ЖАБОТИНСКИЙ ВЛАДИМИР ЕВГЕНЬЕВИЧ

ЖАБОТИНСКИЙ ВЛАДИМИР ЕВГЕНЬЕВИЧ

Настоящее имя – Зеев Вольф Ионов

(род. в 1880 г. – ум. в 1940 г.)

Писатель, журналист, переводчик, видный деятель сионистского движения. Свободно владел русским, французским языками, ивритом.

Долгие годы имя Владимира Евгеньевича Жаботинского находилось в СССР под запретом. Только в годы перестройки о нем вспомнили и заговорили открыто не только в родной Одессе, но и на просторах СССР, а потом СНГ. Талантливейший журналист, автор множества статей, написанных на нескольких иностранных языках, Жаботинский вошел в мировую литературу как блестящий прозаик и переводчик. Незаурядность его личности и оригинальное мировоззрение часто вызывали споры и открытую неприязнь. Но даже самые непримиримые оппоненты воздавали должное его исключительным человеческим качествам, преданности своему народу, идейности, таланту оратора. В историю этот выдающийся человек вошел как известный сионист и политик, а в жизнь Израиля – как вдохновитель партии (Херут), посвятив всю свою жизнь служению еврейскому народу.

Владимир Евгеньевич Жаботинский (Зеев Вольф Ионов) родился 5 (18) октября 1880 года в Одессе в еврейской семье. Одесса тех лет была большим, оживленным, относительно молодым городом, переживавшим период экономического расцвета. Еврейское население составляло в нем 30 %, потому широкое распространение получило движение «Ховевей Цион». Иврит был в чести у населения Одессы во многом благодаря тому, что туда часто приезжали и подолгу жили Ахад а-Аи, Бялик, Усышкин.

Отец Зеева (Владимира) Жаботинского был крупным коммерсантом, торговцем хлебом на Днепре и в Одессе. Жаботинский-старший служил одним из главных агентов РОПИТа и пользовался огромным авторитетом и уважением высшего начальства. Родился Иона (Евгений) Жаботинский в Никополе, где его отец держал семь почтовых станций и один из главных трактиров. От матери он унаследовал умение совершать в уме сложнейшие расчеты «до осьмушки копейки». Иона Жаботинский регулярно посещал синагогу и соблюдал все заповеди Торы. Мать Зеева, Хава (Ева), была домохозяйкой. Она родилась и выросла в Бердичеве, самом еврейском из всех городов Украины. Ее отец – реб Меир Зак, торговец, человек несомненно просвещенный и прогрессивный, – дал дочери хорошее образование. Он настоял на том, чтобы Хава закончила обновленный хедер, где учили немецкому языку и западным манерам. Она прекрасно владела ивритом, идишем, древнееврейским, языком Пятикнижия и досконально знала все молитвы. Создав свою семью, молодая женщина педантично придерживалась всего, что касалось религиозных установлений и обрядов.

В семье Жаботинских было трое детей: старший сын Мирон, или Митя – первенец, который умер, не дожив до 10 лет, дочь Тамара и сын Володя (Зеев). Первоначальное образование Зеев получил дома, а затем мать определила его в детский сад мадам Бухтеевой, где, по воспоминаниям К. И. Чуковского, учили «маршировать под музыку и рисовать картинки».

Когда Володя был еще совсем маленьким, на семью обрушилось страшное горе – у отца обнаружили рак. Мать, как могла, поддерживала мужа и боролась за его жизнь, нанимая лучших докторов. Семья Жаботинских на два года выехала для его лечения в Германию, заложив мебель и драгоценности. Потеряв надежду на спасение мужа немецкими врачами, Ева отправила его на лечение в Киев и Харьков, показывала медицинским светилам. Но все ее попытки были тщетны. Иона Жаботинский умер в 1886 году в небольшом городке Александровске (Запорожье), где прошли его детство и юность.

