Глава седьмая. «СКОЛЬКО ЧУДЕС СОВЕРШИЛ ТЫ В ПОЛНОЧЬ...»

Глава седьмая. «СКОЛЬКО ЧУДЕС СОВЕРШИЛ ТЫ В ПОЛНОЧЬ...»

Однако прежде чем на Египет обрушилось новое бедствие, Моисей, согласно тексту Библии, получает ряд новых указаний от Всевышнего, которые для современного человека звучат, по меньшей мере, странно.

Первое из этих указаний гласит: каждая еврейская семья должна 10-го числа месяца нисан взять ягненка, козленка или теленка — в зависимости от числа членов семьи — привязать его у входа в свой дом. Спустя три дня хозяин дома должен был после полудня публично зарезать это животное, собрать его кровь в сосуд, а затем зажарить его целиком. Именно зажарить и именно целиком, на огне, после чего съесть все мясо до костей всей семьей до утра вместе с пресными лепешками и горькой зеленью, и само это животное объявлялось «пасхальной жертвой».

Согласно второму указанию, в собранную кровь ягненка следовало окунуть пучок майорана и обмазать ею косяки и притолоки домов.

И все же два этих указания еще более-менее логически объяснимы. Как отмечают все комментаторы Библии, принесение пасхальной жертвы имело огромное психологическое значение, оно было призвано еще раз унизить египтян и продемонстрировать их полное бессилие перед евреями.

Эта деморализующая население Египта акция строилась на том, что быки и овцы считались у египтян священными животными, символами их богов, а потому употребление их в пищу считалось в Египте святотатством и было, разумеется, запрещено. Но вот эти «боги», предназначенные к закланию, жалобно блеют у дверей еврейских рабов, а после всех обрушившихся на Египет казней египтяне не решаются помешать евреям делать все, что те считают нужным. Затем этих «богов» на глазах тех же египтян режут и на их же глазах целиком жарят на вертеле. Понятно, что большее осквернение религиозных чувств и больший удар по национальной гордости египтян было поистине трудно представить.

С кровью тоже все относительно ясно: по вымазанным кровью притолокам и косякам Бог должен был опознать в ночь казни первенцев еврейские дома и обойти, как бы «перепрыгнуть» через них. Так как слово «перепрыгнул» на иврите звучит как «пасах», то и праздник, отмечаемый евреями в честь этого события на протяжении более трех тысячелетий, называется Песах, или в принятом в русском языке варианте Пасха.

Не исключено, что именно из рассказа об обмазанных кровью притолоках и косяках еврейских дверей берет свое начало один из самых стойких и омерзительных мифов человечества — о том, что евреи добавляют в мацу (опресноки), которые они едят на Пасху, кровь нееврейских младенцев. Хотя — кто знает — может быть, этот миф родился из скорби египтян по их первенцам — ведь свои претензии за их смерть они предъявляли не Богу, а именно евреям.

Но, помимо этих двух, Бог дает Моисею еще одно выглядящее на первый взгляд попросту аморально указание: «"Скажи народу: пусть возьмет каждый у знакомого своего (египтянина) и каждая у знакомой своей (египтянки) вещей серебряных и золотых". И дал Бог приязнь народу в глазах египтян...» (Исх. 11:2—3).

Вот как комментируются эти строки в классическом издании Пятикнижия «Сончино»: «Евреи уходят из Египта, где они прожили более двухсот лет. Значительную часть этого времени они находились на положении рабов. Однако последние полгода после первых наказаний, обрушившихся на Египет, евреи уже не выполняли те изнурительные работы, которые фараон заставлял их делать. Изменился и их статус — египтяне воспринимали евреев как равных, а позднее и боялись, чувствуя их превосходство, природу которого они не могли понять. Испытывая смешанное со страхом уважение, в котором сквозил мистический ужас, египтяне были готовы отдать евреям все, что те попросят».

Из дальнейшего текста Библии видно, что евреи действительно вышли из Египта с огромными богатствами — каждый из них стал обладателем множества золотых и серебряных изделий. Нет и никакого сомнения, что все это было отобрано у египтян. Из текста Пятикнижия следует, что богатство это было отдано последними добровольно: евреи просили — египтяне отдавали.

Однако большинство историков по понятным причинам весьма скептически относятся к этой версии развития событий. Вероятнее всего, считают они, если еврейский исход действительно имел место, то он стал результатом восстания рабов, которые конечно же не преминули ограбить своих бывших хозяев и вышли из страны с захваченным таким образом имуществом. При этом они вряд ли мучились угрызениями совести, так как и в самом деле считали, что лишь взимают плату за свою работу.

