III.II. Папа, мама, отчим, алкоголь

III.II. Папа, мама, отчим, алкоголь

Появился на свет Владислав 10 мая 1956 года в столичной пролетарской семье: Николай Иванович и Зоя Васильевна Листьевы работали на заводе.

Сам он вспоминал:

— Родился я в полуподвальном помещении. Воспоминание из детства — это шампиньоны, которые взрывали асфальт. Причем в том месте, где я родился, была всего одна асфальтовая дорожка, все остальное — пустыри, земля. Плюс еще ноги людей, которые были видны в полуподвальное окошко. Мне запомнились женские сапоги и каблуки.

Листьев не любил говорить о себе. Может быть, чего-то стеснялся в своем прошлом… Хотя, мне кажется, self-mademan — это очень круто. Родиться в бараке на территории фабрики по производству тюля и прийти к успеху, не знавшему аналогов на телевидении, — разве не суперкарьера? Но, видно, в какой-то момент Влад решил начать отсчет с другой картинки. Возможно, на создании мифа об идеальном гламурном телеведущем настояла его третья супруга. Альбина Назимова ни за что не расскажет и про свой, по мне, совершенно кинематографичный и достойный восхищения путь: дочка дворничихи, выросшая без отца и внимания, смогла занять достойное место в среде столичного истеблишмента.

Конечно, широкую публику интересуют все детали биографии, особенно интимные. Но грамотные таблоиды уже детально описали, что «несколько лет супруги Листьевы, Зоя и Николай, жили в Камерском переулке, недалеко от Новодевичьего монастыря, в длинном одноэтажном бараке на территории фабрики, изготовляющей тюлевые ткани. Чердачное помещение. Темная маленькая комната (12,5 метра) с узкими окнами. Коридорная система. На 43 квартиры — одна 14-метровая кухня на первом этаже. Воды в бараке не было ни горячей, ни холодной. Колонка во дворе. Баня — через квартал. В 1955 году Зоя забеременела. Врачи строго-настрого запретили ей рожать. „Не выносить вам дитя, — предупреждали они. — Если и дотянете весь срок, то за ребенка мы не ручаемся. Хорошо, если сами выживете“. Практически всю беременность Зоя провела на больничной койке».

Можно было бы напомнить, что малыша тащили щипцами, хотя разумнее было бы кесарево резануть. И что через год Листьевы переехали к сестре Владикова отца, на улицу Строителей. Две смежные комнаты на две семьи все-таки просторнее 12-метровой комнатки в «доме фабрикантов». В 1963 году Николай Листьев устроился на работу в охранную организацию. Влад много болел (у него в школе было прозвище «Ангина»).

Затем отец Влада уехал на двухлетнюю практику в Уганду. Однако вместо двух лет Листьев-старший прожил в Африке лишь полгода. Жаркий климат подорвал здоровье, спровоцировав сильнейший ревматизм. В Уганде Николай, однако, успел заработать приличные по тем временам деньги, поэтому, вернувшись в Москву, семья приобрела кооперативную квартиру рядом со станцией метро «Профсоюзная».

«Листьевы въехали в новый кооперативный четырнадцатый дом по Перекопской улице в 1965 году. Седьмой этаж. Двухкомнатная квартира № 45. В это время около дома выстроили церковь Бориса и Глеба. Но самая красивая пара 14-го дома ни разу не поставила свечку в стенах храма. Коммунистические убеждения не позволяли им веровать в Бога. Сына окрестили благодаря настойчивым уговорам родственников. Крестной стала сестра Николая — Надежда».

В школе он был круглым отличником лишь по физкультуре. В 1971 году попал в спартаковскую легкоатлетическую школу-интернат имени братьев Знаменских и начал заниматься в группе заслуженного тренера СССР НиколаяГолованова.

Срочную служил в знаменитой Таманской гвардейской дивизии. «Когда его забрали в армию, после построений отпрашивался у старшины, надевал кроссовки и шел бегать. На него все смотрели как на ненормального: только что маршировал, а теперь еще и бегать пошел. Но в этом был весь Влад…» Впрочем, и на гражданке Влад бегал с Севастопольского проспекта к своей тетке Надежде Ивановне, которая жила рядом с метро «Университет», потом «мог бежать к другой своей тете, которая жила еще дальше».

Спортом увлекался и после армии. В 1978 году на розыгрыше Кубка СССР Листьев победил (в беге на 1500 метров).

