Из дневника княгини Е. А. Нарышкиной о нахождении под арестом Временного правительства царской семьи (февраль — август 1917 г.)

Из дневника княгини Е. А. Нарышкиной о нахождении под арестом Временного правительства царской семьи (февраль — август 1917 г.)

8 февраля

Вот я снова в Царском, 17° и ветер свирепый. Настоящее бедствие. Император принял генерала, приехавшего из армии[144]. Разговор: «Какое впечатление на Вас произвел Петроград? Много толков, но, к несчастью, среди разговоров много верного. Следовало бы жить в мире с Думой и отставить Протопопова». Император горячо воскликнул: «Никакой возможности жить в мире с Думой, я сам виноват, я их слишком распустил. Мои министры мне не помогали. Протопопов один мне поможет сжать их в кулак (показал сжатый кулак)». Резко отпустил, не владея собой. Обедала у Бенкендорфов. Из чужих никого. У нас опасения насчет Думы.

9 февраля

Видела вчера императрицу, перед приемом дам у нее завтракала графиня Воронцова. Хотят иметь добрые отношения с М[145]. Я оставалась у нее недолго; по-моему, она выглядит хорошо.

15 февраля

В газетах отчеты о думских речах. Речь Риттиха[146] меня разочаровала. Причины, вызвавшие кризис, изложены очень хорошо и ясно, но нет ничего обнадеживающего, что этот кризис прекратится. Риттих похож на врача, который у постели больного, вместо того, чтобы дать лекарство, объясняет научно процесс болезни. Очень опасно отсутствие угля и хлеба!!! Как бы наше истощение не началось раньше, чем у немцев.

25 февраля

В городе беспорядки, все это вызвано Протопоповым, который всовывает палки в колеса Риттиху. Войска отказываются стрелять в народ. Царские дети заболели корью.

26 февраля/11 марта

Объявлено осадное положение. Газеты не вышли. На улицах полки дерутся между собой. Бедная Настенька[147] выехала в Кисловодск; сестре ее совсем плохо, вряд ли она ее застанет. У Ани[148]корь в очень сильной форме.

Больны: наследник, старшие великие княжны (младшие пока не заразились) и обе их горничные. Наследник заразился от кадетов, которые приходили с ним играть; следовало бы приглашать для игр мальчиков из хороших семей, которые умеют принимать меры предосторожности при эпидемиях. Политическое положение приводит меня в отчаяние. Немцы ликуют за наш счет!

27 февраля/12 марта

Чувствую себя как будто получше, не так слаба. Варавка пришел вне себя: на улицах — пулеметы, есть раненые и убитые. Он все это видел собственными глазами и с трудом досюда добрался. Нашел, что мне лучше, предписал продолжать лечение; отказался ездить в Царское лечить Аню: слишком сложно, и потеря времени. Все точно в горячке. Революция. Теперь требуют уже не хлеба, а смены правительства. Еще не поздно, Государь еще не утерял своего престижа. Пусть он уволит Протопопова — виновника всех зол и составит кабинет министров, пользующихся доверием страны. Но упорство императрицы под влиянием темных сил этому противится.

28 февраля/13 марта

События развиваются с быстротой невероятной. Образовался комитет с Родзянкой во главе для поддержки порядка. На его сторону один за другим переходят все полки. На улицах полный порядок, нигде ни малейшего насилия. Стреляют только в зачинщиков; тех, кто сдал оружие, оставляют в покое. Все воинские части перешли на сторону Думы. Две телеграммы, посланные Государю, до сих пор остались без ответа. Министров больше нет — все подали в отставку. Ходит слух, что дом Фредерикса сожгли. Караулы в Зимнем дворце сняты. Говорят, поехали в Царское известить императрицу о перемене правления. Государя встретили в Бологом, чтобы сообщить ему о положении дел; должен был быть в Думе в 2 часа. Полная революция произведена спокойно.

1/14 марта

Увы, совсем не спокойно! Солдаты больше не повинуются; это анархия и распад, которые могут стать неудержимыми. О Государе ничего неизвестно; не знаем, где он.

Боюсь худшего. Ночью проникли к императрице; конвой ее покинул. Дети больны; у наследника жар 39°. Чувствую, что мне надо ехать в Царское; хочу этого, но нет никакой возможности: ни лошадей, ни автомобилей. Телефонировала Володе Волконскому, советует подождать. Тревога невыразимая — где Государь? Говорят, его задержали в Бологом. От него нет никаких известий.

2/15 марта

Наконец, вечером записка от графини Нирод: Государь в Царском; подписал конституцию. Новое министерство составлено. Императрица в волнении: хотят объявить и Михаила регентом.

3/16 марта

Как и всегда, партию порядка и законности захлестывают революционеры и демагоги. Требуют республики. Анархия. На улицах насилия, много убитых. В домах грабежи. Дом Фредерикса сожгли, а его больную жену и дочь вывезли среди ночи. В Твери убит Бюнтинг. Убит и один из Вяземских (зять Сандры Шуваловой). Государь подписал отречение за себя и за сына. Царский поезд был остановлен в Пскове. Отчаяние!.. Говорила по телефону с Бенкендорфом. Императрица полна мужества и владеет собой. Рахлин меня покинул, примкнул к революционному движению. Протопопов сдался. Говорят, будто сделал гнусные показания на императрицу. Какая низость! Красавец С. первый из Гвардейского экипажа перешел на сторону революции.

5/18 марта

Хотела сегодня утром ехать в Царское, помешал 16-градусный мороз. На извозчике — мне невозможно, да и пропустят ли? Телефонировала Николаю Михайловичу, просила его устроить мой переезд, разрешения и пр. Ответ: «Подождите немного, сейчас опасно; буду держать вас в курсе». Сегодня положение как будто немного проясняется: министры вступили в отправление своих обязанностей, но опасна кровожадная чернь: отречение Государя ее не удовлетворяет, жаждет цареубийства. Государь останется в Ливадии со своими; императрица к нему переедет после Пасхи, когда дети поправятся. Проведу с ней последнее время, а затем, поживем — увидим, как сложатся последние дни моей жизни.