В подтверждение этой версии они обращают внимание на ту строку Библии, которая сообщает, что евреи вышли из Египта «хорошо вооруженными» (хотя некоторые переводчики предпочитают переводить это как «хорошо подготовленными» или «нагруженными скарбом»). Если они выходили с оружием, считают эти исследователи, то тем более были способны на грабеж.

Однако любопытно, что оригинальный текст этого отрывка Пятикнижия задает еще больше загадок. Дело в том, что если переводить с учетом всех оттенков смысла указания Бога Моисею, то оно звучит так: «Пожалуйста, прошу тебя, скажи народу: пусть возьмет каждый у знакомого своего (египтянина) и каждая у знакомой своей (египтянки) вещей серебряных и золотых».

То есть Бог не приказывает Моисею передать эти слова народу, а настоятельно просит его это сделать. Отсюда многие комментаторы делают однозначный вывод, что перед нами — лишь последняя фраза оставшегося за кадром диалога. По всей видимости, когда в первый раз Всевышний сказал Моисею, что евреи должны взять у египтян их богатства, тот наотрез отказался дать евреям подобное указание, считая его аморальным. И тогда Бог просит (!!!) Моисея и евреев послушать Его и взять у египтян их богатство, так как это будет лишь восстановлением справедливости — ведь им причитается заработная плата за 210 лет рабского труда!

Можно по-разному относиться к библейскому тексту, можно ему верить или не верить, но одно из него следует однозначно: перед исходом из Египта Моисея мучили определенные сомнения о том, насколько моральной является экспроприация имущества у египтян. И в конце концов он приходит к выводу, что египтяне и в самом деле должны расплатиться за то, что в течение более двух столетий держали в рабстве целый народ.

Тем временем над Египтом сгущались сумерки. У еврейских домов жарились на кострах ягнята и телята, а их хозяева нагружали отобранным у египтян золотом ослов и готовились к дальнему переходу. По мере приближения вечера на душе у египтян становилось все тревожнее: до них дошли слухи, какой именно новой казнью угрожал Моисей фараону, и каждый, кто был первенцем у своей матери или у своего отца, тревожился за свою жизнь.

С наступлением темноты сотни, а то и тысячи разъяренных и одновременно насмерть перепуганных первенцев, сметая все на своем пути, двинулись к дворцу фараона. Они требовали от владыки Египта разрешить евреям идти, куда эти проклятые евреи пожелают, прежде чем они все будут мертвы.

Советники и министры фараона также склонялись к тому, что следует выполнить требование Моисея, так как все предыдущие события ясно показали, что он не бросает слов на ветер и его угрозы всегда сбываются. Однако фараон был отнюдь не склонен прислушиваться к этим советам.

— Что за чушь?! — морщась, сказал он сразу после того, как отдал приказ армии разогнать собравшуюся у дворца толпу. — Ни один бог не способен убить сразу всех первенцев в стране! Да и о каких первенцах идет речь — со стороны отца или со стороны матери?! Этот Моисей просто решил нас в очередной раз запугать. Но давайте переживем эту ночь — и вы увидите, что ничего страшного не случится. А затем, клянусь, я казню Моисея и Аарона самой жестокой из всех мыслимых казней!

Но в то самое мгновение, когда пробила полночь, весь Египет потряс истошный вой, раздавшийся сразу из всех домов. Во дворцах вельмож, в домах чиновников и воинов, в хижинах рабов почти в одночасье начали умирать люди. Спавшие на какое-то мгновение приподнимались со своего ложа, словно разбуженные некой неведомой силой, и тут же падали на него с выпученными глазами обратно — уже бездыханные. Те, кто бодрствовал, сидя у очага или стоя у дверей, в ожидании начала казни, вдруг падали ничком на землю и застывали на ней в самых нелепых позах. В некоторых домах в одночасье появлялось два, три, а то и более покойников. Скажем, если глава семьи сам был первенцем, и у него было две жены — умирал и он сам, и первенцы обеих жен. В хлевах начал околевать скот, чудом уцелевший после предыдущих казней — обходящая Египет страшная, сеющая смерть сила не щадила и первенцев домашних животных.

Не обошла смерть и некоторые еврейские дома — те евреи, которые не признали лидерства Моисея, не захотели уходить из Египта и не помазали притолоки и косяки своих дверей кровью, умирали наравне с египтянами. Сбылось все, что предсказал Моисей, — в стране не осталось ни одного дома египтянина, в который не пришла бы смерть. Пришла она и во дворец фараона, настигнув его старшего сына.

