Уэллс Герберт

Уэллс Герберт

(род. в 1866 г. — ум. в 1946 г.)

Английский писатель-фантаст, личная жизнь которого была под стать его произведениям.

Критики и журналисты нередко называли английского писателя Герберта Уэллса великим экспериментатором. Он открывал новые направления в английской прозе, не чуждался смелых пророчеств в социальной и научно-технической сферах, на протяжении всей жизни не оставлял попыток определить смысл человеческого предназначения. И с такой же неуемной страстью ставил эксперименты в личной жизни, которая была не менее насыщенной, чем самые динамичные эпизоды в его знаменитых романах.

Казалось бы, внешность Уэллса не давала особых поводов для проявлений симпатий, особенно со стороны женщин — его никак нельзя было назвать красавцем. Он был невысок ростом, коренаст, с короткими руками и не очень выразительным лицом. Да и характер Герберт Уэллс имел отнюдь не ангельский. Тем не менее один из его биографов, ничуть не покривив душой, написал: «Несмотря на все его недостатки, его невозможно было не любить. Он был необычайно умным, имел необыкновенное чувство юмора и мог быть просто обворожительным. Все это подтвердили бы многие женщины».

Детство Берти, как называли Герберта в семье, было далеко не безоблачным, а что такое семейный уют, в доме Уэллсов и понятия не имели. Его отец, Джозеф, владелец посудной лавки, целые дни проводил в крикетном клубе, а что касается матери, Сары, то, по словам Герберта, «полная неспособность матери справиться с кухней относилась к числу ее врожденных качеств». Берти не был милым и послушным ребенком. Целыми днями без устали он с криком носился по лестницам, постоянно пытался отнимать у старших братьев приглянувшиеся ему игрушки и поднимал дикий рев, когда те прикасались к чему-либо, принадлежащему ему. Единственное, что утешало Сару Уэллс, так это успехи Берти в учении. Еще ребенком он все схватывал буквально на лету, хорошо рисовал и легко заучивал стихи. Не было проблем и в «Коммерческой академии Морли», которую он тоже закончил успешно.

В восемнадцать лет Герберт решил заняться педагогикой. Ему удалось получить место практиканта в одной из сельских государственных школ, где он, как ему казалось, нашел свое призвание. Его ученики успешно сдали экзамены, за что Герберт получил денежное вознаграждение и обратил на себя внимание чиновников министерства просвещения. А в 1884 г. Уэллсу было предложено прослушать курс лекций в Королевском колледже науки на биологическом факультете. Здесь он проучился три года, и хотя первый курс закончил с прекрасными отметками, на двух последующих, где начались практические занятия, стал учиться хуже, и в 1887 г. провалился на выпускных экзаменах, что закрыло ему путь к научной карьере.

Проработав некоторое время в провинциальной школе, Уэллс решил попытать счастья в Лондоне. После полутора лет безработицы он наконец получил постоянное место в школе, дававшее 60 фунтов в год. Кстати, это заведение принадлежало Джону Вайну Милну. Эту фамилию весь мир узнал несколько позже, когда сын владельца школы Ален Милн, бывший одно время учеником Уэллса, написал своего знаменитого «Винни-Пуха». Педагогическая карьера Уэллса продвигалась успешно, и уже в начале 1890 г. он, сдав экзамены, получил звание действительного члена Колледжа наставников и начал преподавать в Заочном университетском колледже.

В Лондоне жила невестка отца Уэллса, тетя Мэри, которая сдавала меблированные комнаты. Она и приютила Берти. Очень скоро он увлекся дочерью тети Мэри, Изабеллой, грациозной черноволосой красавицей, которая осваивала профессию фотографа. Герберт с кузиной стали часто проводить вместе время, гуляли по городу, посещали художественные выставки, тайком целовались в темных подъездах. И наконец, дело дошло до свадьбы: 31 октября 1891 г. они обвенчались в приходской церкви.