6/19 марта

Бенкендорф дал мне знать по телефону, что для меня готово в Александровском дворце помещение. Решаюсь ехать завтра. Гр. Нирод очень добра и много мне помогает. Устала страшно. В пятницу на Дворцовой площади собираются хоронить жертвы революции, а заодно взорвать Александровскую колонну. Сатанинское безумие!

7/20 марта

Переехала в Царское с Лили Оболенской. Сначала была у Мери Бенкендорф. О, сколько волнений!.. Была у императрицы: спокойна, очень кротка, много величия души. Мне кажется, она не вполне отдает себе отчет в непоправимости совершившегося. Сказала мне: «Бог сильнее людей». Все они пережили крайнюю опасность; теперь как будто порядок восстанавливается. Она совершенно не понимает, что совершившееся есть последствие всех ошибок, в особенности ее собственных. Обедаем все вместе: Бенкендорфы, Апраксин, Иза Буксгевден. Положение больных детей все еще очень серьезно. Сегодня обнаружилась корь у Марии Николаевны.

8/21 марта

Была у обедни. Дьякон начал, как обычно, поминать Государя, его остановили шиканьем. Тяжело ужасно. Плакала. Говорила с некоторыми из присутствующих: удручены и сочувствуют. Осталась на панихиду по бедному старому о. Благовещенскому: он был моим духовником. По возвращении Бенкендорф нам объявляет, что мы арестованы: не имеем права ни выходить из дворца, ни телефонировать; писать разрешается через главную контору. Ждут Государя. Императрица просила отслужить напутственный молебен — отказали!

9/22 марта

Государь приехал сегодня утром! Сошла вниз, чтобы его видеть, встала позади прислуги. Наружно он спокоен. Вошла в соседнюю комнату с Валей Долгоруким, Бенкендорфом и Апраксиным. Видела делегата от Временного правительства, Коцебу, через которого передаются распоряжения. Сердце надрывается от боли и жалости к ним. Валя прочел нам историю отречения, составленную Кирой. Фредерикс, Воейков, Нилов арестованы. Кира и Мордвинов должны приехать сюда. С заключенными в крепости министрами обходятся чрезвычайно сурово: на еду им выдают 40 коп. в день по болезни. Государь гулял в маленьком садике с Валей, под конвоем двух прапорщиков, которые шли сзади и называли Государя: «Господин полковник!» Была у императрицы; видела у нее Государя. Они заслуживают восхищения. Императрица велела меня отвезти в своем кресле».

10/23 марта

Рассказывала Государю, как началась революция 1848 года; как пример той потрясающей быстроты, с которой совершаются великие крушения. Государь вышел наружу; его вызвали. Оказалось, приехал в автомобиле офицер, присланный бунтовщиками; они хотят видеть Государя, потому что, как он говорит, не верят, что царь арестован. Он приехал, чтобы взять его и отвезти в Петропавловскую крепость на автомобиле, набитом солдатами с пулеметом. Он, однако, не посмел выполнить свой мандат и уехал, удостоверившись, что Государь действительно арестован. Эту последнюю подробность мы узнали вечером от Коцебу, который настаивает на скорейшем отъезде, так как партия насилия берет верх. А болезнь детей мешает отъезду. Немного спустя Государь вернулся, и мы продолжали нашу дружескую беседу. Самообладание их прямо непостижимо. Когда императрица на минуту вышла, Государь мне сказал: «Не правда ли, как она мужественна?» Вечером они прошли к Бенкендорфам, где мы все собираемся. Страшно грустно — видеть их спокойными среди больших волнений.

13/26 марта

Все хуже и хуже: революционная партия не соглашается отпустить Государя, опасаясь интриг с его стороны и предательства тайн. Таким образом, положение остается невыясненным. Немцы усиленно готовятся прорвать наш фронт. Если это удастся — дорога на Петербург будет открыта. В Ревельском заливе наши взбунтовавшиеся матросы побросали в воду офицеров и отправились на берег пьянствовать, а когда англичане, с которыми они охраняют Ригу с моря, запротестовали, стали стрелять в наших союзников, убили двух офицеров и несколько солдат. Можно ли себе представить больший развал? И с такими-то людьми собираются отражать дисциплинированные немецкие войска!

17/30 марта

Воспользовалась солнечной погодой и впервые вышла подышать свежим воздухом. Прогуливалась с Мери Бенкендорф с полчаса по террасе. Великие княжны гуляли в саду, по снегу, под конвоем офицера. Странное впечатление от этой прогулки, в качестве пленников. После нас вышел Государь с Валей Долгоруким.

У меня немало забот, но ничего; сила сопротивления у меня еще есть, и я много могу еще перенести. Вечером был Коцебу; он очень умный и <…>.

18/31 марта

Сегодня идет снег — не выхожу. На душе очень тревожно. Начался процесс Сухомлинова; боюсь, что он вызовет тяжелые обвинения против них, так как они его защищали насколько могли. Императрица дала неосторожно знать Нини Воейковой, в чем бы ее мужа ни обвиняли, она ни слову не поверит. Какое значение для суда имеет ее уверенность? Суд решит. Боюсь, как бы такие неосторожности не ухудшили их положения. У всенощной появились обе старшие великие княжны и маленький, выздоравливающие от кори. Положение младших еще очень серьезно; по-прежнему держится высокая температура. Ан(на) Выр(убова) привлекает к себе Коцебу и хочет склонить его к своим интересам, но я думаю, что он не будет введен в обман и извлечет пользу из ее рассказов, потому что он умен и тонок.

