Глава четвертая Новый поворот

Глава четвертая

Новый поворот

На «штабной» работе. Секретариат Президиума Верховного Совета СССР. Общий отдел ЦК КПСС. Слово о помощниках

В мае 1960 года Леонид Ильич Брежнев был избран Председателем Президиума Верховного Совета СССР, сменив на этом посту престарелого маршала К. Е. Ворошилова. До этого Брежнев был секретарем ЦК и членом Президиума ЦК КПСС, курировал вопросы развития тяжелой промышленности, капитального строительства, оснащения Вооруженных сил новейшей техникой, развития космонавтики.

С его назначением в стране принципиально ничего не изменилось: вся полнота реальной власти принадлежала Хрущеву, а Леонид Ильич формально приобрел статут второго человека в государстве.

Заняв высшую государственную должность, Брежнев оставался членом Президиума ЦК КПСС, совмещая, таким образом, партийную и государственную работу. Напомним, что Президиум Верховного Совета СССР в промежуток между сессиями Верховного Совета выполнял функции верховного органа государственной власти в стране. Его указы по широкому кругу внутренней и международной жизни были обязательными для исполнения всеми советскими и административно-государственными органами на всей территории страны.

Конечно, КПСС как правящая партия играла ведущую роль в стране и оказывала определяющее влияние на деятельность Советов всех уровней, начиная от формирования депутатского корпуса, в том числе и состава палат Верховного Совета, и кончая содержанием принимаемых им постановлений, указов, законов. Представительство коммунистов в Советах всех уровней было обязательным, и, как правило, члены КПСС должны были составлять не менее половины депутатского корпуса.

На новом посту руководителя высшего органа государственной власти Брежнев сразу же ощутил масштабы и всю сложность задач по обеспечению успешной деятельности Верховного Совета. Для осуществления нормальной текущей работы ему нужен был хороший помощник — способный организатор, человек исполнительный и надежный, на кого бы можно было положиться. Здесь он и вспомнил о Черненко. За короткое время работы в ЦК Компартии Молдавии Леонид Ильич успел узнать его как человека твердых убеждений и высокой работоспособности, убедился в его порядочности и честности. Уже спустя много лет в книге воспоминаний «Молдавская весна» Брежнев писал о Черненко: «Идеологическая работа партийной организации республики имела огромное значение для становления новой Молдавии. Здесь надо было проявить умение убеждать людей, находить правильные организационные формы, а главное, быть убежденным борцом, чутким к товарищам и требовательным к себе работником. В этой связи мне хотелось бы отметить, что всеми этими партийными качествами обладал заведующий отделом агитации и пропаганды ЦК КП(б) Молдавии Константин Устинович Черненко. Молодой, энергичный коммунист, еще до работы в республике приобретший большой партийный опыт, он все силы отдавал порученному делу».

Да, именно такой человек был нужен теперь Брежневу, чтобы возглавить Секретариат Президиума Верховного Совета. Другое дело, что для самого Черненко это было совершенно неожиданное партийное поручение. Именно партийное, потому что резкие, подчас совершенно нелогичные перемены в судьбе человека, а значит, и в характере выполняемой им работы тогда объяснялись и оправдывались нередко только одним — партийным «надо».

Известно, что, узнав о своем перемещении, Константин Устинович поначалу не слишком обрадовался — дело новое, незнакомое и слишком хлопотное для человека, который всю жизнь занимался совершенно другой работой. Но отказать Леониду Ильичу он не мог, потому что слишком уважал его и ценил его мнения еще со времен совместной работы в Молдавии.

