«Готовы к печати»

«Готовы к печати»

История поисков писем Наталии Николаевны — настоящий детектив. Вернее, неоконченная научно-приключенческая повесть длиною почти полтора столетия.

Надо отдать должное одному из самых активных участников поиска писем жены поэта Владимиру Ивановичу Сайтову, члену-корреспонденту Академии наук. Еще в 1902 году он спрашивал у П. И. Бартенева, издателя «Русского архива», о судьбе исчезнувших писем и получил неутешительный ответ:

«Писем Наталии Николаевны к мужу не сохранилось, как говорил мне недавно старший сын их».

Сайтов вновь запрашивает — уже главного хранителя рукописного отдела Румянцевского музея Г. П. Георгиевского. И тот весьма осторожно отвечает: «Мне кажется, что я не имею права выдавать секреты Пушкина и поэтому ссылаться на меня как на источник сведений нельзя». «Будьте покойны, — заверяет Сайтов, — на Вас я не сошлюсь, хотя никакого секрета тут и не может быть…»

Почти в то же самое время, в 1903 году, именно Владимир Сайтов по поручению великого князя Константина Константиновича, президента Академии наук, снял копию с неопубликованного дневника Пушкина, владельцем которого был старший сын поэта.

«Мемуары эти, — как сообщал Александр Александрович Пушкин, — незадолго до смерти передала мне моя мать».

Усадебный дом Загряжских, где родилась Наталия Гончарова. Знаменка. Фотография. 1997 г.

 Герб рода Гончаровых. Конец XVIII века

Наташа Гончарова. 1810-е гг. Неизвестный художник

Страница из ученической тетради Наташи Гончаровой (сочинение о просодии). Начало 1820-х гг.

Надежда Платоновна Мусина-Пушкина. 1780-е гг. Из частного собрания. Неизвестный художник

Афанасий Николаевич Гончаров. 1780-е гг. Из частного собрания. Неизвестный художник

Николай Афанасьевич Гончаров. 1800-е гг. Из частного собрания. Неизвестный художник

Наталия Ивановна Гончарова.1800-е гг. Из частного собрания. Неизвестный художник

A.C. Пушкин. 1831 г. Портрет написан в Царском Селе. Неизвестный художник

H.H. Пушкина. Конец 1831 г. — начало 1832 г. Художник А. П. Брюллов

«На холмах Грузии». Черновой автограф. 1829 г.

Церковь Живоначальной Троицы на Арбате, приходской храм Пушкиных. Фотография из альбома H.A. Найдёнова. 1880-е гг.

Мадонна с младенцем («Бриджуотерская мадонна», с ней сравнивал свою невесту Пушкин). Художник Рафаэль Санти

Дача Китаевой в Царском Селе. Современный вид

Дворец Загряжских-Гончаровых в Яропольце. Современный вид

Наталия Пушкина. Рисунок поэта. 1833 г. Из записной книжки A.C. Пушкина. Портрет атрибутирован автором

H.H. Пушкина. 1841 г. Художник В. И. Гау

H.H. Пушкина. 1842–1843 гг. Художник В. И. Гау

Александр Александрович Пушкин, сын поэта. Фотография. Конец 1850-х — начало 1860-х гг.

H.H. Пушкина. 1844 г. Художник В. И. Гау

Мария Александровна Гартунг, дочь поэта. Фотография. 1863 г.

Графиня Наталия Александровна Меренберг, дочь поэта. Фотография. Конец 1860-х — начало 1870-х гг.

Григорий Александрович Пушкин, сын поэта. Фотография. Середина 1860-х гг.

Петр Петрович Ланской. 1849 г. Художник В. И. Гау

H.H. Пушкина-Ланская. Из альбома Лейб-гвардии конного полка. 1849 г. Художник В. И. Гау

Дом на Екатерининском канале (ныне — канал Грибоедова), где умерла вдова поэта. Современный вид

Могила H.H. Пушкиной-Ланской в Александро-Невской лавре. Современный вид

H.H. Пушкина-Ланская. Ницца. Фотография. 1863 г.

Графиня Софи де Торби (внучка поэта) с мужем великим князем Михаилом Михайловичем. Фотография. 1891 г.

Ольга и Георг фон Меренберг; внуки Александра II и правнуки A.C. Пушкина. Фотография, 1903 г. Из собрания Клотильды фон Ринтелен

«На фоне Пушкина снимается семейство…» Первый Всемирный съезд потомков Александра Сергеевича и Наталии Николаевны Пушкиных в Москве. 2009 г.

Отец Николай (Солдатенков) в мемориальной квартире поэта на Старом Арбате. 2009 г.

Мемориальная доска работы скульптора Григория Потоцкого в память 200-летия со дня рождения Наталии Гончаровой

Георгиевский вспоминал, что когда великий князь обратился к сыну поэта с просьбой прочесть пушкинский дневник, «Александр Александрович просто не знал, что делать, был в отчаянии, за голову хватался…». Ведь в нем упоминались персоны, которых поэт не жаловал и потомки коих благополучно здравствовали в начале двадцатого века.

