12–13–14–15 [августа]

12–13–14–15 [августа]

Вошло в колею, в нашу, конечно. Мероприятия по досрочному освобождению воздействовали на з/к. Побегов нет. Но мне не легче. Гнетущее состояние так и остается.

Некоторые подробности обо мне: начальство написало в штаб охраны обо мне. Случай: не сообщил и не снял своевременно Жусмана, в результате побег восьми человек. Не хочет работать, саботирует и все прочее.

Возлагая большие надежды на себя, начальство думало отдать меня под суд, но результат получился неожиданный: «Дайте выговор, обойдясь своими силами».

Вот и ходит теперь начальство, дуется. Даже Ходзько, и тот не стал разговаривать. Замашки помещика, старого барина подчеркивают у Гридина и его невежество и некультурность. Звонит в штаб в 11 вечера.

— Попросите Пахомова! Достаньте мне папирос!

Старый приспешник, стараясь угодить начальству, летит во все концы, угождая. Жусов нелестно отзывается о Камушкине: это баба трепливая, шушукаются с помполитом и все про вас, т. командир. Но не хватает у них в голове чего-нибудь. Получили ответ и обожглись.

А сзади на ряд в театре сидит Гридин и слушает. Сегодня 15/VIII жена Хренкова, попав случайно по дороге в столовую, откровенничает:

— Бить вас надо за то, что все пишете.

По-видимому, есть разговоры с мужем обо мне?

Занимаюсь геометрией с Хоменко, а рядом сидят Инюшкин и собачий инструктор. Вышли, да рассуждают: что за командир? Да какое у него образование, да откуда он, да как попал в БАМ?

Вошедший инструктор говорит:

— Хорошо иметь такого командира взвода.

Вставляет политрук:

— Ему бы не в БАМе быть.

Написал письмо Крылову, посмотрим, каков будет ответ?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.