«Хозяйство» Секретариата Президиума Верховного Совета СССР, которое он принимал по предложению Брежнева, было весьма объемным, многопрофильным, с огромным оборотом документов и непосредственно связано с обеспечением деятельности депутатского корпуса. Верховный Совет в то время, как известно, состоял из двух палат — Совета Союза и Совета национальностей, в которых работали полторы тысячи депутатов, по 750 человек в каждой палате. И в каждой из палат было до десяти и более постоянных комиссий. Некоторые из них, такие как мандатная, планово-бюджетная, по делам молодежи, по международным делам, по законодательным предложениям, — были как бы традиционными, создавались в обязательном порядке. Другие образовывались, как правило, по ведущим отраслям народного хозяйства — по промышленности, энергетике, строительству и стройматериалам, экологии, агропромышленному комплексу, а также по экономике, науке и технике. Кроме того, действовали комиссии по культуре, социальному обеспечению, вопросам материнства и детства и др.

Конечно, и прежняя работа Черненко была так или иначе связана с деятельностью депутатского корпуса разных уровней, от районного до республиканского. Особенно активно массово-политическая работа, которую он курировал, проводилась в периоды выборных кампаний, когда развертывалась агитация за выдвинутых кандидатов в депутаты, шли предвыборные собрания трудящихся. И конечно же большая нагрузка падала на идеологических работников во время непосредственного проведения выборов. Но всё это носило эпизодический характер.

Теперь же Черненко предстояло обеспечивать бесперебойную работу огромной махины под названием «Верховный Совет СССР». Что же из себя представлял его депутатский корпус? Для примера я могу привести данные о качественном составе депутатов обеих палат Верховного Совета СССР одиннадцатого созыва, поскольку тогда, в 1984 году, я был избран депутатом Совета национальностей по Салаватскому избирательному округу Башкирской ССР. Прежде всего отметим, что так называемая «партийная прослойка» среди депутатов Верховного Совета СССР была внушительной — 71,5 процента (1072 депутата) были коммунистами, 28,5 процента (428 депутатов) — беспартийными. Депутатами избрано 428 женщин, что составляло 32,8 процента. Более половины (51,3 процента) состава депутатского корпуса — рабочие и колхозники. Кстати, партийных работников среди депутатов было всего 16 процентов. Депутатами высшего органа государственной власти были избраны представители 63 национальностей. 52,6 процента депутатов имели высшее образование, 43 процента — среднее. В числе депутатов было 30 Героев Советского Союза, 253 Героя Социалистического Труда, 1202 награжденных орденами и медалями СССР. Без преувеличения можно сказать, что это был цвет многонационального Советского государства.

Подбор кандидатов в депутаты, их обсуждение в трудовых коллективах проводились под руководством партийных органов на местах и под контролем ЦК партии. Выборы в избирательных округах проходили безальтернативно. Такая избирательная система всегда резко критиковалась Западом — считалось, что она недемократична, нарушает права и волеизъявление граждан. Но это была наша, советская система, и депутатский корпус всех уровней в своей основе делал большое и полезное дело, разрабатывая и утверждая законы и выполняя наказы избирателей. И, как правило, все депутаты честно и добросовестно выполняли свои обязанности.

При всех своих недостатках советская система власти по своей глубинной сути — это власть народа, власть трудящихся, и в этом заключалось ее принципиальное отличие от западного парламентаризма, обслуживающего интересы буржуазии. Со времен Великой Октябрьской социалистической революции Советы стояли на защите коренных чаяний рабочих и крестьян, народной интеллигенции. В 1936 году в принятой Конституции СССР были закреплены завоеванные ими под руководством большевиков невиданные ранее социальные права.

Люди, развернувшие в СССР в конце восьмидесятых годов открытую борьбу за реставрацию капиталистических порядков, отлично понимали, что дала советская власть народу. Поэтому и противостояние в сентябре — октябре 1993 года между защитниками Дома Советов, ставшим для миллионов людей символом народовластия, и ельцинистами было таким непримиримым и вылилось в кровавое столкновение. Одни ценой своих жизней пытались защитить власть Советов, другие готовы были любой ценой ее уничтожить. Или, как того требовали вошедшие в раж некоторые либеральные интеллигенты, — «раздавить гадину».