Как рабфаковец поступил на престижное международное отделение журфака МГУ. Сложно судить о том, о чем не знаешь наверняка. Его отец покончил с собой. Мама, Зоя Листьева, даже когда Влада знала вся страна, упрямо продолжала работать уборщицей на станции метрополитена, предпочитая материальную помощь сына пропивать. После его гибели Зоя Васильевна попала под машину, была, говорят, в тот момент весьма нетрезва, и хотя многим здесь мерещится заговор, большинство друзей уверены: обычная бытовая трагедия.

Елена Есина говорила (в интервью Марине Саед-Шах):

— Ее смерть я считаю нелепым стечением обстоятельств. Неподалеку от ее дома — сумасшедшая трасса. Она, видно, шла в расстроенных чувствах и попала под машину. Специально ее никто убивать бы не стал. Листьев никогда маму в свои тайны не посвящал. У них не было столь доверительных отношений. Когда мы с Владом расстались, его мать приезжала ко мне и сидела с Лерой, пока я была в институте. Но потом мы долгое время не общались и встретились, когда не стало Влада. Я сразу же поехала к Зое Васильевне. Ей сначала врали, что сын ранен, чтобы сразу не шокировать.

Альбина Назимова вспоминала:

— Насчет отца — правда. Он ушел из жизни в день, когда Владислав поступил в вуз. Для Влада его смерть стала страшной потерей. Он очень любил отца, часто вспоминал о нем. Насчет матери. я не готова комментировать домыслы и глупости, появляющиеся в прессе. Понимаете, есть родственники, которые недолюбливают друг друга, есть обстоятельства, которые вынуждают людей говорить нечто такое, о чем, я надеюсь, они потом жалеют. Мать Влада погибла уже после его смерти. Она переходила многополосное шоссе, и ее сбила машина.

* * *

О беде, которая приключилась с отцом будущей ТВ-легенды, писали: «Влад в детстве был толстощеким неуклюжим мальчиком, но со временем превратился в долговязого кучерявого юношу. Его отец в Москве устроился мастером в гальванический цех на завод „Динамо“, а Зоя Васильевна нашла работу на том же предприятии в проектном отделе. Семейная жизнь Листьевых протекала нормально, но со временем в семье начался разлад. Мама Влада начала позволять себе приходить домой за полночь в изрядном подпитии, в выходные в новой квартире начали происходить бурные вечеринки Зои с друзьями, и семейная жизнь родителей Влада находилась под угрозой развала. Но хотя Николай Иванович редко видел жену трезвой, уходить из семьи не хотел. Сестра Николая Надежда Листьева рассказывала: «Елядя на его переживания, я ему сказала: „Коля, ты еще молодой, женщины тебя любят, если все так плохо, уходи из семьи, начни жизнь заново“. В ответ он покачал головой: „Не могу. из-за Владика“. Отец практически боготворил Влада. Когда Владислав стал заниматься легкой атлетикой, Николай Иванович не пропустил ни одного соревнования с его участием. „Тебе в этой жизни не на кого рассчитывать, учись добиваться всего сам, мало ли что…“ — предупредил однажды Влада отец. Влад в тот момент не обратил на эти слова особого внимания, но вспомнил о них позже. Однажды Влад пошел на тренировку, а отец достал из шкафчика заначку с деньгами.

„Зоя, это тебе на мои похороны“, — с этими словами он отдал жене приличную сумму. „Опять твои дурацкие шутки“, — ответила Зоя. Но Николай не шутил. Спустя полчаса его обнаружили без сознания, а спустя три дня он, не приходя в сознание, умер в институте Склифосовского. „Половины порции дихлорэтана достаточно, чтобы убить человека“, — сказали врачи, а Николай Листьев принял целую упаковку этого препарата. Влад несколько дней не выходил из своей комнаты. Ему не сказали, отчего отец покончил жизнь самоубийством, и долгие годы истинная причина смерти Николая Листьева держалась в тайне. Даже родственники и близкие друзья семьи не посвящались в подробности этой трагедии. Тетя Влада Надежда Ивановна позже рассказывала: „В то время проверку магазинов осуществлял народный контроль, Николай был руководителем районного штаба. Очередная проверка чуть не закончилась закрытием магазина. Директор предложил Коле приличную взятку, чтобы тот не обратил внимания на недостачу. И Коля не устоял перед соблазном. Через некоторое время об этом узнали наверху. Завели уголовное дело. Ему было стыдно, он боялся, что разбирательство и суд негативно отразится на семье. „Как буду смотреть сыну в глаза?“ — спрашивал он. И брат не нашел иного выхода».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.