Однако семейным уютом Уэллс наслаждался недолго. Позднее он рассказал в романе «Тоно-Бенге», что тогда чувствовал: «Семейная жизнь стала… казаться мне узкой, глубокой канавой, перерезавшей широкое поле интересов, которыми я жил… Мне казалось, что каждый прочитанный мною любовный роман — насмешка над нашей унылой жизнью; каждая поэма, каждая прекрасная картина только оттеняли скуку и серость длинной вереницы часов, которые мы проводили вместе».

Уэллс недолго оставался верным супругом. Вскоре после свадьбы он успел изменить Изабелле с ее приятельницей, уже весьма искушенной в любовных делах. Хотя сделал он это словно для того, чтобы доказать себе, что по-прежнему любит свою жену. Наверное, доказательств не получил, поскольку подлинного удовлетворения не было теперь ни дома, ни на работе, к которой Герберт тоже стал относиться прохладнее.

Все изменилось в начале 1892/1893 учебного года. Во время знакомства со студентами нового набора он сразу же приметил худенькую девушку с тонкими чертами лица, глубокими карими глазами и светлыми волосами. Звали ее Эми Кэтрин Робинс. Однако позже Уэллс стал называть ее Джейн, и это имя она носила до конца жизни.

«Она подхлестнула мое воображение… — вспоминал он, — и я мог говорить с ней об идеях и надеждах свободнее, чем это удавалось мне сделать когда-либо прежде. Я высказывал теперь все, что успело, не находя выхода, накопиться во мне со студенческих дней…. Мы были друзьями и с безупречной неискренностью убеждали друг друга, что никогда не пойдем дальше. А мы шли все дальше и дальше».

Как ни странно, Уэллса не влекло к ней как к женщине. Она виделась ему — и тогда, и потом — просто «прелестной статуэткой дрезденского фарфора». Единственной и желанной женщиной для него по-прежнему оставалась Изабелла. Но Джейн он считал единомышленницей, другом, помощницей и все чаще приходил к мысли, что это — главное для него в женщине. Закончилась вся эта история тем, что Изабелла, понимая, насколько велика была взаимная привязанность мисс Робинс и ее мужа, напрямик заявила Герберту, что лучше уж разойтись. Официально их развод был оформлен в январе 1894 г.

Переписка между бывшими супругами никогда не прекращалась. Уэллс платил Изабелле неплохие алименты и поддерживал во всех ее начинаниях. А их было немало. Сначала она, вообразив себя деловой женщиной, завела птицеферму, но дохода та почти не приносила. Затем надумала приобрести прачечную (Уэллс дал на это тысячу с лишним фунтов), а под конец жизни решила строить собственный дом. Но стать владелицей прачечной Изабелле помешала операция аппендицита, которую она плохо перенесла, а строительству дома — скоропостижная смерть. В сентябре 1931 г. Изабелла, страдавшая диабетом, внезапно впала в коматозное состояние и сутки спустя, не приходя в сознание, умерла.

Но вернемся к отношениям Уэллса и Джейн. Они поженились 27 октября 1895 г. Но действительно ли Герберт любил свою вторую жену? Скорее, он ее ценил. За внутреннюю интеллигентность, за поразительный такт, позволявший ей закрывать глаза на его недостатки, наконец, за веру в его талант, пришедшую тогда, когда в Уэллса не просто было поверить, за то, как она возилась с ним, больным, неустроенным, несчастным… К тому же Джейн была превосходной хозяйкой дома. Кроме того, что она с утра до вечера была занята, исполняя секретарские обязанности при муже, перепечатывая с удивительной быстротой его рукописи, прорабатывая для него нужные книги и выписывая оттуда цитаты, Джейн еще занималась и садом, который не доверяла никому.

