25 Посвящение в рыцари и напоминания о прошлом

25

Посвящение в рыцари и напоминания о прошлом

После смерти Нэн Агата написала Юдифи трогательное письмо с выражением соболезнований, в котором заверяла ее, что, если ей или Грэму когда-либо потребуется помощь или иная услуга от человека более старшего возраста, она всегда рядом: «Вы можете считать меня своей матерью». Супруги бережно, как реликвию, хранили это письмо. Собственность Нэн и первые издания книг Агаты с ее дарственными надписями конечно же перешли к Юдифи.

Кончина Нэн и другие болезненные аспекты ее прошлого менее удручающе действовали на Агату после того, как Грэм, который так же, как она, был увлечен временем, его физической и философской сутью, подарил ей книгу Джеймса Коулмана «Относительность для дилетантов», купленную специально для нее в единственном книжном магазине в Дартмуте. Эта книга с объяснением относительности времени помогла Агате примириться и свыкнуться с утратами, что, в свою очередь, еще сильнее притянуло ее к религии.

Когда Кристианна Бранд, автор детективных романов, сказала Агате, что Ритчи Калдер, в прошлом начинающий репортер в «Дейли мейл», замыслил написать статью о злополучном исчезновении и приурочить ее к семидесятилетию писательницы в сентябре 1960 года, Агата, передавая эту информацию своему литературному агенту Эдмонду Корку, приняла намеренно философический тон. Она просила его не волноваться из-за того, что эта новость уже достигла ее ушей, это было лишь одним из многочисленных напоминаний о прошлом, которых с каждым годом становится все больше, — да и какое, в конце концов, это имеет значение, когда прошло уже столько времени? Сейчас мне семьдесят, пояснила она, и мне все равно, что говорят обо мне люди. А эти напоминания, добавила Агата, «просто немного надоедают», и чем меньше обращаешь на них внимания, тем лучше.

К этому времени финансовое положение Агаты становилось более прочным. Ее решение продать права на экранизацию ее произведений компании «Метро-Голдвин-Майер» было принято после обсуждения с Грэмом и ее зятем Энтони Хиксом. Она ценила деловую хватку обоих мужчин, но спросила каждого в отдельности о их мнении насчет создания компании, которая вела бы ее литературные дела. Прислушавшись к их советам, она поняла, какие преимущества обеспечит ей создание компании «Агата Кристи Лтд». Преимущества эти будут состоять в том, что она будет получать ежегодный фиксированный доход от законченных рукописей, а созданная компания примет на себя ответственность за решение всех ее проблем, а также освободит ее от головной боли, связанной с издательским бизнесом. Советники и бухгалтеры без устали работали со времени окончания Второй мировой войны над тем, чтобы распутать клубок проблем с ее финансами, но с 1960 года ее денежные дела значительно упростились.

В 1961 году племянник Агаты, Джек Уотсон, сломал ногу во время танцев. Через четыре дня он умер от образовавшегося тромба. Агата, Розалинд, Мэтью и Юдифь явились наследниками, указанными в завещании Джека. Агата унаследовала его лондонский дом на Честер-стрит. На поминках она спросила Грэма, не захочет ли он поехать в будущем году на Средний Восток, чтобы сделать для Макса археологические фотографии. Хотя сами раскопки уже закончились, оставалось еще много работы, связанной с подготовкой его книги «Нимруд и то, что от него осталось». Грэма заинтересовало предложение, которое они детально обсудили с Максом.

До Агаты между тем дошло, что процесс ее выпутывания из финансовых дел не проходит без подвохов и просчетов. Компания «Метро-Голдвин-Майер» выпустила между 1962 и 1964 годами четыре фильма о приключениях мисс Марпл, которую сыграла Маргарет Радерфорд, и все фильмы не понравились Агате из-за того, что хорошей актрисе дали неподходящую для нее роль. Тем не менее Агата посвятила свой роман «Разбилось зеркало, звеня»: «Маргарет Радерфорд с восхищением». В нем Агата с легким сердцем вспоминает амнезию, когда одна из персонажей, мисс Найт, говоря о леди Конуэй, подмечает, что память у нее настолько слабая, что она не в состоянии узнать своих родственников, чтобы попросить их уйти прочь. Мисс Марпл предполагает, что это скорее проницательность и дальновидность, но никак не потеря памяти.