После смерти отца положение семьи стало очень тяжелым. Мать с двумя детьми вернулась в Одессу, надеясь на помощь родственников, но, получив отказ, порвала с ними навсегда. Лишившись каких бы то ни было средств к существованию, семья Жаботинских едва сводила концы с концами. Сам Зеев позднее вспоминал: «Родители моих богатых товарищей, с которыми я играл во дворе, не позволяли им меня навещать, чтобы к ним не пристал дух бедности…»

Несмотря на проблемы, Ева стремилась дать детям самое лучшее образование. Зеев в свои 7 лет знал не только русский, но и древнееврейский язык. Общаясь с матерью, с тетушками, сумел выучить немецкий и идиш. Тогда же он поступил в частную школу, получив традиционное еврейское образование. У мальчишки был специально нанятый учитель, который готовил его к бар-мицве. Благодаря ему Зеев познакомился с творчеством знаменитого еврейского поэта И. Л. Гордона. Три раза в неделю мальчик посещал небольшую синагогу ювелиров, но не участвовал ни в каких молитвах, кроме кадиша. Но, по его собственному признанию, не испытывал «никакого внутреннего соприкосновения с еврейством». Окончив школу, Владимир поступил во 2-ю одесскую гимназию, в которой проучился до 1898 года. «…Я был отпетым и закоренелым лентяем… И не было счета конфликтам и скандалам, которые возникали у меня с чиновниками от российской педагогики», – вспоминал Жаботинский о годах учебы в гимназии. Мальчик обожал книги и чуть ли не каждый день бегал в библиотеку, чтобы заменить один «проглоченный том» на другой. С 10 лет Володя начал писать стихи, а к 16 годам он уже был автором целого ряда статей, очерков, рассказов. В творческом активе начинающего писателя был роман и несколько серьезных переводов. «Я перевел на русский язык “Песнь песней”, “В пучине морской” И. Л. Гордона и послал их в “Восход” – не напечатали… Не сосчитать всех рукописей, что я посылал редакторам и получал обратно…»

22 августа 1897 года в одной из одесских газет была впервые опубликована статья юного писателя «Педагогические замечания». Так началась его журналистская карьера. В 1898 году в качестве корреспондента газеты «Одесский листок» 17-летний Жаботинский едет в Берн (Швейцария). Там он не только работал, но и посещал лекции на юридическом факультете университета. За границей Владимир познакомился с русскими эмигрантами. Осенью того же 1898 года Владимир Жаботинский переехал в Рим, где в течение трех лет продолжал слушать лекции на юридическом факультете университета. Италия заворожила юношу: «Если у меня есть духовная родина, – писал он, – то это скорее Италия, чем Россия». На итальянский период пришелся расцвет его журналистской карьеры. Молодой публицист регулярно печатал свои фельетоны в газете «Одесские новости», подписывая их псевдонимом Альтален. Его заметки выходили в «Одесском листке», петербургском «Северном курьере», римской «Аванти». В Италии формировалось мировоззрение молодого писателя. Знакомясь с историей национально-освободительного движения этой страны, Жаботинский выработал принципы собственного либерализма, принявшего форму «мечты о порядке и справедливости без насилия, всечеловеческого идеала, сотканного из милосердия, терпения, веры в то, что добро и счастье заложены в человеке». Это и послужило первым шагом на его пути к сионизму.

Летом 1901 года Владимир Жаботинский вернулся в Одессу и продолжил свою работу в «Одесских новостях». Его фельетоны пользовались неизменным успехом у читателей. В 1902 году молодой публицист был арестован, но вскоре отпущен в связи с отсутствием криминала, а в его итальянских статьях не нашли «посягательств на достоинство государства».

В начале 1903 года в связи с угрозой погрома в Одессе Владимир Жаботинский вместе с Меиром Дизенгофом выступил с инициативой создания отряда еврейской самообороны. Он активно участвовал в сборе средств для закупки оружия, а затем отправился в Кишинев – «город резни» – раздавать одежду пострадавшим. До глубины души юноша был потрясен зрелищем кишиневских зверств. Между развалинами разрушенной во время погрома синагоги Владимир нашел клочок пергамента одной из разорванных книг Торы. На нем можно было разобрать лишь несколько слов «…в чужой земле…» («Я стал пришельцем в чужой земле», Исход 2:22). Он посчитал это знаком свыше.