Уэллс же, несмотря на слабое здоровье (еще с молодости он страдал туберкулезом легких), после женитьбы на Джейн проявил настоящие чудеса работоспособности. В среднем у него каждые полгода печаталось по одной книге и еще по три десятка рассказов и статей. С 1896 по 1901 гг. появились романы «Остров доктора Моро», «Колеса фортуны», «Человек-невидимка», «Война миров», «Когда спящий проснется», «Любовь и мистер Льюшем» и «Первые люди на Луне». От «Машины времени» до «Первых людей на Луне» прошло всего шесть лет, но их оказалось достаточно, чтобы Уэллс завоевал себе славу великого фантаста.

Итак, благодаря терпению и благоразумию Джейн в семье Уэллсов царил порядок, покой и взаимное согласие. С самого начала их брака она знала, что Герберт склонен к супружеским изменам, но предпочитала не замечать увлечений мужа ради его будущего и благополучия детей. В 1901 г. у супругов родился сын Джордж Филипп, а через два года второй сын Фрэнк Ричард.

После Фрэнка у Джейн уже не могло быть детей. Любовь к переменам, к которым всегда стремился Уэллс, проявилась теперь в полной мере. Как женщина Джейн его уже больше не интересовала. Благополучие, и материальное, и моральное, было обеспечено, а значит, можно было полностью отдаться стихии чувств. И хотя семья жила в некотором отдалении от Лондона, это обстоятельство ничуть не мешало Уэллсу постоянно уезжать в город и свободно распоряжаться своим временем. Тем более что жена предоставила ему полную сексуальную свободу. Факт, конечно, поразительный, если учесть, что Джейн была безумно предана своему мужу и любила его. Но, возможно, именно такая терпимость и позволила ей сохранить супружеские отношения до конца жизни.

Получив свободу действий, Уэллс в полной мере проявил силу страсти и тягу к разнообразным любовным приключениям. В его жизни стали появляться, сменяя друг друга, самые разные женщины. Сначала он завел роман с молоденькой писательницей Вайолет Хант, которая прекрасно знала жизнь лондонского района Сохо с его дешевыми кабачками и непременной комнаткой для любовных утех. Правда, связь эта длилась недолго. Вайолет поступила на работу в журнал «Иглиш ревю», владельцем которого был Форд Медокс, друг Уэллса. Форд оценил не только литературные способности Вайолет, но и ее женские прелести. Он сделал ее рецензентом своего журнала, а заодно и любовницей.

Правда, Уэллс очень скоро утешился. Место Вайолет заняла школьная подруга жены Дороти Ричардсон. Почувствовав, что у Джейн что-то не ладится с мужем, она, с самыми искренними намерениями, решила помочь приятельнице в укреплении семейных отношений. И… не устояла перед напором страсти Уэллса.

Позже Дороти поведала об этой связи в одном из своих романов, который назывался «Левая рука восхода». Прочитав книгу, Уэллс с немалым удивлением узнал, как он разочаровал свою возлюбленную. Оказывается, Дороти мечтала о глубокой духовной близости, интеллектуальном общении, в то время как Герберта интересовала в красивой блондинке лишь ее чувственность, и не более того. Впрочем, доля правды в признаниях Дороти была. В дальнейшем Уэллс вспоминал о ней постольку, поскольку она постоянно напоминала ему о себе. Дело в том, что как писательница Дороти Ричардсон не преуспела и большую часть жизни прожила на деньги, который ей платил Уэллс за чтение своих корректур.

С годами число женщин, в которых влюблялся Уэллс, множилось, и постепенно писатель стал приобретать славу лондонского донжуана. Несмотря на довольно-таки неказистую внешность, женщин покоряли его ум, обаяние, чувство юмора, любовная энергия и, не в последнюю очередь, всемирная слава писателя. Естественно, при такой широкой популярности у Уэллса никогда не было недостатка в поклонницах. Среди молодых почитательниц его таланта одной из самых увлеченных была юная леди по имени Эмбер Ривс, которая называла Уэллса не иначе как «учитель». Она была очень увлечена своеобразными взглядами Уэллса на отношения между мужчиной и женщиной, особенно же ее интересовала не раз высказанная им мысль о допустимости группового брака.

