90
90
…Но наверняка подвел бы, если бы к ним попал, вернее попытался проникнуть в их партизанские ряды, один немецкий чудак-офицер. О нем рассказали те же партизаны в Москве на встрече с деятелями искусств столицы в Центральном доме работников искусств в 42-м году, когда там работал директором мой отец, С. Сааков, от которого я это и слышал…
Будто партизаны устроили засаду на немецкую легковую машину с конвоем мотоциклистов. И, расстреляв последний, пленили ехавшего в машине офицера.
Когда его обыскали, в одном из нагрудных карманов «фрица» неожиданно обнаружили… довоенную фотооткрытку с портретом Орловой. На обложке открытки была надпись по-русски: «Любимой сестре Наде от Маруси».
Офицер поначалу вроде бы равнодушный к своей судьбе, высказал вдруг беспокойство по поводу фотографии советской звезды и попросил не отбирать ее.
– Спроси, зачем ему Орлова? – сказал переводчику командир.
– О, Орлёва! – восторг «фрица» казался неподделен.
– Спроси – откуда?
Немец возбужденно, почти скороговоркой что-то объяснил.
– Говорит: единственный его трофей за всю войну. Отобрал у девушки в первой же русской деревне, в которую попал. Другие тащили вещи, продукты, а он – нигде, ничего.
– Ну да, так мы ему и поверим!
Немец, чувствуя партизанское недоверие, добавил что-то.
– Уверяет, что страшный поклонник Орловой и на днях разругался со своим полковником в споре, кто лучше: она или Марика Рёкк.
– Кто это?
Немец кривится и нехотя объясняет.
– Актриса ихняя, но так себе… не сравнить с Орловой. Говорит, из-за ссоры и выехал в свою роту, не желая оставаться в штабе с дураком-полковником.
Кадр из «Скворца и Лиры».
– Выходит, из-за Орловой и «пострадал»! – смеется командир. – Вообще-то за то, что отобрал фото у Насти, надо бы ему всыпать. Но раз такой поклонник Орловой… Как, товарищи?
Партизаны хохочут.
– А открытку я все-таки отберу.
Это страшно расстраивает пленного.
– Ничего, переживешь! – прячет командир фото. – Надо бы как-то передать самой Орловой… Переведи.
Немцу сообщение о том, что реквизированное им у Насти фото вернется к актрисе, неожиданно успокаивает.
– Отправьте его в штаб! – распоряжается командир. – Там разберутся.
Дальнейшая судьба немецкого поклонника Орловой неизвестна…
Во время этой встречи в ЦДРИ Орловой и Александрова не было в Москве они работали в Баку. А когда в 44-м вернулись и стали посещать ЦДРИ, отец уже не работал там. Спустя 12 лет, узнав о моем знакомстве с режиссером и актрисой, он, не очень-то веривший в «пленного немца» (партизаны в ЦДРИ говорили о нем с чьих-то слов) предложил рассказать им эту историю.
Когда я поведал ее Александрову, он тоже сделал вид, что не поверил: как мог немец видеть фильмы с Орловой в фашистской Германии, где они, как и все советские, не демонстрировались?
Но я почувствовал, что на самом деле эта «партизанская» история показалась режиссеру очень даже занятной…
Данный текст является ознакомительным фрагментом.