…Депутаты обеих палат Верховного Совета СССР работали не на постоянной основе. Дважды в год они участвовали в сессиях Верховного Совета, периодически собирались для законотворческой деятельности в комиссиях, отчитывались перед избирателями, осуществляли в округах прием граждан по личным вопросам. Все остальное время они трудились на своих основных рабочих местах, выполняли свои профессиональные обязанности. Естественно, что все организационно-техническое обеспечение деятельности депутатов ложилось на аппарат Президиума Верховного Совета, на его Секретариат, который возглавил Черненко.

Секретариат Президиума Верховного Совета и его отделы — по вопросам работы Советов, юридический, помилования, международных связей, организационный, опубликования законов, — а также канцелярия и другие структурные подразделения должны были действовать слаженно и в едином ритме. Помимо обеспечения текущей работы депутатского корпуса они организовывали подготовку к проведению очередных сессий Верховного Совета, заседаний Президиума, работу постоянных комиссий, рассматривали огромное количество писем и жалоб граждан, осуществляли прием по личным вопросам. Константину Устиновичу, для того чтобы освоить это огромное хозяйство, вникнуть во все его детали, приходилось ежедневно работать не менее 12 часов. При этом надо было заниматься и многочисленными, порой рутинными, но обязательными процедурами.

Несмотря на необъятный круг забот, он сумел многое сделать для создания в коллективе сотрудников Секретариата атмосферы доброжелательности и в то же время — высокой требовательности, четкой исполнительской дисциплины. Принципиально важно отметить, что Черненко стоял у истоков создания и внедрения эффективной системы контроля за исполнением принимаемых решений и поручений, прохождением документов. Опыт работы на этом важнейшем участке деятельности он позднее будет активно внедрять в Общем отделе ЦК КПСС.

Вспоминая четыре года работы начальником Секретариата Верховного Совета, Константин Устинович с удовлетворением говорил, что эта работа стала для него хорошей практикой, «доброй стажировкой» перед его возвращением в аппарат ЦК уже в новом качестве.

Произошло это вскоре после освобождения Н. С. Хрущева от обязанностей первого секретаря ЦК КПСС и избрания на этот пост Л. И. Брежнева. Хорошо помню, что народ воспринял решения октябрьского (1964 года) пленума ЦК партии с неподдельным одобрением и облегчением. Люди слишком устали от реформаторского зуда Хрущева, от которого страдала страна, и надеялись, что в лице нового руководителя партии они обретут, наконец, здравомыслящего хозяина, способного использовать огромный созидательный потенциал Советского государства.

Поначалу их надежды вполне оправдывались. Леонид Ильич сразу же снискал уважение к себе своей простотой, доступностью, искренним стремлением установить в Центральном комитете партии коллективный стиль руководства. Свою позицию он четко высказал на одном из совещаний, определяя задачи средств массовой информации: «Хватит с нас культов. Надо показывать коллективный разум партии». Все решения в Президиуме ЦК КПСС теперь принимались только после всестороннего обсуждения, причем право высказаться получали все присутствовавшие на его заседаниях. Брежнев умел прислушиваться к чужим мнениям и учитывать их в работе.

Но дело было не только в изменении стиля партийного руководства. Во главе с председателем Совета министров СССР А. Н. Косыгиным разворачивалась широкая работа по внедрению в экономику страны новой системы хозяйствования — хозрасчета. По сути дела, речь шла о частичном переводе социалистического производства на рельсы рыночных отношений. Наметились серьезные переломы в развитии отечественной науки. В 1965 году президент Академии наук СССР М. В. Келдыш осудил псевдонаучные концепции «лысенковщины», отрицавшей генетику. Отечественная генетика была реабилитирована, а в действительных членах академии был посмертно восстановлен Н. И. Вавилов.

Казалось, что ломка устоявшихся партийных и хозяйственных стереотипов — «всерьез и надолго». Например, тема хозрасчета вошла отдельным разделом в политэкономию социализма, и ее изучали во всех вузах страны. Но… всё постепенно возвращалось в исходное положение.