Но самое страшное, как выяснилось, было еще впереди. Неожиданно земля разверзлась и начала выбрасывать на поверхность тела тех мертвецов, которые при жизни были первенцами у своих родителей.

Только после этого до фараона стал доходить весь масштаб трагедии, которую он навлек на страну своим упрямством. Спешно он отослал нескольких министров с наказом разыскать Моисея и просить его прийти во дворец, однако увидев, что они задерживаются, сам в сопровождении лишь нескольких воинов и своей престарелой сестры Фермуфис отправился в еврейский квартал Раамсеса, чтобы встретиться с Моисеем и сообщить ему, что он отпускает евреев без всяких условий.

Однако разыскать дом родителей Моисея, в котором тот поселился после своего возвращения из Мидиама, оказалось не так-то просто — этот дом ничем не выделялся среди других домов, и великому фараону пришлось пробираться к нему, руководствуясь советами бегавших по улицам еврейских мальчишек.

Когда фараон вошел в дом Моисея, тот вместе с семьями сестры Мириам и брата Аарона сидел за праздничной трапезой. Верный своему слову, что фараон больше не увидит его лица, Моисей даже не обернулся в его сторону.

— Так вот чем ты отплатил нам за то, что когда-то я спасла тебя! — в гневе вскричала Фермуфис, обращаясь к своему приемному сыну.

— Разве эта казнь коснулась твоего брата? А ведь он тоже — первенец! — спокойно заметил в ответ на это Моисей.

Но тут в разговор вступил фараон — глотая слова, не владея собой, он сказал Моисею и Аарону, что они и их народ могут уходить из Египта вместе со всем своим имуществом.

Как только Моисей известил евреев о решении фараона, начались спешные сборы в дорогу. Мужчины сгоняли мелкий и крупный рогатый скот; женщины собирали вещи и грузили их на ослов. Пришедшие в их дома египтяне помогали им в этих сборах и поторапливали, настаивая на том, чтобы недавние рабы как можно скорее покинули страну — им казалось, что пока евреи не уйдут, смерть будет носиться над Египтом.

Однако прежде чем окончательно покинуть Египет, Моисей решил выполнить завещание сына Иакова Иосифа — ведь тот перед смертью просил, чтобы, когда евреи будут уходить из Египта, они взяли с собой его кости и затем перезахоронили в обетованной им земле.

Но где искать могилу Иосифа?

Этого Моисей не знал, и тут на помощь снова пришла старая Серах. Она рассказала, что, узнав о завещании Иосифа, египтяне бросили саркофаг с его мумией в Нил — чтобы евреи никогда не могли разыскать его и, таким образом, тело оставалось бы в Египте в качестве талисмана. Серах также указала место, возле которого египтяне бросили тело Иосифа в реку, но возникал вопрос: каким образом вытащить из нее саркофаг?

Тогда, рассказывает мидраш, подойдя к месту, с которого саркофаг был брошен в воду, Моисей трижды ударил своим чудесным посохом о землю и сказал:

— Иосиф, Иосиф! Вот мы уходим из Египта. Если хочешь пойти с нами — пойдем. Если хочешь остаться — оставайся!

И тяжелый золотой саркофаг всплыл из глубины на поверхность...

На рассвете 14 нисана 2448 года по еврейскому летосчислению (в апреле 1313 года до н. э.) евреи двинулись в путь. Они выходили так быстро, что женщины даже не успели дождаться, когда заквасится замешенное ими тесто, и поставили его в печь незаквашенным — так у них и получились опресноки — маца, которую евреи до сих пор едят в дни праздника Песах (еврейской Пасхи).

По дороге к ним присоединялись сотни и тысячи рабов, принадлежащих к другим народам — хеттам, моавитянам, аммонитянам и т. д. Влились в эту гигантскую толпу и тысячи египтян, разуверившихся в своих богах и поверивших в того единого Бога, о котором говорил Моисей. В оригинальном тексте Пятикнижия все эти люди называются «эрев рав», и не исключено, что именно отсюда через старославянский перевод Библии в русский язык вошло слово «орава».

Потомки Иакова покидали разоренную, измученную казнями страну, унося с собой все драгоценные украшения и дорогую домашнюю утварь египтян:

«А египтяне торопили народ, чтобы поскорее выслать их из страны, ибо сказали они: "Все мы умрем!" И понес народ тесто свое прежде, чем оно сквасилось, квашни свои, увязанные в одежды свои, на плечах своих. А сыны Израиля сделали по слову Моше и взяли в долг у египтян вещи серебряные, и вещи золотые, и одежду. А Бог дал приязнь народу в глазах египтян, и те давали им, и опустошили они Египет» (Исх. 12:33—36).