С этого времени произошел решающий перелом в жизни Жаботинского: он стал сионистом. Как свидетельствовал сам Владимир Евгеньевич, с момента, когда его мировоззрение определилось, он начал ощущать себя «получужаком» в России и стал безразличен к ее судьбе. Много лет спустя, перед самой смертью, он писал: «Зная половину Пушкина наизусть, я готов отдать всю модернистскую русскую поэзию лишь за 7 букв квадратного еврейского шрифта». Знаменитый сионист нисколько не преувеличивал, он просто выражал свои сокровенные мысли. Но совсем иначе Владимир Жаботинский относился к родному городу. Он любил Одессу нежной любовью, «что вовек не проходила и не пройдет». «Жемчужине Черного моря» посвящены его рассказы и повести. Город стал полноправным героем его автобиографического романа «Пятеро».

Сионизм Жаботинского основывался на «чуждости» евреев всем странам, в которых они жили в диаспоре, и единственным решением, вытекающим из этого положения, стал бы новый, объединяющий всех «Исход». В 1903 году Владимир Евгеньевич стал делегатом Сионистского конгресса, который был для него овеян личностью Герцля, излучавшей царственное величие, веру в идею и чувство избранности. Для молодого сиониста Герцль стал воплощением «человека-князя». К сожалению, Жаботинский не разделял мнения большинства делегатов, которые были склонны продолжать традицию палестинофильства, ограниченную «днем малых дел», созданием поселений в Эрец-Исраэль. Он выступал с идеей формирования «нового национального движения еврейского типа», способного вести наступательную войну против самого галута и всего, что он олицетворяет.

Десятилетие до Первой мировой войны стало наиболее плодотворным для Владимира Жаботинского. Еврейское общество России считало его своим «баловнем». Популярность ставшего широко известным сиониста была необычайной. Его публицистический дар достиг в этот период наивысшего расцвета. Ни одна из его статей, напечатанная в эти годы в общероссийской и еврейской прессе, не оставалась без внимания. Залы, в которых выступал блестящий оратор, всегда были забиты до отказа. Владимир Жаботинский очень много путешествовал. В эти годы он объездил Литву, Волынь, Подолье, Киев, где выступал в поддержку сионистского движения. Знаменитого сиониста дважды арестовывали за активную деятельность и участие в первых революционных митингах. Блестящий пропагандист, Жаботинский привлек в ряды сионистского движения тысячи юношей и девушек, увидевших в нем свой идеал. В 1905 году он участвовал в создании Союза, поставившего перед собой цель бороться за равноправие евреев в России. А в ноябре 1906 года он стал одним из докладчиков на Гельсингфорсской Всероссийской конференции сионистов, на которой была принята программа борьбы за равноправие и национальное возрождение еврейства.

В 1907 году Владимир Жаботинский женился на Иоанне Гальпериной, с которой познакомился в 15 лет на одном из вечеров, устроенных товарищами по гимназии. Анне тогда не исполнилось и 10 лет, и она весело смеялась, глядя на важного подростка с негритянской внешностью под густой шапкой курчавых волос. В 1900 году на одной из дружеских вечеринок Володя подарил своей избраннице золотую монету и в присутствии своих друзей и родителей девушки произнес: «Теперь ты посвящена мне этой монетой согласно вере Моисея и Израиля…» По еврейским законам это был настоящий, официальный брак, и отец Анны (Иоанны), покачав головой, с полной серьезностью предупредил дочь, что ей следует «потребовать развода, если она захочет вступить в другой, более солидный брак». Но лишь в 1907 году состоялся официальный (церковный) брак в присутствии родных. На долгие годы Иоанна Жаботинская стала мужу верной спутницей, советчицей и помощницей на тернистом пути еврейского и сионистского лидера. В честь нее любящий муж написал мадригал, в котором были такие строки: «Вся жизнь моя – цикл стихов, и в них царишь лишь ты одна». В 1910 году в Одессе у счастливых супругов родился единственный сын – Эри-Теодор Жаботинский.

