращался к М.И.Неделину, неизменно находя в нем опытного и доброжелательного советчика-консультанта. Их сотрудничество, возникшее на творческой основе, переросло затем в крепкую дружбу.

Впоследствии Сергей Павлович Королев говорил: «Успехам нашей нелегкой работы способствовала активная и плодотворная помощь Митрофана Ивановича Неделина. Считаю большой удачей, что в период разработки и реализации грандиозного проекта по созданию первых баллистических ракет вместе со мной находился эрудированный во всех отношениях, умный военачальник, понимающий тонкости науки и техники. С ним приятно было работать, вести беседу и даже спорить. Когда речь шла о качестве и сроках изготовления нашей продукции, Митрофан Иванович проявлял особую принципиальность и требовательность заказчика. В то же время он, как никто другой, помогал всем, чем только мог, по-товарищески поддерживал нас при неудачах, соблюдая при этом государственные интересы».

Приближались испытания баллистической ракеты дальнего действия и всего наземного оборудования ракетного комплекса. Этот ответственный этап работ возглавлял видный политический и государственный деятель, талантливый организатор, министр вооружения СССР Д.Ф.Устинов. Вместе с ним трудились маршал артиллерии Н.Д.Яковлев, С.П.Королев, М.И.Неделин. Они и многие другие товарищи составляли спаянный коллектив, предъявлявший ракеты к испытаниям.

Сергей Павлович, Митрофан Иванович, их подчиненные и представители промышленности выехали на полигон заблаговременно.

И «все, — как отмечал Сергей Павлович в письме домой, — завертелось бешеными темпами. За мной тут очень смотрят, так что я обедаю каждый день (!)».

14 октября 1947 года по железной дороге были доставлены ракеты и наземное оборудование. Суровый климат тех мест постоянно напоминал о себе. «Пыль носится ужасная, — писал Королев. — Жара днем, холод ночью. Нехватка воды. И эта унылая солончаковая степь кругом. Наше подвижное жилище просто как оазис. Но бывать в нем приходится мало».

Однако он твердо верил в удачу: «Свой долг здесь я выполню до конца и убежден, что мы вернемся с хорошими, большими достижениями».

Жаль, что не сохранилось неделинских писем того периода. Но Митрофан Иванович рассказывал мне о «горячих денечках» октября 1947 года.

Рабочий день конструкторов, испытателей и военных складывался примерно так: подъем в 4.30 по московскому времени, непродолжительный завтрак, выезд в поле, а там труд, труд и еще раз изнурительный труд. В домики и палатки возвращались обычно поздним вечером. Затем планировались мероприятия на следующий день. Спать ложились не раньше 1-2 часов ночи.

Стендовые испытания прошли успешно.

И вот наконец ракета поставлена на старт.

В последние двое суток, оставшиеся перед пуском, все словно забыли об отдыхе, работали без перерывов. Дни и ночи летели с «космической» скоростью. Весь технический персонал, обслуживавший ракету, операторы на пульте управления, ответственные руководители испытаний, инженеры конструкторского бюро, работники организации промышленности и, конечно, С.П.Королев, М.И.Неделин не уходили со стартовой площадки.

Настало время пуска — 9 часов 50 минут 18 октября 1947 года. Люди в укрытии. В звенящей тишине подаются четкие слова команды. Слышен щелчок пусковой кнопки. Заработала автоматика двигательной установки, и бушующее, ревущее пламя вырвалось из сопла.

Содрогнулась земля. И в этот же момент стройный многометровый корпус ракеты медленно, как бы нехотя, поднялся ввысь.

Люди молча слушали неведомую ранее грохочущую песню.

Постепенно звуки работающего двигателя затихли, контуры ракеты исчезли, превратившись в маленькую точку, которая оставляла инверсионный след на ясном, безоблачном небе.

Вырвался вздох облегчения у всех, кто находился на испытаниях. Послышались ликующие возгласы, восторженные крики «ура!». Начальники и подчиненные жали друг другу руки, по-братски обнимались. На глазах мужественных испытателей блестели слезы. Их не вытирали и не стыдились. Это была разрядка после колоссального напряжения, переутомления, долгих бессонных ночей.

В короткий срок под техническим руководством С.П.Королева было произведено 11 пусков экспериментальных ракет. Они рассматривались как начало в создании будущих конструкций — более мощных, более грузоподъемных, с большей дальностью полета.

Зарубежные «стратеги» утверждали, что Советский Союз, ослабленный войной, не сможет ранее чем через 15-20 лет после ее окончания изготовить атомную бомбу, а что касается создания советского ракетного оружия, то они вообще не называли никаких реальных сроков.

Однако наши ученые, конструкторы, инженеры, техники, военные специалисты, рабочие проявили невиданный героизм. Выполняя волю партии и народа, они понимали — только наличие мощного вооружения может обеспечить полную безопасность Советского Союза, дружественных ему стран и всего прогрессивного человечества.

В августе 1949 года Советский Союз успешно испытал свое атомное устройство, которое зачеркнуло «абсолютное» превосходство Соединенных Штатов, ликвидировало их атомную монополию.