В феврале 1962 года, до конца зимы, Юдифь и Грэм поехали в Багдад, где Грэм должен был сфотографировать большой набор артефактов, добытых Максом при раскопках. Макс добился выделения необходимых для Грэма средств в казначействе колледжа. Юдифь сопровождала своего мужа на средства, выделенные Агатой. Грэм вспоминал, что Агата хотела, чтобы они с Юдифью почувствовали «красоту и романтизм пустыни», словно через них она снова хотела вернуться к ранним дням своей жизни с Максом, «когда она была так счастлива и любима».

Они остановились в одном из домов в Багдаде, приобретенном в 1948 году Британской археологической школой. Грэм целыми днями пропадал в Департаменте по делам древностей Ирака, фотографируя экспонаты фондов. Юдифь проводила время в беседах с местными археологами и осматривала городские достопримечательности в компании иракцев, разделявших ее любовь к искусству. Супругов настолько потрясла красота Среднего Востока, что им даже нравилось почти первобытное существование в лагерях археологов в пустыне, включая и Мосул, где самый поразительный вид на живописные красоты, от которых буквально перехватывало дыхание, открывался с сиденья прилепившейся к склону холма уборной, в которой было три стены и не было двери.

Когда Грэм перед отъездом в Багдад заглянул в квартиру на Мэллоуванз Свэн-Коурт в Лондоне, им с Юдифью неожиданно представился случай убедиться в том, насколько серьезны отношения между Максом и Барбарой. Макс тайно встречался там с Барбарой, но тут допустил ошибку, позабыв о том, что просил Грэма заглянуть туда перед отъездом и получить последние инструкции по фотографированию нимрудских экспонатов. Юдифь и Грэм были уверены, что Агате известно об этой связи, но они никогда не упоминали при ней о месте встреч любовников, ибо знали, насколько сильно пугает ее перспектива еще одного развода.

Однако вскоре пришло время еще одного напоминания Агате о прошлом, от которого никто не мог ее защитить. Арчи, самая большая любовь в ее жизни, скончался 20 декабря 1962 года. Ему было семьдесят три года, и те самые проблемы, из-за которых ему когда-то пришлось прервать свою карьеру пилота, привели в последние годы к астме и тяжелым бронхиальным осложнениям. Арчи не был религиозным человеком, а потому в своем завещании указал, что похороны должны проходить без цветов, панихиды и заупокойной службы.

Очередной удар Агата получила, когда до нее с запозданием дошло известие о том, что дом в Торке, в котором прошли ее детские годы, предназначен под снос ввиду расширения границ города. Она немедленно предприняла все возможные действия, но было слишком поздно, и спасти Эшфилд не удалось. Юдифь вспоминает, как безутешно рыдала Агата, узнав о том, что дом снесли. Эшфилд значил для нее больше, нежели просто воспоминания о детстве: там она принимала ухаживания Арчи, там родилась Розалинд. Знай Агата о том, что Макс предаст ее, она бы никогда не поддалась на уговоры и не согласилась продать Эшфилд несколько лет назад.

К этому времени Агата была уже самым продаваемым в мире автором, пишущим на английском языке. Потенциальные биографы постоянно докучали ей с просьбами о помощи в исследовании ее жизни и творчества. Ее отказы были категоричными и непреклонными — ее пугала сама мысль о том, что историю ее исчезновения могут снова вытащить на публику после стольких лет кажущегося забвения. Это и побудило ее закончить последние главы автобиографии в октябре 1965 года, она подозревала, что немалое число ее биографий будет написано после ее смерти, а поэтому хотела дать людям возможность прочесть ее собственный посмертный отчет о жизни. Свои мемуары она закончила словами о том, что в свои семьдесят пять лет она хочет поблагодарить Бога за свою хорошую жизнь и за всю любовь, которая была ей суждена.

