Папский гнев

Папский гнев

Полтора года потребовалось на то, чтобы расписать первую половину свода; примерно такое же время необходимо было, чтобы завершить вторую часть, но это – при условии работы по семнадцать часов в сутки. Свидетели подвига аплодировали, пораженные быстротой этого поистине титанического труда.

Тем не менее 31 октября 1512 года, в день, когда папа Юлий II открыл свод капеллы для публичного осмотра, Микеланджело был в отчаянии:

– Произведение не закончено так, как я того хотел бы, – доверился он своему биографу Асканио Кондиви. – Мне помешала поспешность папы.

Была и еще одна причина для недовольства. Папа постоянно отвлекал его, поднимаясь на «летучую арку».

И каждый раз Микеланджело должен был бросать кисть, вытирать руку и протягивать ее отвратительному старику, чтобы помочь тому добраться до платформы.

– Итак, Буонарроти, ты еще не закончил капеллу?

Этот вопрос Микеланджело слышал уже десятки раз, и ради его повторения не стоило забираться на двадцатиметровую высоту. Впрочем, и его ответ не отличался особой оригинальностью:

– Увы, нет, святейший отец!

Юлий II уже не восторгался ни красками, ни какими-то нюансами, ни смелостью рисунка. Он даже не заметил, что в «Изгнании из Рая» змей-искуситель был выполнен в виде женщины. Папа только и делал, что бранился:

– Проклятый флорентиец!

Однажды в послеобеденное время понтифик в очередной раз пришел, застучав по плиткам пола своим посохом. Прежде случалось, он едва не падал с лестницы, которую всегда преодолевал как бешеный, путаясь в своих роскошных одеяниях, похожих на наряд карнавальной куклы. На этот раз он немного изменил формулировку своего вопроса:

– Когда же мы наконец закончим капеллу, флорентиец?

Теперь он уже не говорил, а рычал, как собака, испепеляя «своего» художника презрительным взглядом.

– Я закончу, когда смогу, – сухо ответил ему Микеланджело.

– «Когда смогу! Когда смогу!» – взорвался папа, пародируя голос Микеланджело.

И вдруг он заключил, как обрубил, ударяя своим тяжелым посохом по плечу упрямца:

– Когда Я смогу!

Оба презрительно смотрели друг на друга, словно пораженные взаимной ненавистью. Не произнося больше ни слова, Микеланджело указал святому отцу на первую ступеньку лестницы.

Амбициозный Юлий II, весь красный от ярости, взвыл:

– Ты узнаешь, флорентиец, что не ты здесь хозяин. Ты хочешь, чтобы я приказал сбросить тебя с этих твоих лесов? Убирайся, и пусть дьявол заберет тебя!

Это означало лишь одно: он требовал, чтобы было удовлетворено его желание, а оно состояло в том, чтобы работа оказалась закончена как можно быстрее. Микеланджело понимал, что шутки с папой до добра не доведут. Сейчас наместник Бога повторил почти слово в слово то, что он сказал в свое время епископу во Дворце Шестнадцати. А потом несчастного прелата нашли всего в крови, полуголого. Хорошо еще, что в той страшной эйфории его не повесили на оконной решетке дворца.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.