Говорят, когда со временем Брежнев прочувствовал, что такое власть, познал упоение властью, он стал совсем другим человеком. Не берусь утверждать, так ли это было на самом деле, и если такое случилось в действительности, то значительно позже. Все считают себя способными пройти через «медные трубы», но далеко не у всех это получается.

…Новый первый секретарь ЦК не раздумывая предложил проверенному на конкретных делах Черненко высокий пост в центральном партийном аппарате. Так Константин Устинович стал заведующим Общим отделом ЦК КПСС. Ему тогда уже шел 54-й год, возраст, прямо скажем, не очень подходящий для карьерного роста в аппарате ЦК. Но, как покажет будущее, годы для него не стали помехой для уверенного продвижения по самым высоким ступеням в ЦК КПСС.

Девять лет работы Черненко заведующим сектором отдела пропаганды и агитации ЦК и особенно руководителем Секретариата Президиума Верховного Совета СССР стали для него хорошей аппаратной школой, помогли ему выработать свой взгляд на деятельность органов управления, партийного и государственного аппарата, свое к ним отношение. Порученный ему в ЦК Общий отдел — это то структурное подразделение аппарата, в котором не просто готовятся те или иные решения. В силу сложной «бюрократически-бумажной» специфики этого отдела он дает возможность управлять процессом влияния на решение важнейших государственных вопросов — политических, социальных, внешнеполитических. Причем от эффективности этого влияния, чаще всего совершенно незаметного для окружающих, зависит степень благополучия самого аппарата, условия его существования. Но такую возможность, которую предоставляет Общий отдел, надо еще уметь использовать.

Без преувеличения можно сказать, что в новой должности Черненко обрел свое призвание. Здесь он и получает от своих сослуживцев лестный и почетный титул «хранителя партии», превращает отдел из своего рода партийной канцелярии в средство управления аппаратом ЦК КПСС. Многие сначала ошибочно воспринимали его как простого помощника Брежнева, нужного ему для работы с неизбежным бумажным водоворотом. А он стал играть самостоятельную роль в системе власти, сделал свой отдел важным инструментом власти.

Однако не стоит пытаться рассмотреть за этим какую-либо корысть или желание сыграть какую-то особую роль, обратить на себя внимание, выдвинуться. Наоборот, Константин Устинович всегда держал себя скромно и избегал чрезмерного внимания окружающих.

Он действовал по убеждению, поступал всегда так, как и подобало коммунисту, как подсказывала ему совесть. Ведь весь его предшествующий жизненный путь — это биография настоящего партийца, в которой отразились судьбы тысяч таких же честных коммунистов, закаленных нелегкими испытаниями жестоких тридцатых, суровых сороковых, переломных пятидесятых годов. Тогда практически исключалось, чтобы в ряды руководящих партийных кадров попадали люди случайные, карьеристы, выскочки. Это в основном были неутомимые труженики, обладающие обостренным чувством долга, сознающие свою высокую ответственность перед народом, фанатично преданные своему делу. Люди им верили, уважали их за беззаветную верность социалистическим идеалам, бескорыстие и патриотизм.

Такой насыщенной биографией партийного организатора-профессионала, какая была у Черненко, мало кто мог похвастаться. К сожалению, многим руководителям самого высокого ранга порой не доводилось повариться как следует в партийном «котле». Иные слишком гладко двигались наверх по «элитным» партийным должностям, шагая со ступеньки на ступеньку — не замечая, чем живет простой народ, не зная его главных забот и ожиданий. Может быть, и в этом заключается один из ответов на вопрос, почему после Андропова генсеком стал Черненко, а не Горбачев?

Леонид Ильич Брежнев, вручая Черненко вторую «Золотую Звезду» Героя Социалистического Труда 24 сентября 1981 года, обратился к награжденному с такими словами: «Все мы хорошо знаем твою чуткость и организованность, беспредельную самоотверженность в работе. Человек ты, конечно, беспокойный, но это хорошее беспокойство, когда постоянно думаешь, как можно сделать больше и лучше для страны, для трудящихся. Таким и должен быть коммунист». Обычно по таким случаям произносились шаблонные, «дежурные» речи. Но в этих словах точно отражены характерные черты, свойственные именно Константину Устиновичу.