При этом мидраш настаивает, что из Египта вышли далеко не все жившие там евреи — многие предпочли остаться и, в конце концов, исчезли, растворившись среди местного населения.

Так выглядят происходившие в те дни в Египте события с точки зрения еврейских источников, однако историки, разумеется, оспаривают их достоверность.

Как уже говорилось, в современной библеистике существует несколько взглядов на события, предшествовавшие еврейскому Исходу из Египта.

Сторонники первой школы утверждают, что ничего подобного никогда в действительности не происходило, и вся эта история была придумана евреями позже. Хотя при этом остается совершенно непонятным, зачем какому-то народу придумывать, что на раннем этапе своей истории он влачил жалкое, униженное существование в рабстве у другого народа, а затем вырвался из этого рабства, ограбив своих бывших хозяев.

Адепты второй школы убеждены, что события Исхода и в самом деле имели место, но говорят о нем как о восстании египетских рабов под предводительством Моисея или какого- либо другого вождя, ставшего его прототипом. То, что евреи присваивают имущество египтян; то, что к ним по пути присоединяются рабы, принадлежащие к другим народам; то, что эти рабы оказываются вооруженными, — все это, по мнению представителей этой школы, подтверждает версию именно о восстании, а отнюдь не о мирном уходе из страны.

История с мацой тоже находит в рамках этой гипотезы объяснение. По всей видимости, евреи изготавливали мацу очень давно, возможно, на протяжении всего времени своего рабства (не случайно в Пасхальном сказании она называется «хлебом бедности») и были прекрасно знакомы с ее свойствами. В отличие от обычного хлеба, напоминают эти исследователи, маца не черствеет, не плесневеет и может храниться сколько угодно долго — так что и в самом деле трудно придумать более подходящий вид хлеба для длительных блужданий в пустыне.

Но самой казни первенцев, говорят представители этой школы, на самом деле не было. То есть, возможно, уточняют они, исход и в самом деле происходил вскоре после смерти одного из сыновей фараона, а жаждущая мести египтянам народная фантазия уже превратила это событие в массовое умерщвление первенцев и по мере отдаления расцвечивала его все новыми и новыми деталями.

Но, приводя все эти мнения, было бы несправедливо не упомянуть и версию И. Великовского, считавшего, как уже говорилось, что события Исхода происходили на фоне глобальной космической катастрофы — столкновения Земли с кометой и ощущавшимися еще в течение многих десятилетий последствиями этого столкновения.

Развивая свою гипотезу, Великовский делает следующий вполне логический вывод: если столкновение изменило угловую скорость Земли и нарушило ее нормальное движение, то это неминуемо должно было привести к сдвигу земной коры, то есть... к землетрясениям. И именно землетрясение чудовищной разрушительной силы, по его мнению, и было той самой десятой казнью.

Великовский снова сравнивает библейский текст с папирусом Ипувера и снова находит немало соответствий.

«Исход (12:30): "И встал фараон ночью сам, и все рабы его, и весь Египет; и сделался великий вопль по всей земле Египетской, ибо не было бы дома, где не было бы мертвеца".

Папирус Ипувера: "Города разрушены... Верхний Египет опустел... Все в руинах... Дворец перевернут за минуту... Поистине царских детей швыряло на стены... царских детей выбрасывало на улицы"...»

Далее Великовский обращает внимание, что, хотя речь идет о поражении первенцев, сама «казнь» разворачивается именно в домах египтян, обходя дома евреев. Более того, в Книге Исхода ясно говорится: «Бог пойдет поразить Египет, но когда увидит кровь над дверью и на косяках, то пройдет над дверью и не даст силе разрушения войти в ваши дома и разить» — слова о «силе разрушения», которая входит в дома, также наводят на мысль о землетрясении.

Наконец, то, что земля во время казни разверзается и выбрасывает лежащих в ней мертвецов, а гроб Иосифа всплывает на поверхность — это уже, вне сомнения, описание именно землетрясения. Далее Великовский обращается к христианским историкам и комментаторам Библии (Евсевию и святому Иерониму), опиравшимся при написании свои трудов и на нееврейские источники — они также утверждают, что в ночь перед исходом в Египте произошло страшное землетрясение, разрушившее многие дома и храмы.