«Будьте покойны, все, что вас смущает, останется в тайне» — последовал великокняжеский ответ.

И несмотря на подобные заверения, сына поэта пригласили на Пушкинское заседание в Исторический музей, где прилюдно, вслух был зачитан дневник его отца. С той самой копии, что он разрешил снять Сайтову.

«Когда Александр Александрович услышал те слова, которые его так мучили, он сорвался с места и демонстративно вышел, хлопнув дверью».

Может быть, эта злополучная история и настроила Александра Александровича на более решительный лад — читать письма матери, а тем более их переписывать, он никому не позволит. Хотя имелся у него и более ранний «горький опыт».

A.A. Пушкин — великому князю Константину Константиновичу (6 марта 1905):

«Когда же сестра моя, в 1882 году, поручила мне передать в Румянцевский музей эти письма, я, наученный горьким опытом, по соглашению с братом и сестрами, признал необходимым обусловить этот дар запрещением пользоваться им в течение 50 лет».

Именно в Румянцевском музее не только хранились, но и готовились к печати письма Наталии Николаевны Пушкиной.

Документ необычайной важности обнаружил пушкинист М. А. Дементьев, целенаправленно занимаясь поисками исчезнувших писем. То было письмо Российской книжной палаты от 30 октября 1920 года в Госиздат, где среди перечня изданий, готовых к печати «в первую очередь», шла строка: «Письма H.H. Пушкиной — 3 печ. листа».

С. В. Житомирская, одно время возглавлявшая Рукописный отдел «Ленинки», давала свое объяснение: инициалы H.H. нужно раскрывать иначе, и читать следует как «Письма Наталье Николаевне». И весьма убедительно доказывала, что письма жены поэта никогда — ни прежде в музей, ни позднее — в библиотеку не поступали, и что речь шла о письмах, не написанных Наталией Николаевной, а ей адресованных — пушкинских.

Кажется, никто из исследователей не взял на себя труд подсчитать, — соответствуют ли трем печатным листам по нормативам того времени пушкинские письма к жене (послания к невесте не в счет — они находились тогда за границей)? Если нет, то речь определенно шла о письмах самой Наталии Николаевны.

Сусанна Энгель, посвятившая не одно десятилетие поискам пропавших писем, приводит и вовсе удивительное свидетельство:

«А. Л. Гришунин, доктор филологических наук, сообщил мне недавно, что в 1977 году Николай Федорович Бельчиков — крупнейший знаток архивного дела, много лет занимавший пост директора ИРЛИ в Ленинграде, — уверял его, Гришунина, что в начале 20-х годов он, Бельчиков, не только сам видел набранный для печати текст писем H.H. Пушкиной, но и сделал из них для себя выписки. Однако разыскать их в своем огромном архиве пока не может».

Другая исследовательница ссылается и на вдову ученого, Зинаиду Федоровну Бельчикову, подтверждавшую правоту слов мужа.

Нельзя не вспомнить и важнейшее свидетельство замечательного поэта Валерия Брюсова, относящееся к 1919 году (в тот год он возглавлял библиотечный отдел Наркомпроса):

«Заявление.

Об отмене частной собственности на архивы умерших русских писателей, композиторов, художников и ученых, хранящиеся в библиотеках и музеях.

В рукописном отделении Московского Румянцевского музея хранятся письма жены Пушкина H.H. Пушкиной к ее мужу, переданные в музей наследниками великого поэта под разными условиями… До сих пор они продолжают рассматриваться как некоторая частная собственность… и остаются недоступными исследователям.

Нет надобности говорить о значении каждой строки, проливающей новый свет на Пушкина. В этом смысле письма к нему жены заключают в себе интерес исключительный.

Согласно с волей завещателей, смотревших на письма H.H. Пушкиной как на свою частную собственность, русское общество должно дожидаться обнародования их еще десятки лет».

Валерием Брюсовым написаны десятки работ по пушкиноведению, и еще задолго до революционных событий он получил разрешение работать с рукописями поэта в Румянцевском музее. Так что такой серьезный исследователь не мог бы с подобной убежденностью утверждать о существовании писем жены поэта, если бы он самолично (!) их не видел.

Заявлению Брюсова был дан ход, и вскоре за ним последовал соответствующий декрет Совета Народных Комиссаров, подписанный Лениным. А в августе того же 1919 года на стол директора Румянцевского музея легло письмо:

«Государственное издательство доводит до Вашего сведения… что оно намеревается приступить в срочном порядке к изданию следующих материалов, хранящихся в Румянцевском музее и относящихся к A.C. Пушкину: 1. Писем H.H. Пушкиной. 2. Другого материала, хранящегося в архиве H.H. Пушкиной и представляющего общенародное значение. 3. Дневника A.C. Пушкина…»

Все-таки слишком много показаний и документов сводятся к одному: письма Наталии Николаевны не были уничтожены и до поры до времени хранились в Москве, в Румянцевском музее, бывшей «Ленинке», а ныне — Российской государственной библиотеке. А дальше? Что стоит за их загадочным исчезновением? Где и когда теряется их след? И вновь — версии, гипотезы, предположения…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.