IV

IV

Бодлер обладал космическим видением. Его отзывчивая душа в унисон звучала со страданиями всех живущих на земле людей. Он постигал сердцем весь этот мир разом. Он чувствовал его пульс. И не мог не понимать всей безысходности человеческой борьбы за счастье. Не умея примириться со вселенским злом, он гневно обращался к небу:

Ты — крышка черная гигантского котла,

Где человечество горит, как груда праха!

(Пер. Эллиса)

И этот образ гигантского котла, прикрытого крышкой-небом, где человечество обречено кипеть без понимания своей высшей цели и без объяснения причин небесной кары, был невыносимо тяжел для поэта.

Бодлер не просит, как Данте, горнего «света», не выпрашивает «покоя», как Мастер у Булгакова. Он хочет просто уйти от неотвязных мыслей об окружающем мире.

«Бывают случаи, когда меня охватывает желание спать до бесконечности, но я как раз и не могу больше спать, ибо мысли никогда меня не покидают», — писал он матери 26 марта 1853 года.

К тебе взываю я, о та, кого люблю я,

Из темной пропасти, где сердце схоронил;

Угрюм мой душный мир, мой горизонт уныл,

Во мраке ужаса, кощунствуя, живу я.

Полгода там царит холодное светило,

Полгода кроет ночь безмолвные поля;

Бледней полярных стран, бесплодная земля

Ни зелени, ни птиц, ни вод не породила…

(Пер. А. Кублицкой-Пиоттух)

Нет ничего страшней жестокости светила,

Что излучает лед. А эта ночь — могила,

Где Хаос погребен! Забыться бы теперь

Тупым, тяжелым сном — как спит в берлоге зверь…

Забыться и забыть и сбросить это бремя,

Покуда свой клубок разматывает время…

(Пер. А. Эфрон)

Это стихотворение, данное в двух разных переводах, называется, как и заупокойная молитва, «De profundis clamavi» («Из бездны взываю» — лат.)

Поэт просит сна. Однако сон — лишь кратковременная передышка, уход в мир приятных иллюзий, но с неизбежным возвращением назад, в горькую действительность. Эта действительность, как палач с секирой, стоит над подушкой. Проснувшись, поэт вынужден видеть

…эту бледную мглу над безлюдьем полей.

Разве только вдвоем, под рыданье метели,

Усыпить свою боль на случайной постели.

(«Туманы и дожди», пер. В. Левика)

Данный текст является ознакомительным фрагментом.