Как-то во время прогулки Эмбер призналась Уэллсу, что влюблена. И когда тот поинтересовался, кто же ее счастливый избранник, пылкая девушка, к совершеннейшему его восторгу, бросилась ему на шею. Так они стали любовниками.

Преданность Эмбер была настолько велика, что даже на старости лет, уже расставшись со своей любовницей, Уэллс всегда говорил о ней с неизменным восторгом. В ее увлечении идеей группового брака не было никакой женской уловки, и когда Уэллс в самом начале их связи в порыве страсти предложил ей выйти за него замуж, она решительно отказалась. Благородная Эмбер любила Уэллса самозабвенно, но Джейн вредить не хотела.

Однако Джейн знала все. И как всегда, терпела, предпочитая видеть в Эмбер просто друга семьи. Так продолжалось весь 1908 год. Но потом события приобрели неожиданный для Джейн поворот. В апреле 1909 г. выяснилось, что Эмбер беременна, и Уэллс решил уехать с ней из Англии. Любовники отправились во Францию, сняли там жилье, после чего разрыв с семьей казался неизбежным. Уэллс даже решил продать свой дом в Спейнд-Хаус и срочно приобрел в Лондоне дом для Джейн и детей. Но вскоре писатель понял, что совершил большую глупость, — расстаться с Джейн он был не способен.

Разрешила почти тупиковую ситуацию сама Эмбер. Живя с Уэллсом, она вынуждена была самостоятельно вести хозяйство, чего не умела, да и особого желания учиться этому не имела. Уэллс же, избалованный Джейн, постоянно требовал все большей и большей заботы и внимания к себе. И в один прекрасный день Эмбер сказала: если это необходимо — они расстанутся. Тем более что в нее уже несколько лет был влюблен молодой адвокат Бланко Уайт, который, хотя и знал о ее отношениях с Уэллсом и беременности, все же предложил Эмбер руку и сердце.

Уэллс вернулся к жене, и та его вновь приняла. Кстати, Джейн никогда и словом не попрекнула мужа за подобные истории: она давно решила для себя, что их отношения строятся на такой духовной близости, какую ничто не разрушит, а его частые увлечения другими женщинами рассматривала как вспышки какой-то хронической болезни. Так было и на сей раз. Уэллс же объяснил жене (кстати, в это он сам искренне верил!), что продажу дома и переезд в Лондон затеял ради нее самой: она, дескать, любит музыку и сможет там ходить на концерты.

Впрочем, на этом его отношения с Эмбер не закончились. Так как ее мать отказала дочери в материальной поддержке, то о молодоженах пришлось заботиться самому Уэллсу. Он снял для них домик, стал их навещать… и снова между ним и Эмбер вспыхнула страсть. В конце концов, собравшись с духом, Бланко Уайт просто запретил Уэллсу появляться где-либо поблизости, и Эмбер на этот раз во всем его поддержала. Но и после того, как она родила дочь от Уэллса, которую назвала Анна-Джейн, писатель несколько раз демонстративно гулял с ними в парке, шокируя знакомых. И все же «групповой брак» на практике выглядел несколько иначе, чем в романах. Да и сам Уэллс не был таким уж героическим борцом против условностей, каким временами хотел себе казаться. Он расстался с Эмбер и несколько лет вообще ничего не знал о ней. Встретились они уже тогда, когда чувства совсем угасли.

Надо заметить, что Уэллс всегда был неравнодушен к женщинам, склонным к сочинительству. В ноябре 1910 г. его очередной литературной пассией стала графиня Элизабет (Беттина) фон Арним, преуспевающая немецкая писательница. Это была хрупкая, прекрасно сложенная женщина, обладавшая ровным характером, воркующим голосом и вкрадчивыми манерами. Она была так мила, что Джейн как-то сказала: «В ее устах даже немецкий язык кажется приятным».