19 марта/1 апреля

Все так ужасно тяжело: опубликованы последние телеграммы императрицы Государю. Императрица возмущена и, кажется, испугана. Возбуждение против нее растет. Какой ужас, если будет осуждение. Так бы хотелось, чтобы поскорее позволили уехать, но две младшие великие княжны еще очень больны, и ничего не устраивается. В такое время не смеешь думать о себе, но те же опасности угрожают и нам. Их покровительства добивались все изменники. Все по совету Расп(утина). Изумительно, как могло такое громадное и величественное здание рухнуть в грязь, словно карточный домик! Евреи получили право на жительство; благодаря своим капиталам они господствуют в России. Англичане приближаются к Иерусалиму, а пророчества — к исполнению!

20 марта/2 апреля

Говорят, что от нас берут Коцебу. Выр(убова) за ним посылала и старалась им овладеть. Императрица тоже по ее совету. Говорят, что это и было причиной, и как во всем, она ухудшила положение. Я была так далека от них, что не знала близости их отношений. Я принимала ее за экзальтированную простушку, безусловно преданную своим покровителям. Думаю, что она всем руководила сознательно и что ее влияние было так же сильно на него, как на нее. Во всем этом есть оккультизм, мистика, внушение темных сил. С ней никакой компромисс невозможен. Мы совершенно ее игнорируем, но они проводят у нее все свое время и свои вечера. А к нам заходят от времени до времени, поболтать с усилием о незначительных вещах. Сожалею об убийстве Распутина: это печальная и дурная страница. Революция все равно бы разразилась благодаря управлению Протопопова, и народ расправился бы с ним своим самосудом. Читала вторую часть своих воспоминаний, которая заинтересовала моих слушателей.

22 марта/4 апреля

Сегодня я видела нового коменданта. Государь сказал Вале, что императрица чувствует себя одинокой, вследствие отъезда Ани и Ден. Но в чем же одиночество, когда у нее муж, пятеро детей и четыре дамы, разделяющие одиночество. Понятна тревога об участи ее подруги, но нельзя жаловаться на одиночество, надо плакать о великих бедствиях, накликанных ею. Я считаю, что достаточно доказала свою лояльность и верность.

23 марта/5 апреля

Видела из окна, как Государь гуляет с дочерьми и Валей. Они меня заметили и кланялись. Сегодня в городе большая манифестация, вызванная похоронами жертв войны на Марсовом поле. Боюсь, как бы не было беспорядков. Нет почты из-за этого торжества.

25 марта/7 апреля

За обедней была грустна, но вместе с тем чувствовала себя умиленной: какое счастье иметь такую великую опору и утешение. Была у императрицы, чтобы заступиться за бедных девочек и посоветовать ей ввиду наступающих праздников позабыть всякое неудовольствие. Она меня тронула, сказав между прочим: «Государь должен был отречься для блага родины. Если бы он этого не сделал, началась бы гражданская война, и это бы вызвало осложнения в военное время. Самое главное, это благо России. Если его получать иным путем, нежели через наше посредство, то пусть так, — тем лучше». Чудная вербная всенощная. Мы окружены шпионажем и недоброжелательством.

26 марта/8 апреля

Утром читала Евангелие о воскрешении Лазаря. Обедня меня очень взволновала. Днем пришел комендант. Он мне понравился: это человек, который желает добра; убежденный республиканец, он верит, что «мощность движения приведет к лучшему будущему». Энтузиаст идеи и добытой свободы. Говорила ему о своих мемуарах, которые хотела бы вывезти, но боюсь, что они будут конфискованы. Он советует обратиться к Керенскому. Вечером пришли они. Поболтали.

27 марта/9 апреля

День, полный волнения. Утром прибежала Мери с известием, что роют могилы для жертв революции перед Александровским дворцом. Затем пришел комендант передать, что министр юстиции просит меня пройти в приемную Государя. Иду за ним, он (Керенский) мне говорит, что нужно отделить Государя от Государыни. Хочет оставить детей Государю. Я сказала, что императрице будет слишком тяжело, если ее разлучат с детьми. Это, безусловно, необходимо ввиду найденных у Ани важных бумаг. Вероятно, под влиянием окружавших ее негодяев глупенькая сделала какую-нибудь неосторожность. Министр пошел сообщить Государю о принятом решении. Он вернется к нему сегодня в 6 часов, по-видимому, для допроса. Впечатление ужасное. Я предполагаю, что речь идет о деле Мануйлова.

28 марта/10 апреля

Так как церемония (похорон жертв революции) будет в Великий четверг, решено отложить день причастия до Великой субботы. Говорят, что найденные у Ани бумаги очень компрометирующего свойства и имеют отношение к военному шпионажу и к достижению мира. Если это правда, то это государственная измена, которая заслуживала бы самой строгой кары. Обедня, церковные службы, утешительные минуты дня.

Вечером была у императрицы. Она все время говорит неразумные вещи; ничего не может понять. Изливалась целый час. Очень утомительно. У Ольги Николаевны высокая температура, с болью в горле. Было очень неосторожно позволить ей выходить так скоро после кори на снег.

29 марта/11 апреля

Боюсь, чтобы резкости императрицы не дошли до сведения правительства, которое делает, что может, в их интересах. Мне хотелось бы, чтобы они поняли то, что я вижу давно: состояние императрицы патологическое. Это должно служить ей извинением и, может быть, будет ее спасением. Мучаюсь страшно: проливают бальзам в душу одни церковные службы.

30 марта/12 апреля

Великий четверг. Чудная обедня; все придворные, служащие причащаются. Было очень умилительно. Боткин поднялся со мной. Он так же, как и я, смотрит на состояние императрицы и упрекает себя, что раньше этого не понял. Я была рада, что мы оказались одного мнения. Ольга Николаевна все больна. Опасаются стрептококков. Сегодня с двух часов церемония похорон. К счастью, ничего не видим и до сих пор ничего не слышим. Вечером дивная всенощная 12-ти Евангелий. Гостиная за церковью была переполнена, так как собрались все обитатели дворца. Очень трогательно помолиться в последний раз вместе, прежде чем рассеяться в разные стороны.

