Уборщица

Уборщица

В Феодосии маму знал весь город, хотя работала она всего лишь в детском саду музыкальным работником. Но ее детсадовские утренники можно было назвать событиями городской жизни. Пляски, песни, сказки, спетые и сыгранные совсем малявками, доводили родителей до слез умиления и восторга. Они никак не могли понять, что делает с ними моя мама, почему их дети, неуправляемые дома, с такой радостью поют хором, танцуют и машут платочками, читают стихи?

Несколько поколений выросло под мамин аккомпанемент. С мамой нельзя было спокойно гулять по городу. С ней бесконечно здоровались, ее останавливали и благодарили, ей принимались рассказывать, как растут дети, вспоминали, советовались, интересовались.

В Новосибирске работы для мамы не было. Однажды, придя из школы, я сразу почувствовала, что что-то произошло. Надя с мамой, одинаково сложив руки под грудью, смотрели в окно. «Шура, нам надо с тобой поговорить, — строго сказала Нанка. — У нас сейчас сложное положение. На мамину пенсию, мою стипендию и „папино“ пособие мы долго не протянем, а мама не может найти работу по специальности. Поэтому, — она наклонила голову и испытующе посмотрела на меня, — поэтому она будет работать в твоей школе техничкой». «А что это такое?» — тихо спросила я. «Ну, это… это… уборщица, Шура! Что ты, как маленькая, не понимаешь?» — И Нанка сделала страшные глаза. Мама смотрела в окно и ничего не говорила. Я подошла и заглянула ей в лицо. Она улыбалась. Лицо было мокрое, но она улыбалась. «Что делать, Шурок, жизнь такая штука… треклятая жизнь…» «Я не хочу! Нет! Не ходи! Не надо! Мамочка, миленькая, не ходи! Я умоляю! Не ходи! Нет!» — Я плакала до икоты, я не могла поверить, что мама теперь будет уборщицей. «Сашулька, знаешь, ты ко мне в школе не подходи. Никто не узнает, что я твоя мама. Я понимаю, это неприятно…»

Еще один раз я плакала так же отчаянно — в Феодосии перед отъездом…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.