Весь 1966 год Агата читала и перечитывала свои мемуары. Она отвергала все предложения об их прижизненном опубликовании, реакция публики ее не интересовала, поскольку она была больше чем уверена, что люди захотят узнать, почему она не упомянула историю своего исчезновения. Общий объем книги был более пятисот страниц, однако все послевоенные годы были втиснуты в тридцать с небольшим страниц. Смерть Арчи она обошла многозначительным молчанием. По каким-то причинам в мемуарах не было даже и намека на непорядочное поведение Макса в качестве супруга. Вместо этого основное внимание Агата сконцентрировала на воспоминаниях о приятных минутах, связанных с премьерным показом пьесы «Свидетель обвинения», и археологических открытиях, сделанным ею вместе с Максом. Ее всегда интересовала и привлекала история, и ей было приятно сознавать, что и она внесла свой посильный вклад в ее понимание. Несмотря на указанные опущения, чтение этой автобиографии доставляет большое удовольствие; она как бы свидетельствует об огромных радостях, дарованных Агате жизнью.

Опубликование в 1966 году книги Макса «Нимруд и то, что от него осталось», явившейся результатом работы, которой он посвятил всю жизнь, сделало его одним из ведущих авторитетов в этой области. Гордость Агаты за своего прославившегося супруга омрачалась знанием о его неверности, но она утешала себя тем фактом, что сердечный приступ средней тяжести, случившийся с Максом пять лет назад, все-таки не разлучил их. Она все в большей степени полагалась на него, когда необходимо было защитить ее личную жизнь от чересчур рьяных журналистов и почитателей, а в этих делах он всегда обеспечивал ей крепкую и надежную поддержку. Приятели Макса вспоминают о его явном преувеличении собственных достижений в области археологии, однако большинство относилось к нему с уважением и даже с благоговением.

Наименее назойливыми Агата считала тех своих почитателей, которые в письмах просили автограф; те, кто просил фотографию, получали твердый отказ. Она по-прежнему сожалела о прошедшей юности. В своих мемуарах она описывает несколько случаев, имевших место в последние годы, когда ей представлялась возможность встретиться с неназванным кавалером из ее прошлого. Этим кавалером был Эймиас Бостон. Она знала, что он помнит ее милой юной девушкой на пикнике под лунным светом в Энстиз-Кау, и страшно переживала, не желая показывать, как прошедшие годы изменили ее, — вот потому она и отказывалась встречаться с ним.

По мере того как Агата становилась старше, ее детективы выражали все больше ее личных вкусов и мнений. Отчасти это объясняется тем, что сюжеты ее произведений стали уже не столь сжатыми и четкими, а надиктовывание на магнитофон делало стиль повествования более многословным и расплывчатым. Ее мнения по таким разнообразным темам, как сантехника в сортире, удобные кресла для пожилых, бельевые ткани и возможность отведать настоящий маффин, можно найти на страницах ее вышедшего в 1965 году романа «Отель "Бертрам"». В то же время ее взгляды на то, как одевается молодежь, более ясно выражены в романе «Третья девушка», изданном в 1966 году. Агата считала, что молодые девушки буквально из кожи вон лезут, чтобы выглядеть грязными и непривлекательными, а вот к мужчинам 1960-х годов она относилась более благосклонно, потому что они привлекали ее сходством с «портретами Ван-Дейка, с которых смотрели мужчины с вьющимися волосами, одетые в бархат и шелка». Ее более поздние произведения намного более информативны для изучения взглядов их много пожившего создателя.

Ее романтические идеалы лишь немного изменились с того времени, когда в своей поэме «Баллада о кремне» она вывела Арчи в образе предводителя викингов. В романе «Бесконечная ночь», изданном в 1967 году, один молодой персонаж наделяет соблазнительницу самыми яркими чертами славной, сексуальной златокудрой валькирии, называя ее самым красивым созданием, из всех когда-либо им виденных: «Она благоухает, пленяет и соблазняет сексом…» Эта книга утверждает, что любовь нельзя разжечь, принеся ей в жертву девственность.

Люди, становясь старше, часто теряют контакт с подрастающим поколением. Но, судя по «Бесконечной ночи», одной из лучших и наиболее необычных последних книг Агаты, с ней ничего подобного не произошло. Мир конечно же изменился, и она очень переживала по поводу роста насилия в британском обществе. «Иногда мне просто страшно жить в этой стране, — говорила она, — потому что здесь я явно ощущаю тенденцию получать удовольствие, совершая жестокость просто из любви к жестокости».