31 марта/13 апреля

Великая пятница. Великий, святой день, торжественные службы. Императрица позвала Изу, упрекает ее за поведение относительно Ани. Все идеи наоборот. Сухомлинов — честнейший и преданный Государю человек. Она так несчастна, что все ей можно простить. Попросила меня молиться за Аню. Я ответила (и это верно), что уже делаю это. Перед исповедью написала мне чудную записку. Там сказано: «Сердце мое переполнено, не хватает слов». В церкви она имеет прекрасный вид, скорбный, спокойный. Огромное самообладание.

1/14 апреля

Великая суббота. Причащалась с ними, быть может, в последний раз. Эта мысль меня очень растрогала.

Очень тронута. Императрица прислала мне пасхальные яйца и подушку, которую она и раненые офицеры ее лазарета вместе вышивали. Пасхальная заутреня. Было торжественно, но как грустно! Разговлялись у Их Величеств. Я сидела между Государем и комендантом; с ним говорила о статье в «Биржевке», в которой описывают нас и нашу жизнь в заключении.

2/15 апреля

День Светлого Христова Воскресения. День великой радости, несмотря на людскую скорбь. Чудная погода; солнце, небо, словно в Италии; на солнце 23°. В 12 час. поздравления Их Величествам и раздача яиц. Государь мне дал яйцо со своим вензелем; я буду его хранить как дорогую память. Как мало у них осталось преданных людей. Спустилась на полчаса на террасу; видела Государя; он вышел на прогулку с Валей. Нет уверенности в будущем — все зависит от того, удержится ли Временное правительство или победят анархисты, — опасность неминуемая. Как бы мне хотелось, чтобы они уехали как можно скорее, благо все они сейчас здоровы.

3/16 апреля

Пасхальная обедня. Такая прежде радостная!.. А сегодня у меня большая тоска. Вчера видела бедных великих княжон: вечерню служили в их гостиной. Мария Николаевна была очень больна; она похудела, очень похорошела, выражение лица грустное и кроткое; она, видимо, много перестрадала, и пережитое оставило на ней глубокий след. Вечером комендант ко мне зашел и предложил достать из Большого дворца нужные мне вещи. Он мне показался мрачным: на войне плохо, анархия все растет и распространяется в войсках. Делают все возможное, дабы не дать потоку выйти из берегов.

5/18 апреля

Сегодня прохладнее, не пыталась и выходить. Старалась всецело предаться воле Бога, его защите, его руководству. Очень беспокоюсь за царскую чету. Ненависть продолжает расти; ее разжигают злобные газетные статьи. Идет сильная реакция против происков социалистов; немцы их очень подталкивают. Странно было бы, если бы Вильгельм оказался обязан своим спасением нашим социалистам! Оставалось бы только сказать: «Все потеряно вместе с честью!» Дай Бог, чтобы этого не случилось.

6/19 апреля

Нечего записывать: дни проходят однообразно, в томлении души. Читала речи, произнесенные на сионистском конгрессе: «Мы (евреи) не для того только произвели революцию, чтобы добиться равноправия; этого недостаточно; мы должны добиться обладания обетованной землей, Палестиной, и организоваться там в независимую нацию». Не поразительно ли это, как осуществление давнего пророчества; оно казалось до такой степени неосуществимым, что комментаторы не придавали ему никакого значения, кроме символического! Чудны дела Твои, Боже!

7/20 апреля

Тихо и грустно. По вечерам читают Чехова. Настенька, Валя и Иза помирают со смеху, Мери Бенкендорф спит; я нахожу большой талант у автора, но чрезвычайную вульгарность и страшное отсутствие всякого идеала и всяких принципов в среде, которую он описывает. В других странах эта среда соответствует мелкой буржуазии, которая живет унаследованными понятиями о порядочности. У нас — это белая доска. Религия, за исключением отдельных, удалившихся от мира подвижников, является суеверием и формалистикой, утешением в горе, но она никогда не бывает основой и освящением жизни. Понятия о чести у нас не существует.

9/22 апреля

Какое счастье, когда с таким благоговением служат обедню и так хорошо поют!.. Чувствую себя лучше, чем эти дни; собиралась выйти, но за мной прислала императрица. Она была у дочерей. Ольга еще очень слабенькая, — сердце ослабело от непрерывных болезней, длившихся в течение двух месяцев. Она очень мила, а Мария очаровательна в своей постели с остатками плеврита. Императрица работала; была в очень кротком и добром настроении. Мы не касались жгучих вопросов, а больше говорили о моих личных делах. В такой мирной обстановке трудно чувствовать себя среди столь ужасного крушения и таких великих опасностей.

10/23 апреля

Вчера наши девицы занимались музыкой; было очень приятно. Настенька играла на мандолине. Иза аккомпанировала, было очень приятно.

11/24 апреля

Сегодня был хороший солнечный день. Вышла на террасу с Бенкендорфами, нашими девицами и старым священником. Часовой не разрешил нам спуститься с террасы. Получил ли он новое приказание? Думаю, что нет; скорее, тут переусердствовало его ближайшее начальство. Государь со свитой неподалеку от нас колол лед. Часовой заинтересовался его работой и стал нам благодушно задавать вопросы; тут я сразу узнала русского крестьянина. Всенощную служили в гостиной детей. Императрица пожелала помолиться перед отъездом духовенства, которое уезжает завтра.

12/25 апреля

Сегодняшняя обедня меня укрепила и привела в радостное настроение. Приехал Керенский. Императрица за мной послала, чтобы присутствовать при допросе, которому собирались ее подвергнуть. Она все повторяла те неприятные вещи, которые хотела ему сказать, была возмущена и нервничала. Мне удалось ее успокоить, объяснив ей, что Керенский делает все возможное, чтобы спасти ее от ярости анархистской партии. Она замолчала, согласилась, что я права, и сказала: «Останьтесь, чтобы меня удерживать». Я ответила: «В этом не будет никакой нужды, если вы будете помнить, что я вам сказала, и отдадите себе отчет в положении».

