ФЕТУ

ФЕТУ

Один из славных представителей «чистого искусства», тончайший лирик, переводчик, друг императорской семьи, Афанасий Фет (1820–1892) дважды привлек к себе внимание Козьмы Пруткова.

Во-первых, стихотворением «Непогода — осень — куришь…» — унылой констатацией хандры в природе и на душе.

Афанасий Фет

* * *

Непогода — осень — куришь,

Куришь — все как будто мало.

Хоть читал бы, — только чтенье

Подвигается так вяло.

<…>

Козьма Прутков

ОСЕНЬ

С персидского, из Ибн-Фета

Осень. Скучно. Ветер воет.

Мелкий дождь по окнам льет.

Ум тоскует; сердце ноет;

И душа чего-то ждет.

И в бездейственном покое

Нечем скуку мне отвесть…

Я не знаю: что такое?

Хоть бы книжку мне прочесть!

Любопытно, что игра с фамилией «переводчика» «С персидского, из Ибн-Фета» не случайна. Она построена на созвучии фамилии нашего поэта с именем известного в России персидского шаха: Фет-Али-Шах (1762–1834).

Затем подражатель-пародист сосредоточился на стихотворении «В дымке-невидимке…». Оно позабавило Пруткова тем, что прототип и в счастье, оказывается, любит и умеет предаваться печали.

Афанасий Фет

* * *

В дымке-невидимке

Выплыл месяц вешний,

Цвет садовый дышит

Яблоней, черешней.

Так и льнет, целуя

Тайно и нескромно…

И тебе не грустно?

И тебе не томно?

Истерзался песней

Соловей без розы.

Плачет старый камень,

В пруд роняя слезы.

Уронила косы

Голова невольно…

И тебе не томно?

И тебе не больно?[235]

Козьма Прутков

БЛЕСТКИ ВО ТЬМЕ

Над плакучей ивой

Утренняя зорька…

А в душе тоскливо,

И во рту так горько.

Дворик постоялый

На большой дороге…

А в душе усталой

Тайные тревоги.

На озимом поле

Псовая охота…

А на сердце боли

Больше отчего-то.

В синеве небесной

Пятнышка не видно…

Почему ж мне тесно?

Отчего ж мне стыдно?

Вот я снова дома:

Убрано роскошно…

А в груди истома

И как будто тошно!

Свадебные брашна,

Шутка-прибаутка…

Отчего ж мне страшно?

Почему ж мне жутко?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.