Институции

Институции

и их отсутствие — вот в чем главная беда современного московского контемпорари арт, по мнению А.С. Тер-Оганяна середины 1990-х: нет галерей, нет музеев, нет печатных органов, нет критиков, нет искусствоведов, нет коллекционеров, нет интересующейся публики, ничего нет!

Точнее, есть, но очень мало.

При советской власти, и то лучше было — конечно, тоже не было ни галерей, ни печатных органов, но были квартирные выставки, художники ходили друг к другу в мастерские, интеллигенты если и не очень понимали, что такое современное искусство, но звание «художника авангардиста» уважали.

А потом старая система горизонтальных подпольных связей рассыпалось, — а новой все никак не создается.

Такие речи Ог. вел все девяностые годы.

И не только вел речи, но и пытался предпринимать действия: в 1996 основал у себя на Бауманской на дому что-то вроде теоретического Института Изучения Проблем Современного Искусства — см. Четверги на Бауманской, а потом с 1997, Школу авангардизма — см.

Ирония

По определению Аристотеля, «высказывание, содержащее насмешку над тем, кто так действительно думает».

Процветала в контемпорари арт, особенно в соц-арте, в 1970-е и начале 1980-х: Пригов со своими стихами про милицанера — типичнейший пример.

А вот в нем нынешнем, мне кажется, скорее наличествует обратное: под видом иронии и насмешки его автор делает действительно то, что ему действительно нравится.

Звездочетов, например (см.).

Тот же Тер-Оганян — под видом пародирования стереотипов классического авангарда, он именно им и занимается вовсю.

Или автор этих строк: «Вылетает поезд из тоннеля» — делая вид, что пародирует эту эстетику, автор на самом деле вовсю эту эстетику использует в собственных целях.

И т. д.

Собственно, это началось с поп-арта, Уорхол, с его Мэрилинами, он же —

***

Тут мне говорят, что не все знают, что это там за поезд вылетает из тоннеля.

Это пожалуйста.

Это вот какое стихотворение:

Тесная, как рыбья шкура, как чулок

Наступает ночь, ночь.

Эх, в какой же мне забиться уголок,

Чтоб ее, паскуду, превозмочь!

Вылетает поезд из тоннеля,

Как из пистолета он летит,

Вылетает поезд, эх, земеля!

Эх, тудыт его, собака, растудыт!

Вылетает поезд из тоннеля

Весь со страшным визгом он летит.

Предо мной распахивает двери,

Поглотить меня собой скорей хотит.

«Заходи, приятель!» — завлекает, —

«Ох, со страшной силой повезу!',

Всем своим железом он сверкает,

Всю являет страшную красу.

Вечер падал яростным домкратом,

В небе черном поднималася луна…

Вся душа моя смятением объята,

Вся душа моя смятением смятена.

Дивных вечер полон ароматов,

Ветром знойным веет ветерок,

Черным будто вся обклеена бархатом

Ночь стоит. Лишь выйди за порог.

Все таинственно кругом, и очень страшно,

Как в театре полыхают фонари…

Вдруг как екнет сердце и как трахнет!

Как похолодеет изнутри!

Чу! Идет по улице красотка.

Вся как заграничное кино!

У нее особая походка,

На плечах ее шикарное манто.

Ноги стройные свои она имеет,

У нее прохладные глаза,

Кто увидит — сразу онемеет,

Ни словечка вымолвить нельзя.

Только ты напрасно душу мучишь!

Для романтики прошли, брат, времена!

Ничего ты, здесь, брат, не получишь!

К иностранцам подалась она!

Эх ты парень, паренек зеленый,

Ты о женщине по морде не суди!

Рафаэлевской лицо у ней Мадонны,

Бездуховность полная в груди!

Эх вы, бабы! Все бы вам колготки!

Хуй ли вам в поэзии понять!

Падлы все вы и продажные кокотки,

Ох же сука ебаный насрать!

Сентябрь 1988, ст. м. Площадь Революции — ст. м. Красносельская