Так что же особого сделал Черненко, чтобы получить такую оценку генсека Брежнева и уникальное звание «хранителя партии»?

Ко времени его прихода в Общий отдел ЦК во всех сферах экономической, общественно-политической жизни страны проявлялась безграничная власть аппарата ЦК КПСС. Год от года партийные комитеты в центре и на местах, подменяя органы советской власти, государственные учреждения, взваливали на себя основное бремя управления всем народнохозяйственным комплексом страны. Превратно, слишком прямолинейно истолковывая известное ленинское положение о том, что «экономика есть главная политика», они год от года всё глубже вязли в функциях непосредственного руководства экономическим развитием. Исходящие из ЦК постоянные напоминания о необходимости усиления политической роли партии в экономической жизни страны оборачивались мелочной опекой предприятий и объединений, вплоть до повседневного решения оперативных, текущих вопросов, связанных с материально-техническим снабжением, транспортными перевозками, «выбиванием» фондов и тому подобными делами.

У хозяйственных руководителей вошло в привычку, что без ЦК, его отраслевых отделов не решался ни один, даже, казалось бы, самый незначительный вопрос. Под неослабным контролем партии находилась работа с кадрами, номенклатура которых в ЦК по каждому министерству или ведомству всё более разрасталась. В адрес ЦК КПСС, минуя другие компетентные советские и хозяйственные органы, поступали тысячи писем, просьб, предложений. Огромное их количество рассматривалось Секретариатом и Политбюро ЦК.

Известно, что работа аппарата — это прежде всего работа с документами. В безмерном потоке бумаг, который в то время буквально захлестывал аппарат ЦК, можно было безнадежно потеряться. А бумажный вал рос не по дням, а по часам. Требовалось разработать достаточно четкую и эффективную систему подготовки, прохождения и контроля исполнения документов. Черненко приступил к этой работе с присущими ему деловитостью и настойчивостью.

Цель на первый взгляд была предельно проста: сделать так, чтобы руководство ЦК КПСС могло в любое время, по самому приблизительному признаку получить оперативную и исчерпывающую информацию о судьбе документов, поступивших в ЦК, постановлений пленумов, решений, принятых на заседаниях Политбюро и Секретариата. Такая система была разработана и внедрена в центральном партийном аппарате в предельно сжатые сроки. Центр этой системы, главный ее пульт находился в Общем отделе ЦК.

Надо сказать, что к тому времени аналогичные системы уже действовали во многих центральных ведомствах — Госплане, Госснабе, Госкомстате, во многих организациях оборонной промышленности. Но аппарат ЦК упорно работал по старинке. Константину Устиновичу стоило немало усилий преодолеть консервативную психологию. В процессе работы с документами постепенно вводились элементы механизации и автоматизации учета и контроля, новые средства оперативной полиграфии, микрофильмирование.

Не имея инженерно-технической подготовки, Черненко, тем не менее, постоянно интересовался малейшей возможностью использования технических средств в работе аппарата ЦК партии. Именно по его инициативе в Общем отделе ЦК была создана электронная система обработки информации, вычислительный центр. Все документы, все постановления были занесены в компьютеры. Черненко этим гордился. Любой документ после этого можно было найти за считаные минуты. Кроме того, была сформирована база данных по кадровому составу — на всю номенклатуру ЦК.

Была создана подземная пневмопочта между Кремлем, где проходили заседания Политбюро, и зданиями ЦК на Старой площади. Она позволила осуществлять оперативный обмен необходимыми документами. За создание такой связи Черненко и целая группа работников, осуществивших это оригинальное решение, были удостоены Государственной премии.