Ну разве мог Уэллс не поддаться ее чарам! К тому же со временем у него выработался какой-то удивительный рефлекс: непременно добиваться взаимности красивой женщины, которая встречалась на его жизненном пути. Правда, Элизабет, хотя и выглядела на редкость молодо, была его ровесницей и опыт в общении с мужчинами имела большой. Поэтому ей не составило труда сначала заставить Уэллса помучиться, поревновать. И лишь после того, как он неожиданно приехал в ее швейцарское поместье, Элизабет уступила.

Эта связь продолжалась весь 1911, 1912 и до начала 1913 года. Но назвать ее, в отличие от других увлечений Уэллса, «романом» весьма проблематично. Его чувства, по сути, оставались незатронуты, ее, кстати, тоже. Ко времени знакомства с Уэллсом Элизабет была уже вдовой, считала себя самостоятельной и независимой женщиной. Отбивать Герберта у Джейн она не собиралась, ибо считала, что в мужья он ей не годился. Она считала Уэллса требовательным, капризным, непостоянным в любви. Да и любовником-то, по ее мнению, он был далеко не идеальным: каждый день писал жене письма, искренне радовался, когда получал ответные. К тому же Элизабет понимала, что, несмотря на все знаки внимания к ней, на первом месте у него всегда будет работа. А ей хотелось совсем другого: «Я тоже хочу быть любимой или быть понятой — что одно и то же».

После двух лет общения с Элизабет Уэллс охладел к ней так же, как и к другим любовницам. Дело закончилось тем, что в один прекрасный день он упаковал свои вещи и после короткого объяснения вернулся домой. Ни от любви, ни от страсти не осталось и следа.

С Элизабет, которая вышла замуж за графа Джона Рассела, брата известного английского философа Бертрана Рассела, Уэллс встретился во Франции, где в 1927 г. он построил дом. Оказалось, что графиня Рассел с семьей живет по соседству. Они изредка виделись и вели чинные беседы на литературные и политические темы. Между прочим, Уэллс именно тогда признался Элизабет, что изменял ей с поклонницами своего таланта, чьих имен он уже и не помнил.

Да и скрывать-то было уже нечего. Все давно обо всем знали и, что хуже всего, — не восхищались Уэллсом и даже не возмущались, а просто жалели. Выражение «помешан на женщинах» звучало применительно к нему отнюдь не преувеличением. Это было уже нечто большее, нежели еще одно проявление эксцентричности. Хладнокровным англичанам, как известно, к эксцентричности не привыкать. Но вот к страстям Уэллса они так и не смогли до конца привыкнуть.

Жалела его и давно уже ничему не удивлявшаяся Джейн. Она знала о слабостях мужа, но знала и другое: при любых обстоятельствах он ее не оставит. Джейн была единственной женщиной, с которой мог жить Уэллс. История с Эмбер была случайным срывом. После этого он и помыслить не мог о том, чтобы оставить жену, хотя так и не остепенился. Уже в конце сентября 1913 г. в его жизнь вошла еще одна замечательная женщина — Ребекка Уэст.

Как-то Уэллс прочел в еженедельнике «Свободная женщина» разгромную рецензию на свой роман «Женитьба» и, вопреки своему обычаю, нисколько не обиделся. Рецензия была подписана псевдонимом «Ребекка Уэст». Статьи под этой фамилией писатель встречал не раз, и они очень нравились ему остротой и смелостью мысли. Теперь, когда Ребекка Уэст избрала объектом своей критики его самого, появился повод для знакомства. Уэллс послал ей письменное приглашение на обед. В назначенный день и час Ребекка пришла и сразу же очаровала и Герберта, и Джейн.