В 1967 году Гордон Рамзи, американский академик, выпустил полный библиографический перечень произведений Агаты, под названием «Агата Кристи: Владычица тайн», сопроводив его исключительно доброжелательными оценками. Литературный консультант Агаты еще раньше советовал ей сотрудничать с американцем, поскольку здесь, на родине, их старания постоянно информировать публику о ее новых многочисленных публикациях наталкивались на значительные затруднения. Поначалу Агата пригласила его побывать у нее в Лондоне, а также обещала принять его в Гринуэе, но ограничила тематику их бесед в основном ее книгами, практически исключив из обсуждения какие-либо частные аспекты своей жизни. Вскоре Агате надоело помогать ему в его изысканиях, и она, сменив благожелательную позицию на глухую оборону, даже запретила ему упоминать о двух еще не изданных книгах, которые она хранила в резерве с 1940-х годов: «Занавес: последнее дело Пуаро» и «Спящее убийство: последнее дело мисс Марпл».

Она весьма необычным образом отреагировала на его попытки обсудить темы этих романов, поскольку еще раньше упоминала об их существовании Френсису Уиндему в одном из своих редких интервью еженедельному обозрению «Санди таймс уикли ревью» 27 февраля предыдущего года. Самым неприятным для Агаты было упоминание той части ее библиографии, которая относилась к периоду ее исчезновения в 1926 году, хотя Гордон Рамзи практически исключил этот скандальный эпизод, уделив ему лишь полстраницы с объяснением, что писательница во время исчезновения страдала от амнезии.

В 1968 году Макс за работы в археологии был возведен в рыцарский сан. Агата восприняла это известие с радостью и чувством удовлетворения, понимая, что, не финансируй она его экспедиции, он не достиг бы столь значительных успехов. К тому же то, что она стала леди Моллоуэн, означало претворение в жизнь ее детских амбициозных мечтаний стать «леди Агатой», а ее титул намного лучше, чем имя «миссис Моллоуэн», помогал ей скрывать свою идентичность от назойливых почитателей. Барбара, пребывая в это время как бы на заднем плане, делала все, чтобы быть для Макса, как всегда, необходимой, а жена стоически взирала невидящим оком на их взаимоотношения.

Агата всегда оставалась чрезвычайно чувствительной к любым упоминаниям о ее исчезновении. Например, когда один американский издатель обратился к ней с просьбой завершить разработку сюжета, начатого еще Франклином Рузвельтом, об одном человеке, успешно разработавшем план своего исчезновения, Агата наотрез отказалась сотрудничать в этом проекте. Стела Керуан, работавшая в то время секретарем Агаты, приложила немалые усилия, внушая продюсеру телевизионного сериала «Это ваша жизнь», что для Агаты ничего не может быть хуже, чем представить свою личную жизнь на суд телевизионной аудитории. Обеспечить неприкосновенность личной жизни было для Агаты делом первостепенной важности, и она испытала почти физические страдания, увидев несогласованные с ней фотографии Гринуэя, снятые с воздуха по заказу какого-то журнала.

Ближе всего к воспоминаниям о своем прошлом Агата, ослабив обычную глухую защиту, подпустила симпатичного журналиста Марселла Бернстайна, бравшего у нее широко разрекламированное интервью, появившееся в «Обзервере» 14 декабря 1969 года: «Я вышла замуж в 24 года, и мы были счастливы 11 лет. А затем умерла моя мама, она очень тяжело умирала, и мой муж нашел себе молодую женщину. Поймите, вы не можете написать свою судьбу: ваша судьба сама к вам приходит. Но вы можете делать все что вам заблагорассудится с персонажами, которые вы создаете».

У Агаты были все основания идеализировать свой первый брак. Известный художник Оскар Кокошка, которому она в том же году позировала для своего портрета, подметил ее привычку постукивать по подлокотнику кресла кончиками пальцев, которые в то время из-за псориазных высыпаний причиняли ей боль. Она все еще страдала из-за связи Макса с Барбарой, которую они и не помышляли прекращать. Положение неожиданно усугубил какой-то неизвестный журналист (правда, он ничего не знал о проблемах, возникших во втором браке Агаты), вложив в ее уста следующую сентенцию: «Преимущество быть замужем за археологом состоит в том, что чем старше вы становитесь, тем больший интерес он проявляет к вам». У Агаты это приписываемое ей высказывание буквально вызывало приступы ненависти, и она всегда отрицала, что говорила что-либо подобное.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.