Входит Керенский в сопровождении коменданта (у него уже был перед этим разговор с Боткиным, чему я была очень рада). Просит нас удалиться и остается с глазу на глаз с императрицей. Иду в маленькую гостиную. Приходят Бенкендорф и Валя. Затем возвращается с прогулки и Государь. Я ушла с Государем в спальную и рассказала ему все как было. Мы оставались вдвоем до конца. Входим к императрице, а Керенский проходит в кабинет Государя. У императрицы осталось благоприятное впечатление: «Керенский симпатичный, прямой, с ним можно сговориться». Это дает мне повод догадываться, что и он получил такое же благоприятное впечатление, так как она тоже говорила откровенно, и он мог удостовериться, что я ему правильно ее охарактеризовала: она искренна в своем непоколебимом заблуждении. Все это сильно меня разволновало, но я довольна, что предварительно побеседовала с Боткиным, а он успел переговорить с Керенским до встречи с императрицей.

14/27 апреля

У меня был комендант. Мне хотелось узнать, какое впечатление осталось у Керенского.

Комендант ничего не знает, но предполагает, что оно было хорошее, разумея впечатление об императрице. Кажется, были донесения, что заключение недостаточно строго, и они требуют перевода в крепость. Керенский вызвал коменданта для объяснений. Сейчас все осталось по-прежнему, но с трудом. Пока Керенский тут, можно быть уверенными, что мы останемся, как теперь, но об отъезде нечего и думать. Нашему заключению не видно конца. Я их не покину, так как мне кажется, что могу им быть полезной.

17/30 апреля

Нездоровится; по временам знобит и лихорадит. После завтрака легла и пролежала до половины 5-го; вечером лучше, но все же не совсем хорошо. Наши девицы предложили свои услуги для занятий с детьми. Иза принялась за дело очень серьезно. Императрица взяла на себя преподавание Закона Божия и немецкого языка, Государь — уроки истории и географии цесаревичу, Настенька — историю искусства и музыки. Очень хорошо: это их занимает и вносит луч культуры в демократизованную внутреннюю жизнь. Эта последняя черта замечена одним из молодых офицеров, которые меняются для охраны Государя. Правда, что они сами сошли с пьедестала, и Государь осваивается со своим заточением; лишь бы дали возможность не нарушать привычного время провождения: прогулки и чай в пять часов и т. д.

18 апреля/1 мая

Погода ужасающая, холод, метель. Сегодня празднуется 1 мая заодно со всеми социалистами мира. В Петербурге были манифестации и, кажется, беспорядки; здесь тоже, но слабее: нас не потревожили. Пацифистское движение, руководимое Лениным, не прекращается, несмотря на порицания и насмешки газет. Большая опасность для армий и для настоящих боев. Положение дорог мешает возобновить военные действия. Боятся высадки в Кронштадте или в Финляндии. Избави Боже!

20 апреля/3 мая

Пацифистское движение все растет. Нота Милюкова вызывает протесты: находят, что в ней недостаточно подчеркнут отказ от аннексий и контрибуции. Дурачье. Немецкие агенты возбуждают их против Англии; зависть, несомненно, играет роль в недоброжелательстве к нашим союзникам. Было несказанным безумием дать такую волю солдатам. Теперь это уже не войско, а орда преторианцев, диктующая законы. Мы в ужасной опасности.

24 апреля/7 мая

Отвратительная погода; холод в комнатах. Каждому из нас стали выдавать определенное количество сахару и дрова по счету. Государь делает вид, что не замечает возмутительного нарушения солдатами дисциплины. На днях, когда он проходил, часовой, развалившись, продолжал курить. Был случай, когда Государь протянул руку офицеру, и тот отступил, отказавшись ее принять. Государь протянул ему обе руки и сказал: «Что вы против меня имеете? Забудем все, что было». Тогда офицер заложил руки за спину, говоря: «Я — крестьянин и никогда Вас не прощу». Императрица все понимает по-своему. Она объяснила эту сцену скромностью офицера: он якобы счел недостойным, будучи крестьянином, пожать руку своего царя.

26 апреля/9 мая

Был комендант; понимает все основания моего желания уехать, одобряет письмо к Керенскому, но ему очень хотелось бы, чтобы я не делала этого шага. Он думает, что Керенский откажет. В такой острый и опасный момент мой отъезд будет использован, неправильно истолкован и повлечет за собой новые беспорядки. Если это так, то я всю жизнь себя буду потом упрекать, что подлила еще одну каплю в ту чашу ненависти, которая может из-за этого перелиться. Решила остаться до дальнейших распоряжений.

27 апреля/10 мая

Завтракала у Их Величеств. Императрица была грустна и молчалива. Дети веселы. Государь меня удивил. Было ли искренне сказать мне, что он так доволен своим положением. Оно ему позволяет читать, а до сих пор его литературой были сухие бумаги. Дважды возвращался к этому утверждению. Ему приходилось делать все самому, чтобы сохранить призрак самодержавия, что привело к крушению. Много говорили с Государем об истории и о прошлом.

2/15 мая

Мы переживаем ужасные времена. Гучков ушел, генералы уходят; никто не может обуздать это разнузданное, взбесившееся войско. Солдаты разбегаются и дезертируют толпами: «О, Русь, забудь былую славу.» На душе отчаяние. Правительство заседает днем и ночью. Керенский говорит с горечью: «Жалею, что не умер два месяца тому назад; тогда я бы, по крайней мере, закрыл глаза с иллюзией о свободе родины. Вы — свободные граждане или взбунтовавшиеся рабы?..» Приходят к решению продолжать войну.

4/17 мая

Эти два дня мне нездоровилось. Сегодня лучше. В комнатах страшный холод; говорят, будто нет дров. Министерство еще не составлено. Единогласно решено продолжать войну. Пока что наши солдаты ходят к неприятелям и объясняют нашу сигнализацию. Какая гнусность! Жалкий же наш народ. Дезертирство бывало всегда, но нигде и никогда не было такой открытой измены. Полное отсутствие нравственного чувства. Передают потрясающие подробности о страданиях бедных наших заключенных в (Петропавловской) крепости. Их еще не судили. Произвели обыск в Ай-Тодоре, причем ворвались в спальню императрицы Марии Федоровны, рано утром, когда была еще в постели; заставили встать и оставили под арестом вместе с обитателями Чаира и Дюльбера.