Настоящее имя Ребекки было Уэст Сесили Фэрфилд. Ей едва исполнилось двадцать лет. Она была хороша собой, умна, весела, остроумна, не по возрасту начитанна и обладала прекрасной памятью. Сесили хотела стать актрисой, некоторое время безрезультатно пыталась устроиться в какой-нибудь лондонский театр, но, в конце концов, решила избрать другой путь. Она послала статью в журнал «Свободная женщина», где ее сразу опубликовали. Вскоре Ребекка стала журналисткой, а позже писательницей, причем довольно известной.

Как оказалось, новый роман с Ребеккой Уэст стал для Уэллса одним из самых серьезных в его жизни. Важен он был и для самой Ребекки. Сверстников своих она презирала и поскольку была твердо уверена, что ей предстоит стать знаменитой писательницей, не могла даже представить себе связь с человеком меньшего масштаба, чем Герберт Уэллс. Что, впрочем, не мешало ей сохранять по отношению к нему независимость.

Правда, некоторые черты характера Уэллса при более близком знакомстве показались ей не совсем интеллигентными. Уже в старости Ребекка рассказывала, каким комическим самоуважением он проникался, ощутив себя в очередной раз значительной общественной фигурой. После встречи с Лениным, вспоминала она, Уэллс ходил, раздувшись от важности, а когда во время очередной своей поездки в Америку увидел, как при всяком его появлении перед слушателями весь зал дружно встает, сделался просто невыносимым. Дело доходило до смешных казусов. Однажды, когда они были на Гибралтаре и у Герберта случился сильный насморк, он потребовал, чтобы хозяин гостиницы (местный врач был в отпуске) немедленно связался с командующим британским флотом, базирующимся в Гибралтаре, и сказал ему: «Уэллс заболел. Немедленно вышлите врача». Ребекка, по ее словам, тогда чуть не сгорела со стыда.

Но несмотря ни на что, она страстно любила Герберта, хотя не раз у нее возникало желание оставить его. Поводов тому было предостаточно. Ребекка очень часто чувствовала себя униженной, поскольку Уэллс никогда не бывал с ней в обществе, не водил в театр, предпочитая посещать захолустные кинотеатры. А ведь их связь ни для кого не была секретом! И чем более укреплялась ее собственная литературная репутация, тем двусмысленней становилась ее роль любовницы Уэллса.

Этот роман длился десять лет. Несмотря на рождение в 1914 г. сына Энтони, на большее их не хватило. Для Уэллса разрыв с Ребеккой стал настоящей душевной травмой. В своем «Постскриптуме к автобиографии» он писал: «Я никогда не встречал женщину, ей подобную, и не уверен, что когда-либо нечто подобное снова появится на земле».

Однако далеко не обо всех своих женщинах Уэллс отзывался с такой любовью и нежностью. Совершенно иную характеристику он дал Одетте Кён, с которой сблизился в 1923 г. Позже, вспоминая о ней, Уэллс выстраивает такой длинный и колоритный список бранных слов, что их, пожалуй, хватило бы на несколько отвратительных женских особей. «Дрянная баба» в этом списке — самое безобидное определение. Он даже сделал ее Одетту прототипом героини романа «Кстати о Долорес», где показал ее неким воплощением всех возможных женских пороков, исследованных подробнейшим образом.

Одетта Кён была дочерью переводчика голландской дипломатической миссии в Константинополе. После окончания греческой школы-пансиона в Голландии она начала сочинять романы, которые писала очень быстро и только карандашом, поскольку, как она объясняла, перо не поспевает за ее мыслью. Затем, увлекшись религией, Одетта поступила послушницей в монастырь. Но поскольку один из монашеских обетов, а именно отказ от плотских утех, ее не устраивал, она покинула монастырь и сделалась проповедницей свободной любви. Своим духовным наставником молодая писательница считала Уэллса и даже посвятила ему свой роман «Современная женщина», где рассказывалось об одной замечательной женщине, стоявшей выше светских условностей. Уэллса попросили дать отзыв о нем, и он отметил в своей рецензии, что автор — существо в высшей мере занятное.