До начала Первой мировой войны лидер сионистского движения занимался в основном журналистикой и писательской деятельностью. Владимир Жаботинский стал одним из руководителей сионистской газеты «Рассвет» в России, хотя успешно сотрудничал и в популярной русской прессе. Он блестяще перевел на русский язык стихи знаменитого еврейского поэта Бялика, которые высоко оценил Максим Горький. Многие из русских писателей сожалели, что сионизм «похитил» Жаботинского у литературы. Но для Зеева Ионова важнее было, чтобы иврит занял равное место среди других языков мира. Знаменитый писатель приложил немало усилий для введения иврита в качестве языка преподавания в еврейских школах на территории России, работал над идеей создания еврейского университета в Эрец-Исраэль.

С началом Первой мировой войны Владимир Жаботинский в качестве корреспондента газеты «Русские ведомости» отправился в Западную Европу, побывал в Швеции, Англии, Бельгии и Франции. 30 октября 1914 года Турция вступила в войну на стороне Германии. Владимир Жаботинский оценил ситуацию и понял: падение Турецкой империи откроет перед еврейским народом совершенно новые возможности. Он последовательно отстаивал идею о том, что сионисты должны стать соперниками Великобритании, чтобы в борьбе освободить Эрец-Исраэль от турецкого господства. Жаботинский воскресил идею еврейской военной силы. Но многие лидеры сионистского движения выступили с резкой критикой. Травля Зеева Ионова закончилась отлучением его от сионистского общества. Летом 1915 года Жаботинский последний раз посетил родной город, который встретил его с неприязнью. Поддержку Владимир Евгеньевич получил только от матери: «Если ты уверен, что ты прав, не сдавайся!» Этими напутственными словами Жаботинский гордился до конца жизни.

Несмотря на то что жизнь Владимира Жаботинского и его близких превратилась в кошмар, этот мужественный человек разработал принцип «науки терпения»: «Поражение – не поражение; “нет” – не ответ; обожди – и начни сызнова».

В августе 1917 года судьба улыбнулась известному сионисту – английское правительство дало согласие на создание еврейского легиона. Был сформирован 38-й полк «королевских стрелков» ив 1918 году отправлен на фронт. Владимир Жаботинский записался в него рядовым, дослужился вначале до младшего офицера, а затем и до старшего. Позднее он провел несколько дней в Тель-Авиве, помогая сформировать новый батальон, который должен был состоять из молодых евреев Эрец-Исраэль. Дальновидный политик, Жаботинский предвидел нападение палестинских арабов на еврейские поселения и стремился сохранить еврейский легион в боевой готовности. Но все усилия оказались напрасными: англичане распустили его солдат по домам.

В 1920 году во время праздника Песах Палестину захлестнула волна нападений арабов на евреев. В. Жаботинский выступил с воззванием к еврейскому народу. На его пламенный призыв откликнулось около 800 молодых людей. Англичане жестоко подавили деятельность отряда Жаботинского, в результате чего он сам и 19 его бойцов оказались под арестом и предстали перед британским военным судом. Жаботинский как организатор был приговорен к 15 годам лишения свободы и каторжных работ. Сам Зеев Ионов со стоическим спокойствием выслушал приговор и в своем последнем слове призвал еврейскую молодежь извлечь из этого урок: каждое национально-освободительное движение неотвратимо идет дорогой тюрем. Но в тюрьме Жаботинский провел всего три месяца: под нажимом мировой общественности английские власти были вынуждены освободить опального политика. В 1921–1923 годах Зеев Ионов тщетно борется за предотвращение упадка сионистского движения, болезненно осознавая провалы в его деятельности. Никого не обвиняя, Жаботинский решил полностью оставить политическое поприще и пытался найти другие средства к существованию.