В ходе этого землетрясения неминуемо должны были погибнуть жившие в каменных домах представители египетской аристократии, продолжает далее Великовский, ведь известно, что каменные постройки легко рушатся при землетрясении, погребая под своими тяжелыми обломками всех живущих в доме. В то же время глиняные мазанки, в которых жили евреи, вполне могли в результате землетрясения устоять, а даже если и рушились, то не сопровождались гибелью живущих в них людей. То есть бедняки и рабы в момент землетрясения оказались в куда большей безопасности, чем жрецы и знатные египтяне.

Но на каком же основании Библия утверждает, что казнь обрушилась именно на первенцев, а не на кого-либо другого? У Великовского есть ответ и на этот вопрос. Он напоминает, что еврейское слово «первенец» — bkhor — чрезвычайно близко по звучанию со словом «избранный, знатный, высокопоставленный» — bahir. Так как Великовский был материалистом и не верил в Божественное происхождение Пятикнижия, то он был убежден, что до времени его записи в народном сознании два этих близких слова — «знатный» и «первенец» — попросту перепутались, и эта путаница в итоге вошла в текст.

Суммируя бесчисленные комментарии еврейских авторов на Книгу Исхода, можно сказать, что, с их точки зрения, десять египетских казней преследовали три основные цели.

Во-первых, они были местью Египту и египтянам по принципу «мера за меру». Вода в Ниле обращалась в кровь в качестве наказания за то, что в Нил по приказу фараона бросали еврейских младенцев; жабы, вши, дикие звери, язвы и т.д. должны были принести египтянам те же страдания, которым они подвергали своих еврейских рабов. Казнь первенцев обрушилась на Египет за то, что евреи являются для Бога избранным народом, Его первенцем (еще одно подтверждение версии Великовского о том, что «первенец» и «избранный» на иврите не только почти омофоны, но и почти равнозначные понятия).

С другой стороны, эти казни были призваны продемонстрировать евреям и всему миру нелепость идолопоклонства вообще и египетского язычества в частности — и священный Нил, и все священные для египтян животные подвергаются наказанию и сами становятся наказанием для египтян.

Наконец, в-третьих, казни были призваны продемонстрировать всемогущество Бога, его полную власть, как над природой, так и над человеческим обществом и таким образом подготовить евреев, а через них и все человечество к восприятию идеи монотеизма.

То, что в Египте часто имели место природные явления, внешне напоминающие казни египетские, с точки зрения еврейских теологов, отнюдь не является доказательством, что самих казней не было или они не носили чудесного, Божественного характера.

«О первых девяти наказаниях говорят как о чудесах, которые ломают законы природы, выходя за рамки обычного, — писал по этому поводу раввин Й. Герц в примечаниях к Книге Исхода. — Однако подавляющее большинство чудес Торы отличается тем, что, будучи событиями, обладающими сверхъестественной природой, они базируются на тех явлениях, которые с определенной регулярностью повторяются в природе. Всевышний, творя будущую историю в первые шесть дней, как бы приготовил почву и наметил в естественном мире те борозды, по которым пройдет Божественное присутствие, раскрывая в ограниченном бесконечное... Этим объясняется тот факт, что в природе наблюдаются явления, чем-то напоминающие чудеса, описанные в Торе. Однако внешняя схожесть большинства чудес, сопровождавших освобождение и исход, с природными явлениями, часто наблюдаемыми там, где произошли эти чудеса, ничуть не уменьшает чуда... так как чудесность и сверхъестественность события объясняется не столько тем, что произошло, сколько тем, когда имело место то или иное событие и насколько оно способствовало реализации Божественного плана по установлению справедливости: спасению угнетенных и наказанию поработителей, чтобы указать избранному народу на постоянное Божественное присутствие в его среде...

Анализируя те природные явления, которые, будучи усилены Всевышним в нужные моменты времени, стали чудом, еще более удивительным благодаря своему внешнему сходству с тем, что происходит регулярно в этих местах и воспринимается человеком как обычное, не следует забывать о главном: десять наказаний стали для человечества ориентиром на пути поиска справедливости, морально-нравственных основ построения общества и уважения к человеку почти в той же степени, что и Десять заповедей, начертанных Всевышним на Скрижалях Завета. Следует четко представлять себе, что цель обрушившихся на Египет наказаний заключалась не в том, чтобы сломить волю непокорного правителя и заставить его в конечном итоге подчиниться требованиям Всевышнего, а в том, чтобы начать новый период истории, для которого определяющим является совсем иное сознание людей, их изменившееся восприятие окружающей действительности, отношение к человеку и понятие о Божественном присутствии в мире».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.