Сразу же после этой рецензии писатель получил восторженное письмо от Одетты, в котором она называла его «героем ее жизни». Уэллс не был бы Уэллсом, если бы не затеял с ней переписку. Это привело к тому, что в августе 1924 г., когда он, окончательно расставшись с Ребеккой, уехал в Женеву, Одетта немедленно отправилась к нему. Они встретились в недорогой гостинице. Как позже вспоминал Уэллс, когда он вошел в пахнущий жасмином номер, где горел лишь один слабый ночник, ему навстречу устремилась миниатюрная женщина в прозрачном халатике и, обнимая и целуя его, начала клясться в вечной любви. Ну как тут было устоять великому женолюбу! Тем более что и эта возлюбленная была моложе его на двадцать лет: в то время Одетте было тридцать шесть лет, Уэллсу — пятьдесят семь.

В начале их связи Одетта проявила себя как заботливая, экономная хозяйка, а главное, с благоговением и пониманием отнеслась к его работе. И Уэллс (уже в который раз!) решил, что наконец-то нашел тихую пристань в теплых краях. Любовники сняли во Франции виллу в ожидании, когда будет построен собственный дом. В английскую жизнь Уэллса Одетта не вмешивалась, сопровождать его в Лондон или Париж не стремилась, к жене не ревновала. Она даже писала письма Джейн, где объясняла, с каким чудесным человеком она соединилась и как будет о нем заботиться.

Конечно, настоящим ангелом Одетту назвать было трудно: она изводила прислугу мелкими придирками, ни с того ни с сего отказывалась разговаривать с Уэллсом и так скандалила с жившей неподалеку владелицей виллы, что та только и мечтала о дне, когда они съедут. Но ко всем таким выходкам любовницы Уэллс относился с необычным для него хладнокровием, поскольку верил, что оказался объектом горячей любви. Над камином дома, который он в 1927 г. наконец построил, решено было даже выбить надпись «Этот дом построили двое влюбленных».

Свой дом любовники назвали Лу Пиду, что не совсем точно переводится как «маленький бог» — так Одетта именовала Уэллса. Правда, от такого прозвища ему легче не стало. С момента, когда исчезла возможность травить хозяйку чужой виллы, Одетта перенесла свой пылкий темперамент по части скандалов на Уэллса. Ум у нее был живой, быстрый, способностью впадать в истерику она намного превосходила «маленького бога». И Уэллс быстро понял, что жизнь с Одеттой будет несладкой. Особенно она любила поддеть его при посторонних, чем постоянно выводила из себя. Скандалили они довольно часто, причем на глазах у многих.

Неизвестно, как долго могла продолжаться эта связь, если бы не одно печальное обстоятельство — из Англии пришла весть о том, что Джейн смертельно больна, и Уэллс, наскоро закончив свои дела, немедленно отправился домой. Там потрясенный писатель узнал, что врачи обнаружили у Джейн запущенный, неоперабельный рак желудка. Он всегда был уверен, что Джейн переживет его, и теперь, когда увидел неотвратимость быстрого конца, его скорби не было предела. Мучимый чувством вины перед женой, Уэллс не переставал восхищаться ее мужеством и стойкостью, нисколько не изменившимися перед лицом смерти.

Джейн скончалась 6 октября 1927 г. Отпевали ее в соборе Святого Павла при огромном стечении народа — эту удивительную женщину любили очень многие. Уэллс взял у настоятеля собора образцы поминальных проповедей и одну из них переписал от начала до конца. В ней были такие слова: «Она при жизни была подобна звезде, и теперь огонь возвращается к огню, свет — к свету».