Все новшества, вводимые Черненко в аппарате ЦК и Общем отделе, в конечном итоге преследовали одну цель — выработать наивысшую оперативность и четкость в аппаратной работе. По свидетельству многих бывших партийных работников, с приходом Черненко заметно усилился спрос за соблюдение исполнительской дисциплины с работников аппарата ЦК.

Был отработан и отшлифован до мелочей регламент подготовки и проведения заседаний Секретариата и Политбюро. По предложению Черненко, поддержанному Брежневым, на заседаниях Политбюро стали рассматриваться итоги работы Центрального комитета, Политбюро, Секретариата и аппарата ЦК за истекший год. К каждому такому рассмотрению готовился обширный материал, в котором отражались основные направления деятельности руководящих органов партии. Анализировались и обобщались характер рассмотренных на заседаниях Политбюро и Секретариата ЦК вопросов, эффективность мер, предпринятых по линии аппарата ЦК, Совмина СССР и отраслевых ведомств по вопросам экономики. Отдельной строкой обсуждения стало выполнение планов работы Политбюро и Секретариата ЦК. Рассматривались результаты командировок, состояние контроля за выполнением принимаемых решений, меры, предпринятые по письмам и жалобам граждан.

Это был своеобразный отчет ЦК о проделанной работе за год. Он всегда с большим вниманием и заинтересованностью обсуждался на заседаниях Политбюро, а затем рассылался на места. По примеру ЦК обкомы, крайкомы и ЦК компартий союзных республик ввели такую же форму внутрипартийной информации, считали ее эффективной и действенной.

По инициативе Черненко осуществлялись меры, направленные на повышение уровня работы с документами в местных партийных комитетах. По примеру ЦК в них были разработаны и утверждены регламент работы бюро и секретариатов, жесткий порядок контроля и проверки исполнения.

Но особой заслугой Константина Устиновича стало коренное изменение работы с письмами и заявлениями граждан, качественное улучшение организации приема населения по личным вопросам в партийных и советских органах. Каждый человек, независимо от своего положения, был уверен, что любое его обращение в местные или центральные инстанции не останется без ответа. Если вопросы, поднятые в заявлениях трудящихся, их просьбы требовали больше времени, чем было установлено соответствующим, довольно жестким регламентом, полагалось в обязательном порядке дать заявителям «промежуточный» ответ о том, какие меры предприняты по их обращениям и что предполагается сделать в ближайшее время.

Не понаслышке Черненко знал характер работы на местах и поэтому хорошо представлял разницу между тем, какой она выглядит из окон ЦК, и реальной жизнью в низовых звеньях партии. Наверное, поэтому у него вошло в привычку держать руку на пульсе областных, городских и районных парторганизаций. В Общем отделе ЦК был даже создан специальный сектор по осуществлению связей с местными партийными органами, и он очень внимательно следил за его работой. Систематически, раз в два года, в ЦК проводились всесоюзные совещания заведующих общими отделами партийных комитетов. В их работе не раз принимал участие Брежнев, который выступал с большими речами. Это, безусловно, поднимало престиж Общего отдела и в первую очередь его заведующего.

Костя Черненко — пионервожатый села Новоселово. 1928 г.

Годы комсомольской юности. Черненко — справа. Конец 1920-х гг.

Константин Черненко (стоит слева) — заведующий отделом Новоселовского райкома комсомола. 1929 г.

Черненко — парторг погранзаставы Хоргос. 1933 г.

Делегаты партконференции Панфиловского (Джаркентского) погранотряда.

Черненко в верхнем ряду второй справа. 1932 г.

Встреча с молодостью. В погранотряде Хоргос. 1979 г.

Вручение ордена Красного Знамени Панфиловскому погранотряду

Секретарь Красноярскою крайкома партии. 1942 г.

