КОТОВКА

КОТОВКА

В селе Котовка Екатеринославской губернии в 1912 году в семье Кравченко родился мальчик. Нарекли отец с матерью его Николаем. Имя восходит от греческого языка — победитель народов. Пришлось по поводу имени заглянуть в «святцы» и выяснилось, что знак Зодиака для него — Скорпион. Планета — Марс. Цвета имени — стальной, коричневый, красный. Камень — изумруд.

Энергия этого имени обладает удивительной подвижностью. Медлительность ему чужда и противна. Заинтересовавшись, Николай способен на чудеса.

Наш герой склонен ощущать себя центром мироздания, довольно самолюбивый и самодовольный человек. Трудно отыскать какую-либо область, в которой он не имел бы собственного мнения. Впрочем, не надо представлять Колю этаким всезнайкой, просто это свойство любого быстрого ума.

По сути своей он человек очень добрый, непривередливый, в быту может довольствоваться малым. Мыслит конкретными категориями, пустому созерцанию предпочитает дело, которому отдает все силы своей богато одаренной души.

Николай — честный человек и нарочито прямой. Может быть, потому ему неприятна и непонятна всевозможная закулисная возня. Не выносит непорядочности и в этом смысле одинаково строг и требователен к себе и к другим, работающим под его началом.

В женщине ценит не только внешние данные, а умеет наслаждаться и духовной близостью. Он окружает себя толпой приятелей, но только избранные считают себя его друзьями.

Конечно, и в «святцах» бывают неточности, но по рассказам сослуживцев и его сестры Веревкиной Ольги Егоровны многие черты характера Николая Кравченко, указанные в них, трафаретно совпадали.

* * *

По преданию, своим названием Котовка обязана казаку Василию Коту, основавшему в начале XVII века хутор на месте теперешнего села. Село расположено на левом берегу реки Орели, в 25 км от железнодорожной станции Вузовка на линии Новомосковск — Красно-град. Через село проходит канал Днепр — Донбасс и связанная с ним автострада. Впоследствии рядом с селом возникли хутора казаков-переселенцев. Особенно много было их из Полтавской губернии. По рассказам моей бабушки Марии Захаровны Терещенко (Ефимовой), уроженки казацкого села на Полтавщине, ее предки покидали родной край от феодального закабаления и уезжали с семьями на земли Екатеринославщины.

Согласно историческим документам казаки «запасали дерево» за «Орелью, при деревне Котовке».

В 1771 году Гадячская полковая канцелярия Полтавской губернии вела переписку с Кошем Запорожской Сечи, требуя выдачи казака Ф.Волощенко, переселившегося в местечко Котовку с двумя работниками и всем имуществом, включая 36 волов и 2 строевые лошади.

На следующий год в Котовке обосновалось уже несколько семей крестьян, приписанных к Гадячскому полку и принимавших участие в восстании против его командира Милорадовича.

После ликвидации Запорожской Сечи Котовка вместе с пахотными землями и угодьями была пожалована Екатериной II в качестве «ранговой дачи» полковнику Л.С.Алексееву, ставшему одним из крупнейших землевладельцев края.

В документах 1785 года она значится как слобода Алексопольско-го уезда Екатеринославского наместничества, а с 1797 года — Новомосковского уезда Новороссийской губернии. Помещику принадлежало 12,3 тыс. десятин земли, в том числе 8,5 тыс. — пахотной. В имении действовали полотняная фабрика, оснащенная механическими станками, винокуренный и конный заводы.

Выгодное географическое положение Котовки, через которую проходили чумацкие дороги из Полтавы и Харькова в Екатеринослав и Новомосковск, способствовали в ней торговле сельскохозяйственными продуктами, ремесленными товарами, изделиями народных промыслов. Путем жестокой эксплуатации крестьян, — барщина «в экономии» Алексеева достигала 5 дней в неделю. Помещик наживал огромные богатства. Среди селян постепенно зрело недовольство, готовое перерасти в бунт.

В 1856 году он прокатился по многим южным губерниям под лозунгом «Долой крепостничество!». Среди крестьян Екатеринослав-ской и соседних земель это антикрепостническое движение получило название «Поход в Таврию за волей».

Нищенское существование, политическое бесправие даже после отмены в 1861 году Александром II крепостного права, толкали крестьян на борьбу против помещика и царской администрации. 29 августа 1884 года жители Котовки подожгли «в экономии» амбары с зерном и уничтожили посевы.

В феврале 1898 года местный крестьянин Д.Редька распространил слух об увеличении земельных наделов. В донесении полицейского урядника от 16 января 1900 года сообщалось, что житель Котовки крестьянин Д. Панченко агитировал односельчан отобрать землю у помещика, за что был арестован.

Революция 1905 года подняла самосознание народа на новую высоту. В конце года, а точнее в ноябре месяце, забастовочная борьба приобрела настолько острый характер, что Екатеринославский губернатор вынужден был просить Полтавского губернатора ввести солдат в Котовку.

Сегодня мы бьем челом Столыпину, делаем из него спасителя России, забывая и про «столыпинские галстуки»:

Цитат Столыпина уж рать

О выживании России,

Но позабыли рассказать,

Как «галстуки» его носили…

Забыли и про то, что столыпинская аграрная реформа ускорила процесс расслоения крестьянства. С каждым годом в селе увеличивалось количество безземельных и безлошадных хозяйств. Появились крупные землевладельцы, которых потом назвали «кулаками». Период «столыпинщины» в Котовке похож на нашу сегодняшнюю жизнь, где на фоне замков, вилл, коттеджей сегодняшних нуворишей можно встретить обилие «фанерных скворечников» или «собачьих будок», принадлежащих простому люду, построивших их на свои честно заработанные.