6/19 мая

Именины Государя. Какой грустный нынче этот день. Мы ходили поздравлять перед обедней. Священник утешил нас отличной и очень тактичной проповедью. Чувствую себя больной: в комнатах у меня слишком холодно, а в гостиной просто ледник. Мэри Бенкендорф лежит в инфлюэнции, боюсь, не заразилась ли и я. Императрица мне прислала прелестных анемон; она сама их нарвала в саду; я написала ей маленькое благодарственное письмо. Целый день изучала пророчества Иезекииля с комментариями Бейнингена. Все проходит и приближает вечность. Ей, гряди, Господи Иисусе! Принесли немного дров и затопили у меня в спальне. Я больше из нее не выйду, а гостиную велю запереть.

8/21 мая

Собачий холод в комнате довел меня до серьезной болезни. Из-за холода Боткин не может меня выслушать. Хотела бы переехать в Большой дворец. Боткин написал свидетельство, что я рискую жизнью при такой температуре. Меня навестили императрица с Татьяной. Сегодня, наконец, протопили. Не знаю, как долго это продолжится. У меня жар сильнее, 38,7° и очень сильный кашель. Наверное, кончится, как всегда, воспалением легких.

10/23 мая

Провела страшную ночь в муках и кашле. Однако температура сегодня утром понизилась: 37,2°. Отослала письмо Керенскому. Купила дров, чтобы протопить свои комнаты в Большом дворце. Чувствую большую слабость. Я так боюсь умереть здесь без церковного напутствия, не простившись с детьми. Пугает и мысль, что меня всунут в ящик и поспешат вынести как можно скорее. Сегодня вечером сказала императрице, что я бы хотела уехать отсюда, если возможно. Она спросила: «Ведь мы здесь все вместе». Я пояснила: «Вам из-за меня будет много хлопот и осложнений».

12/25 мая

Государь пришел ко мне с Алексеем и Татьяной. Добрый и ласковый. Императрица тоже сказала, что вернется после пятичасового чая. Мы несколько раз обнялись с Государем; он все время целовал мне руку. мое сердце разрывалось. Больше всего Государя огорчает состояние армии; он не понимает армии без дисциплины. Позднее пришла императрица и пробыла у меня два часа. Я была очень утомлена. Она проявила большую нежность. Понимает, что я уезжаю ради детей. Все еще надеется на контрреволюционную реакцию; увы, если она и будет, то не в их пользу! Она не отдает себе в этом отчета. Такая иллюзия ей полезна: помогает ей переносить ее теперешнее положение.

14/27 мая

Всю ночь от волнения не могла заснуть. Все приходили со мной прощаться. Сегодня утром в десять часов пришла императрица, была так нежна и ласкова, так меня благодарила, что я приехала и оказала ей поддержку. Обнимая меня, сильно плакала. Затем пришли санитары и уложили меня на носилки. Все собрались в гостиной проститься со мной: императрица, дети. Меня снесли к фургону для раненых и вставили туда, головой вперед; я почти лишилась сознания. В фургоне уже находились комендант, санитары и Анна. Через несколько минут я уже в Большом дворце. Тут меня встретили доктор Батуев, отличная сестра милосердия Любушина и моя вторая девушка Маня. Все в порядке и чистота; комнаты проветрены и протоплены; комендант обо всем позаботился. В тот же день у меня была Надежда Ивановна и дети. Сестра Любушина дежурит при мне, чередуясь с другой сестрой из моего лазарета.

18/31 мая

Приезжала Вера Орбелиани, но я не могла ее принять. Она едет в Крым. Я ей поручу передать письмо императрице Марии Федоровне, которая очень страдает, ничего не зная об участи своих детей. Кронштадтские матросы взбунтовались, арестовали офицеров, захватили суда с пушками, собирались бомбардировать Петроград и увезти в Кронштадт царскую чету!!! Туда спешно отправили какого-то оратора — говорить речи. Это теперь их единственное оружие! Какое унижение видеть, как воплощаются нелепые теории Толстого, и как позволяют немецким шпионам вроде Ленина и К° революционизировать страну. Правительство перестает быть правительством, когда у него нет силы.

21 мая/3 июня

Сегодня Троицын день. Попросила принести мне молитвы, которые читают за вечерней, и прочла их в кровати. Комендант прислал мне чудные цветы. Все идет как нельзя хуже. Говорят, что сейчас во Франции русский не может появиться в ресторане: все посетители встают и уходят. Нас открыто называют нацией изменников. Англия не может больше дать убежища Государю. Позор. Презрение нами заслужено.

23 мая/5 июня

Алексеев отставлен; заменен Брусиловым. Хорошо ли это? Говорят, Брусилов популярнее в армии. Петроград превратился в помойную яму. 25-го именины императрицы; заказала букет и написала письмо, которое отправляю завтра. Кира просил присоединить и его поздравления, что я и сделала.

26 мая/8 июня

Наш милый комендант Коровиченко приходил со мной проститься. Однако узнаю, что он не окончательно уходит. Думаю, что его оставляют, чтобы помогать и руководить его заместителем, Кобылинским. Провела столь же тяжелую ночь, как и предыдущие, — кашель разрывает грудь. Сейчас составляются отчеты по содержанию царской семьи. Коровиченко занимается этим с Бенкендорфом. У них ничего не осталось: кабинет, прииски и пр. были в одной рубрике, и все отошло во владение государства. Коровиченко опасается, что после опубликования отчетов поднимется гвалт. Эти гнусные газеты обливают царскую чету самой грубой бранью. Кронштадтская республика постановила захватить Государя силой и увезти в Кронштадт. Я заплакала, прочтя сегодня утром про эту низость.