Игорь Васильевич Курчатов с удовлетворением говорил об успешной совместной творческой работе атомников и ракетчиков: «Советские атомники по заданию партии и правительства много лет упорно и беззаветно трудились сначала над созданием, а затем над совершенствованием атомного и водородного оружия. Блестяще сделали свое дело конструкторы ракет и других носителей ядерного оружия. Народ может быть спокоен. Оборона Родины теперь надежно обеспечена».

Первая баллистическая ракета с термоядерным зарядом была создана в СССР. Позднее, 31 марта 1958 года, выступая на сессии Верховного Совета СССР, Курчатов сказал: «Обратимся к некоторым датам. В ноябре 1952 года в атолле Эниветок, в Тихом океане, США произвели опытный взрыв термоядерного устройства под условным названием „Майк“. Известный американский журналист Стюарт Олсоп дал образную характеристику „Майка“. Он писал: „Майк“ представлял собой чудовищно большое приспособление, превышающее по своим размерам большой дом; невозможно запустить в космос нечто столь большое, как дом: проблема заключается в том, чтобы уменьшить размеры „Майка“ так, чтобы водородный заряд, достаточно маленький для того, чтобы его можно было поместить в баллистическую ракету, мог нанести мощный удар порядка миллиона тонн». Такой заряд был создан, но не в Соединенных Штатах Америки, а в Советском Союзе и испытан 12 августа 1953 года».

К середине 50-х годов ракетно-ядерное оружие внедрялось в войска. Велась подготовка высококвалифицированных кадров ракетчиков.

Теперь необходимо было решить сложнейшую и грандиознейшую задачу: спроектировать баллистическую ракету, способную доставить ядерный заряд в любую точку земного шара. Немало было скептиков, которые не верили в возможность реализации задуманного. Но Митрофан Иванович Неделин всецело разделял и поддерживал новую идею.

Была поставлена и важнейшая задача — выход в космическое пространство и начало его систематического изучения в мирных целях, в интересах народного хозяйства. Выполнение этих заданий возлагалось на ряд организаций, возглавляемых конструкторским бюро Сергея Павловича Королева. Разрастались масштабы исследований, и Королев в те дни писал: «В нашу работу втянуты очень многие организации и институты, практически по всей стране. Много разных мнений, много опытов, много самых различных результатов — все это должно дать в итоге только одно правильное решение. Вот почему так много уходит сил и нервной энергии... Мечты, мечты. Но, впрочем, человек без мечтаний все равно, что птица без крыльев. А сейчас близка к осуществлению, пожалуй, самая заветная мечта человечества. Во все века, во все эпохи люди вглядывались в темную синеву небес и мечтали...» «Безграничная книга Познания и Жизни листается нами здесь впервые. Надо быстрее понять, осмыслить то или иное событие, явление и затем безошибочно дать решение».

В конце апреля и в начале мая 1957 года уже велась усиленная подготовка к предстоящему пуску первой межконтинентальной ракеты.

Председателем Государственной комиссии по испытанию ракетного комплекса был назначен К.Н.Руднев, а его заместителем — М.И.Неделин.

По рекомендации Неделина испытатели полигона во главе с инженером А.И.Носовым очень внимательно и строго вели подготовку и проверку всех систем ракеты и, естественно, находили ряд недоработок, предлагая сотрудникам конструкторского бюро принимать неотложные меры по их устранению. Сергей Павлович Королев всячески уговаривал Митрофана Ивановича, чтобы тот отстранил Носова от работ. В конце концов состоялся бурный разговор, свидетелями которого были некоторые члены Государственной комиссии.

— Митрофан Иванович, у меня сложилось впечатление, что ваш Носов придирается. Его поведение тормозит испытания, и я прошу заменить этого специалиста, — заявил Королев.

По всему было видно, что Сергей Павлович устал, сильно нервничает, излишне опекает своих подчиненных.

Немного помолчав, Неделин сказал своему другу:

— Сергей Павлович, дорогой! Зря ты кипятишься. Носов разумно предлагает устранить недостатки на королевской ракете. Неужели ты против того, чтобы она стала лучше, надежнее? Вот видишь, глаза уже твои потеплели, а это значит, ты согласен со мной. Давай больше не будем поднимать вопрос о смене руководителя испытателей. Носов прекрасный организатор, грамотный инженер, и я верю, что ты, Сергей Павлович, еще сам мне об этом скажешь.

Так оно и произошло. После успешного окончания испытаний, когда межконтинентальная ракета была принята на вооружение, Сергей Павлович извинился перед А.И.Носовым, поблагодарил его за принципиальность.

В августе 1957 года земной шар облетела весть о создании в СССР межконтинентальной многоступенчатой баллистической ракеты. Ни в одной стране, кроме нашей, тогда еще не было подобной ракеты, мощность двигателей которой составляла почти двадцать миллионов лошадиных сил, а скорость полета — 28 тысяч километров в час. Она могла поражать цели, удаленные на многие тысячи километров.

Миф о техническом отставании СССР, сочиненный буржуазными идеологами, был окончательно развеян.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.