В «Справочной книге Екатеринославской епархии за 1913 год» говорилось:

«Во внешнем виде села также появилось социальное неравенство его жителей. Помещичье имение, окруженное тенистым садом с искусственными прудами и живописными беседками, возвышалось среди крытых соломою хат, теснившихся вдоль узких кривых улочек. В Котовке не было больницы — село входило в Гупаловский врачебный участок, объединявший 5 волостей с населением в 37 тыс. человек.

Большинство крестьян лечилось у знахарей, детская смертность была крайне высокой. Церковноприходская и сельская одно классная земская школа не могли охватить всех желающих учиться…».

Осенью 1916 года в селе стали распространяться листовки, изданные в ноябре Екатеринославским комитетом РСДРП. В них призывали солдат повернуть штыки против царя и помещиков. А скоро наступил и октябрь 1917 года, встреченный жителями Котовки с радостью. События революции или переворота, как кто воспринимает это важное событие в жизни России, активизировали трудящихся Котовки на борьбу против местных богатеев.

Именно в этой непростой обстановке рос Николай Кравченко в родной Котовке, ставшей для него навсегда малой родиной, которую он любил всем своим пылким и горячим сердцем.

* * *

Николай с детских лет увлекался рыбной ловлей. Нередко подросток с друзьями отправлялся на реку Орель или пруды с удочками. Однажды он принес на лозовом кукане килограмма два рыбешек.

— Мама, посмотри, сколько я поймал, — танцуя и подпрыгивая на одной ноге, он протянул родительнице вязку речных трофеев.

— Молодец, сынок, жаряночка на вечерю уже есть, — на материнском лице засветилась улыбка.

— Мама, я еще наловлю…

— Голодать, значит, не будем?

— Нет… рыбы в речке и в ставках полно. Меня хлопцы научили по-настоящему подсекать. А то я торопился и дергал, как сумасшедший. Даже маленькая плотвичка срывалась с крючка. Я сегодня больше всех поймал.

— Как говорится, проголодаешься, так сам догадаешься. А вообще не хвались, другой раз можешь оказаться неудачником, — заметила мать.

Рос Николай смышленым пареньком. Сначала был робким, но с годами его все больше и больше тянуло к старшим, где он постигал то, чего сверстники, а тем более, младшие по годам, не знали.

Детство Коли Кравченко было опалено огнем гражданской войны, которая страшным валом прокатилась и по землям Екатеринославской губернии. Она принесла в каждую семью вовсе не радость, а голод, холод и лишения. Сыновья воевали с отцами, отцы убивали детей. Красный брат убивал белого брата. В казаках началось такое брожение, что один из столпов большевистской власти Троцкий призывал к уничтожению станичников, требовал поголовного «расказачивания».

Ленин поддержал его. Сталин же относился к этим событиям мягче, считая, что достаточно большая часть казачества поддерживала советскую власть, пока некоторые политики не перегнули палку. Она не выдержала напряжения и треснула.

Что касается города Екатеринослава образца августа 1918 года, то власть в тот период менялась часто. По воспоминаниям жителя города Перепечи Ивана Ефимовича, — жили мы в водовороте перемен.

Вот идут петлюровцы — уставшие, невеселые, все как один в запыленных чеботах, сапогах, барашковых шапках, синих свитках на хорошо откормленных и породистых лошадях. После них в городе и в близлежащих селах и хуторах появились воровские фигуры мародеров в солдатских шинелях. Это дезертиры из воинских частей. Потом с уходом петлюровцев наступало междувластие. Местные офицеры берут город под свою охрану. На постах часто можно было видеть не солдат, а офицеров. Патрулями по городу тоже ходили офицеры младших званий, естественно при оружии — револьверах и саблях или шашках.

Через сутки после офицерской охраны пронеслась весть — на город надвигается туча большевиков. Красную кавалерию кто-то видел на подступах к Екатеринославлю. И рано утром Феодосийский офицерский полк покинул казармы и в полном вооружении с пушками, на повозках двинулся по направлению Крыма. Но утром в город ворвались не большевики, а махновцы. Они тоже основательно перетрясли город. Потом все-таки явились краснознаменные большевики. Потоптались, помитинговали, постреляли, кого надо было, отправили на тот свет, и снова понеслись, как перекати-поле, завоевывать пространство для Революции.

Утром примчался казачий атаман Шкуро со своей волчьей сотней. Волчьей сотня называлась потому, что на шапках у них были волчьи хвосты.

У церкви состоялось богослужение в честь их прибытия. Ораторы выступали, сидя прямо на лошадях. Говорили страшилки — о казнях большевиками зажиточных людей.

Публика любила перемены — каждое войско встречали цветами, улыбками и семечками. Богата была тогда Украина. Попы жили зажиточно.

Единственно, с чем плохо было, — это с одеждой. Грабили людей не из-за денег, а из-за понравившейся одежонки. Из-за недостатка мануфактуры часто даже выкапывали недавно захороненных мертвецов, быстро раздевали, нередко оставляя их в непристойных позах. Евреи ставни в своих домах закрывали из-за боязни погромов, а они тут бывали часто.

На следующий день пришли добровольческие части. Сутки побыли, а на следующую туманную ночь раздалось мощное «Ура!» — крики, скрип телег, и город снова взят махновцами. На этот раз они были злые, как никогда, — грабили, насиловали, убивали. Женщины и девушки прятались, убегали в села и на хутора к родственникам и знакомым.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.