И все же потрясение, вызванное смертью Джейн, не помешало Уэллсу вернуться к Одетте, с которой он оставался до 1932 г. К этому времени Герберт уже с трудом переносил ее и решил с ней расстаться. Разошлись они со скандалом. Одетта угрожала, что продаст его письма, и Уэллсу пришлось их у нее выкупить. Он любил Лу Пиду и хотел оставить его за собой, но и от этой идеи ему пришлось отказаться. Он понял, что бывшая возлюбленная затаскает его по судам и обольет грязью.

И все же жизнь напоследок подарила писателю еще одну любовь. Его последней возлюбленной стала Мария Игнатьевна Закревская, которую все называли Мура. Закревская (в то время графиня Бенкендорф) была знакома с Уэллсом еще с 1914 г., но сблизилась с ним во время его пребывания в России в 1920 г. Все эти годы Мура, ставшая баронессой Будберг, прожила в качестве секретаря и гражданской жены Максима Горького под Неаполем, в Соренто. Но после окончательного отъезда писателя в Советский Союз осталась одна и переехала в Берлин, где и встретилась с Уэллсом в 1929 г. С этого времени они уже не расставались. До 1933 г., пока Уэллс полностью не порвал с Одеттой, они скрывали свою связь, но потом жили открыто, и Уэллс мечтал лишь об одном — чтобы Мура вышла за него замуж. Он много раз делал ей предложение, но она неизменно отказывала. Несколько раз он пытался порвать с ней — но ничего не получалось: Мура с одинаковым спокойствием пропускала мимо ушей и его предложения пожениться, и его заявления, что между ними все кончено. Однажды она, правда, пригласила знакомых на свадебный ужин, однако тут же объявила им, что все это — розыгрыш. «Я женат, но моя жена не желает выходить за меня замуж», — жаловался друзьям после этого Уэллс.

Мура оставалась с Гербертом до конца его жизни. В 1944 г. врачи обнаружили у него цирроз печени. Писателя лечил лейб-медик лорд Хордер. Однажды, спустившись из его спальни, он сказал домашним, что пациент приговорен, ему осталось жить, скорее всего, несколько месяцев. Мура решила не говорить Уэллсу о таком страшном диагнозе, но его сын Джордж возмутился, заявив, что это неуважение к его отцу: тот должен знать все. И сам сказал о приговоре врачей. Однако Уэллс не проявил мужества, какое выказала Джейн, он впал в тоску. Мура теперь проводила у него все свободное время, хотя он почти не узнавал ее.

Герберт Уэллс скончался 13 августа 1946 г., не дожив чуть больше месяца до своего восьмидесятилетия. Жизнь его оказалась долгой и плодотворной как в творчестве, так и в любви.

Р. 8. Что касается любви, то итог ей попытался подвести сам Уэллс. В 1933 г. он серьезно занялся работой над автобиографической книгой, которая получила позже название «Опыт автобиографии». Свой рассказ он закончил 1900 г., объясняя читателям, что живы еще многие люди, о которых бы хотелось написать. И никто даже не подозревал тогда, что он все-таки о них написал! Не обо всех, правда, а преимущественно о женщинах.

Появление в 1984 г. книги Уэллса «Уэллс в любви» оказалось совершенной сенсацией. Никто даже не знал, что у его сына Джорджа Уэллса хранится некий «Постскриптум к автобиографии». Писатель завещал издать его, когда умрет последняя из упомянутых в нем женщин. Этой «последней из упомянутых» была видная английская писательница и общественная деятельница Ребекка Уэст. Умерла «дама Ребекка» (ей было присвоено звание «дамы», соответствующее для женщины званию рыцаря) девяноста лет от роду, пережив своего возлюбленного на тридцать семь лет. И все это время книга дожидалась своего часа, что, впрочем, и сделало ее сенсационной.

Правда, сенсация оказалась весьма относительной. Почти все женщины, отношения с которыми Уэллс не считал возможным предавать широкой огласке, придерживались на этот счет другого мнения, и в опубликованной с такими предосторожностями книге не содержалось, по сути дела, ни одной новой фамилии.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.