29 мая/11 июня

Сегодня день рождения Татьяны Николаевны; ей минуло двадцать лет. Написала ей коротенькое поздравление.

5/18 июня

Написала императрице, чтобы поздравить с днем рождения Анастасии Николаевны.

7/20 июня

Императрица прислала мне милую записочку и прислала образок Коту с ее благословением и добрыми пожеланиями. Это очень душевно. Она пишет по-русски, так как комендант по-английски не понимает. Они кушают свою редиску и находят ее прекрасной: плод их трудов. Мне лучше, хотя спала довольно плохо. Провела в саду около часа. По мнению доктора, эта болезнь была серьезнее всех других, вследствие ослабления сердечной деятельности и сильного нервного потрясения. Написала Коту и послала ему образок императрицы.

9/22 июня

Оказывается, что Франция настояла на отречении греческого короля. При монархии мы были связаны династическими интересами и мольбами греческой королевы. Королем объявлен второй сын Александр. Отречение совершилось не без борьбы, но с достоинством, согласно акту, составленному королем во дворце. Они отбыли на английском корвете и находятся сейчас в Швеции, в полной безопасности. Тогда как наши-то! Нет примера, чтобы низложенный Государь оставался в столице, подвергаясь оскорблениям и опасностям со стороны черни. Думаю о них не переставая.

13/26 июня

Провела очень тяжелую ночь: почти непрерывно кашляла. Кроме того, боли в печени и ужасная слабость. С трудом написала императрице поздравление ко дню рождения (великой княжны) Марии Николаевны. Сильная жара. На душе очень тоскливо.

14/27 июня

Заходил комендант; он оценивает положение как оно есть: очень печально. Говорит, что Государь побледнел и очень нервен. Чем дальше, тем опаснее становится положение. Что с ними будет?

Сегодня ожидалась враждебная правительству манифестация, но ее перенесли на 18-е число. Надеюсь, что к этому времени головы немного поостынут, иначе неминуемо прольется кровь.

15/28 июня

Был доктор; нашел, что мне лучше, но самочувствие очень плохо: мне кажется, что я умираю от истощения. Получила хорошее письмо от императрицы, — она тоже нездорова. Иза имела свидание с отцом; но она остается — и хорошо делает. Несчастная Аня Вырубова просила, чтобы ее перевели на Фурштадтскую, в бывшую квартиру Татищевых; ей отказали солдаты! Они этому воспротивились!

18 июня/1 июля

Бар(он) Штейнгель был утром; разрешил оставаться во дворце сколько я пожелаю, а также пользоваться экипажем; это очень с его стороны любезно. Сегодня в Петрограде большая манифестация: носят плакаты с надписями: «Долой правительство!», «Долой войну!». То же самое и здесь: под звуки «Марсельезы» промаршировали через двор к могилам «жертв революции»!!!

Думаю, что манифестация выразилась только в глупых речах.

24 июня/7 июля

Мне бы следовало поздравить (князя) Иоанна Константиновича, но съездить в Павловск мне не удалось. Писала императрице и Изе. Погода пасмурная, временами — дождь. Наступление как будто продолжается».

4/17 июля

Оказывается, вчера в Петрограде было выступление против правительства. Ушли пять министров. Говорят, даже была пушечная стрельба. Никаких подробностей не имею: сегодня газеты не вышли. Здесь были продовольственные волнения, но ничего серьезного. Меня пугают две возможности: отставка Керенского и взятие Петрограда немцами. В обоих случаях жизнь нашей бедной царской четы окажется в непосредственной опасности.

Только что ушла кн. Палей. Сообщила по секрету, что партия молодых офицеров составила безумный проект: увезти их ночью на автомобиле в один из портов, где их будет ждать английский пароход. Боюсь, как бы не повторился Varennes. Нахожусь в несказанной тревоге. Да и куда бежать, когда всюду расставлены мины?

6/19 июля

Военное восстание подавлено. По газетам судя, наступило успокоение, но в тех же газетах сказано, что около тысячи убитых и раненых. Ужасно!.. И к чему все это? Факт очевидный: восстание подняли Ленин и К° на немецкие деньги, а между тем сестра со злорадством мне заявила, что это была провокация правых. Этот слух начнут распускать, дабы разжигать ненависть к бедной царской чете, жизнь которой все более и более находится в опасности.

9/22 июля

Меня свезли в кресле к обедне в церковь Знамения. Видела там в. кн. Павла Александровича, его дочь Марию Павловну и детей Палей. В. кн. страшно удручен катастрофой. Оказывается, изменившие полки были гвардейскими, и прорыв достигает 25 верст! Днем были Мери Скарятина и Анненька Мордвинова. Анненька живет тут, на своей даче.

10/23 июля

Писала императрице и Ольге Николаевне по случаю завтрашних именин; не имела духа поздравить. На войне мы погибли. Солдаты сдаются и бегут, как зайцы. Мы потеряли все пространство, которым завладели, благодаря прошлогоднему наступлению Брусилова и последним нашим победам.

16/29 июля

Отстояла обедню с радостью и волнением. Кн. Палей мне сказала, что обычно хорошо осведомленный англичанин сообщил им вчера, будто обитатели Александровского дворца в ночь с четверга на пятницу взяты и увезены в Тобольск! Я энергически возражала, но подобные слухи доказывают, что эта идея носится в воздухе. Рассказала сестре. Она говорит, что уже давно считают, что они слишком близко и что это «соблазн». На этот раз этого нет, но это опасность, которая висит над ними. Тревожусь и тоскую. Днем были в. кн. Мария Павловна (младшая) с молодым Палеем и Бенкендорф (Мита).

17/30 июля

Оказывается, известие об увозе Государя идет из яхт-клуба; об этом сообщил Урусов, адъютант министра внутренних дел. Это доказывает, что это был решенный план. Дрожу за них. Меня навестил и добрейший Боткин.