В конце 1923 года Жаботинский переехал в Париж и вошел в редакцию сионистского еженедельника «Рассвет», а затем стал его главным редактором. Чтобы хоть как-то улучшить финансовое положение журнала, он отправился в лекционное турне по Латвии. Жаботинский увлек молодых активистов из Риги, выдвинув новый принцип «только одно знамя», то есть единая национальная цель, в отличие от двойственной сионистско-социалистической идеологии. После резни в Хевроне 1929 года иерусалимская группа сторонников активных действий организовала «Национальную военную организацию» («ЭЦЕЛь»), которую возглавил Жаботинский. Эта организация предпринимала «ответные действия», реагируя на арабский террор.

Приход к власти Гитлера в Германии в 1933 году кардинально изменил на долгие годы отношение к евреям в Европе. В 1936 году Жаботинский с семьей переехал в Англию. Он провозгласил программу массовой миграции евреев в Эрец-Исраэль. Причиной этому было чувство надвигающейся катастрофы, которое преследовало Зеева десятилетиями, с тех пор как 17-летнему юноше приснилось страшное видение Варфоломеевской ночи в Европе. Его выступления вызвали негодование в еврейской среде и даже обвинения в антисемитизме! Вместе с сыном Эри он организовал нелегальную эмиграцию евреев в Эрец-Исраэль.

В 1937 году Жаботинский давал показания перед комиссией Пиля по Палестине и выступил с требованием к Великобритании вернуть мандат на страну Лиге Наций. Он также отверг предложение о разделе Западной Палестины на три части: еврейское, арабское государства и английскую зону.

В сентябре 1939 года началась Вторая мировая война. Жаботинский, предвидя катастрофу евреев на территориях, занятых фашистскими войсками, предложил план эвакуации 1,5 млн евреев в Палестину, но лидеры большинства еврейских организаций Европы в очередной раз отвергли его предложение.

Зеев Ионов решил создать еврейские батальоны, численностью до миллиона человек, которые, сражаясь с союзниками-англичанами, приняли бы участие в разгроме войск нацистской Германии, обретя после победы суверенные права на Эрец-Исраэль. Свою последнюю кампанию знаменитый политик начал в США, но тяжелая болезнь сердца резко прогрессировала. К тому же возле Зеева Ионова не было близких: сын Эри томился в застенках тюрьмы в Акко, куда английское правительство бросило его за нелегальный провоз эмигрантов в Эрец-Исраэль, а жена осталась в Лондоне и не могла приехать к нему из-за активных боевых действий, начавшихся на море. И наконец, Жаботинский не имел достаточных средств для проведения широкомасштабных акций. Сердечный приступ случился с ним во время посещения летнего лагеря Бейтара, расположенного неподалеку от Нью-Йорка. 4 августа 1940 года В. Е. Жаботинского не стало. В своем завещании великий сын еврейского народа распорядился перенести свои останки в независимое Еврейское государство по постановлению его правительства.

Один из политических противников – Шнеур Залман Рубашов (Шазар) – так оплакивал его кончину: «Разбилась многострунная арфа». Спустя 24 года предсмертная воля знаменитого политика была выполнена. Прах В. Е. Жаботинского был перезахоронен в Иерусалиме, рядом с могилой основателя политического сионизма Т. Герцля, ставшего для него идейным наставником, человеком, с которым он сверял каждый свой шаг на пути к созданию свободного еврейского государства. В память о Жаботинском в Тель-Авиве названа одна из центральных улиц, открыт научно-исследовательский институт им. Жаботинского, которым руководит его внучатый племянник – доктор Пелек Тамир. Неправы те, кто считает судьбу Зеева Ионова Жаботинского трагедией. Этот человек, оставивший неизгладимый след в истории своего народа, зажегший в душах тысяч соотечественников волю к победе, по праву может считаться национальным героем своей страны.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.