22 июля/4 августа

День празднования всех высочайших именинниц. Нынче этот день прошел незаметно, в полной тишине. Была в саду и встретила Керенского. Он подошел ко мне и сообщил, что подал в отставку, не хочет быть «ширмой» партий, которых не одобряет. Хочет иметь власть и свободу действий. Корнилов тоже не хочет быть «главнокомандующим», если не дадут ему действовать свободно. В подобный момент эти два условия необходимы. Они вдвоем сыграют роль Наполеона: один в армии, другой во внутреннем управлении и спасут страну. Он должен быть диктатором, но неприятель успеет взять Петроград, и мы будем побеждены, покуда будут терять время в речах и совещаниях. На Западе союзники сумеют благополучно выпутаться, и мир будет заключен за наш счет. Монархическая реакция, по-моему, сейчас невозможна; нет ни кандидатов, ни организации; лишь даром прольются потоки крови. Позднее — да.

26 июля/9 августа

Погода дивная, и очень жарко. Была в саду, разговаривала с одним офицером. Все они единодушно утверждают то, что есть, а именно: что если бы Государь не поторопился подписать отречение, ничего бы не было. Войска были поражены, узнав о его решении.

28 июля/10 августа

Вчера первый раз дошла до церкви Знамения. По случаю отъезда на фронт одного офицера его семья отслужила трогательный напутственный молебен после обедни. Несколько раз поминали «воина Николая», а я молилась за своего, и за них всех, а также и за дорогих узников Александровского дворца. По возвращении вижу: к комендантскому подъезду подъезжает Аничков, он и вчера тоже был, спрашивает, когда я уезжаю. Я удивилась вопросу. Потом девушка мне сообщила, что вся прислуга знает об отъезде Государя. Поражена. Попросила к себе Гебеля. Он был очень сдержан, но слух подтвердил. Говорят, их перевозят в понедельник в 2 ч. по полуночи и отправляют в Ипатьевский монастырь, в Кострому. Кажется, там есть что-то вроде дворца времен Михаила Федоровича. Я в полном недоумении, как поступить?.. Бенкендорфы не едут; только фрейлины и Валя Долгорукий.

29 июля/11 августа

Написала императрице; поздравила ее с наступающим днем рождения Алексея Николаевича и сообщила, что оправилась от болезни и предоставляю себя всецело в ее распоряжение. Конечно, ни слова об отъезде, держалась общих выражений. Надо ждать, что будет дальше. Вечером приехали ко мне на велосипедах (княгиня) Елена Петровна и ее младший деверь (князь) Георгий Константинович.

30 июля/12 августа

У меня был Боткин; по назначению Керенского он возвращается в Александровский дворец и едет с ними; не знает, ни куда их отправляют, ни когда. Говорят, в ночь с понедельника на вторник. Бенкендорфы возвращаются сюда. Мне хочется их поскорее увидеть и все от них узнать. Если едут в Кострому, может быть, я туда перееду тоже и попытаюсь устроиться там на зиму в женском монастыре. Если не в Кострому, то, полагаю, придется остаться здесь. Была у обедни в Федоровском соборе, во избежание расспросов со стороны (великого князя) Павла Александровича и его семьи. Там меня все так радушно встретили, а я была очень растрогана, что больше их там не вижу: никогда туда не ходила иначе, как с ними. Сердечная слабость, да и голова болит. Приняла строфант. В общем, очень больна.

31 июля/13 августа

Тяжело до смерти: сегодня ночью их увозят. Просила разрешения проститься — отказали! Кажется, едут в Тобольск, хотя никто ничего не знает, и все молчат. Я не смогу туда к ним приехать. Как мучительно будет для них и для детей покинуть свой дом. Бенкендорфы пробудут тут только два дня. Иза вынуждена остаться из за операции, поедет позднее. У меня был Мита Бенкендорф и сказал, что Ирина Александровна просила Керенского оградить от преследований ее бабушку (императрицу Марию Федоровну); он обещал принять меры. Оказывается, в Ялте появились монархические прокламации, и императрицу обвинили в их распространении.

1/14 августа

Проплакала все утро. Их увезли! И с какими затруднениями!.. До шести часов утра им пришлось ждать, сидя на чемоданах!.. Керенский вне себя торопил всех: ему стыдно не суметь организовать то, что при старом режиме делалось так хорошо. Приехал Михаил; Керенский его впустил, сел в угол, заткнул уши и сказал: «Разговаривайте». Государь был сильно взволнован. Ничего серьезного друг другу не сказали, но был очень тронут. Императрица написала мне на прощание чудную записочку; она кончается так: «Прощайте, дорогая, родной друг; сердце слишком полно, чтобы писать больше».

Бенкендорфы вернулись в свое помещение, очень бы хотели, чтобы я сегодня вечером к ним пришла, но я не в состоянии осилить такой длинный переход. Завтра меня свезут к ним в кресле. Иза(Буксгевден) провела у меня весь день. Выяснилось окончательно: их везут в Тобольск. Вместо Бенкендорфа их сопровождает Ильюша Татищев. Государь очень побледнел и похудел. Императрица владеет собой и продолжает надеяться! Несмотря ни на что, рада ехать в домашнюю сферу их «дорогого друга». И Аня — святая, перед которой следует преклониться. Ничего не изменилось в ее менталитете! Настенька — молодцом. Их везут в сопровождении нескольких вагонов с солдатами охраны, а также и с членами Совета солдатских и рабочих депутатов. Путешествие продлится пять дней. С ними едет комендант и при них останется; он принял кассу от Вали и будет сам заведовать расходами. Никому, даже Государю не сообщили, куда их везут. Был раньше разговор о Крыме, соответственно чему и упаковывались; но за два дня до отъезда было объявлено, что едут не на юг и что надо взять с собой все теплое. Сказано было также, что надо запастись провизией на пять дней. Только по этим признакам можно было догадаться, что цель путешествия — Сибирь. Какое испытание и какое унижение! Они все переносят со стойкостью святых. У меня м-м Герингер; она-то и доставила мне драгоценную записочку императрицы.

4/17 августа

Данный текст является ознакомительным фрагментом.