В Шушенском у Дома-музея В. И. Ленина. В первом ряду справа налево: сестра Валентина Устиновича, жена Анна Дмитриевна, К. У. Черненко, секретарь Красноярского крайкома Kl ICC П. С. Федирко

На берегу родного Енисея

У могилы отца

Встреча Черненко с земляками — ветеранами Новоселовского района

С Ю. А. Гагариным, маршалом авиации Е. А. Савицким и сотрудниками Секретариата Президиума Верховного Совета СССР. 1962 г.

Начальник Секретариата Президиума Верховного Совета СССР. 1960 г.

Заведующий Общим отделом ЦК КПСС. 1973 г.

С Брежневым. Леонид Ильич подписывает партбилет нового образца на имя В. И. Ленина. 1 марта 1973 г.

Советская делегация на Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе.

На переднем плане: Л. И. Брежнев, А. А. Громыко, К. У. Черненко. Хельсинки, 1975 г.

Среди участников совещания заведующих общими отделами партийных органов. Красноярск, 1978 г.

На встрече с руководителем Чехословакии Густавом Гусаком

К. У. Черненко, руководитель Монголии Ю. Цеденбал, Л. И. Брежнев

С руководителем КНДР Ким Ир Сеном

На улицах Гаваны 1980 г.

Встреча К. У. Черненко с Фиделем Кастро.

На митинге в столице Кубы

Несмотря на специфический характер работы Общего отдела ЦК, зависимость основного состава его работников от бумажного конвейера, Черненко поощрял командировки работников на места, живо интересовался их впечатлениями от поездок. И своих помощников он тоже не стремился «приковывать» к себе, давал им возможность ездить в командировки, как он говорил, «проветриться, подышать свежим райкомовским воздухом». Я с удовлетворением вспоминаю такие поездки по его поручению в ЦК компартий Грузии и Молдавии, в Ленинградскую, Воронежскую, Тульскую областные парторганизации, в другие регионы страны.

Нововведения Черненко хоть и были связаны в основном с бумажным водоворотом, нельзя назвать формально-бюрократическими. Они не были оторванными от жизни, скорее наоборот, сама жизнь диктовала необходимость их осуществления. Они упорядочивали работу всей партийно-государственной машины, повышали ее эффективность, не позволяли ей крутиться вхолостую. Все это, безусловно, положительно сказывалось на работе и центрального аппарата, и местных партийных органов. Можно сказать, что стиль партийной работы при Черненко начинал идти в ногу со временем. Вот только отставало, к сожалению, ее содержание.

Кабинет Черненко на Старой площади в последние годы жизни Брежнева стал настоящим штабом ЦК. Сюда приходили секретари ЦК, члены Политбюро, чтобы решить оперативные, не требующие отлагательств вопросы. Министры, руководители отделов ЦК, заместители председателя Совета министров обращались к Черненко за помощью по крупным межведомственным вопросам, докладывали о ходе подготовки вопросов к заседаниям Секретариата или Политбюро.

Без лишней суеты, спокойно, порой, казалось, даже флегматично, он давал распоряжения, советы, сводил друг с другом исполнителей, иногда, что бывало крайне редко, жестко требовал. Но во всех случаях дело двигалось в нужном направлении. Недаром в руководящих кругах ходило негласное правило: чтобы дело двигалось наверняка, пробейся к Черненко И шли на прием к нему, «пробивались» к руководителю Общего отдела и добивались с его помощью принятия решении.

Это же в своих воспоминаниях подтверждает и бывший крупный партийный и государственный деятель В. И. Воротников (Кого хранит память / Константин Устинович Черненко. М.: ИТРК, 2007). «С годами, — пишет он, — К. У. Черненко приобретал все большее влияние в „коридорах власти“. Где-то с 1972 года в ЦК все больше складывалось мнение: если хочешь решить какую-либо серьезную проблему, надо заручиться поддержкой К. У. Черненко.

Он настойчиво повышал роль общих отделов в обкомах. В 1973 году прошло большое трехдневное совещание заведующих общими отделами ЦК компартий союзных республик, обкомов и крайкомов КПСС. На совещании выступил Л. И. Брежнев. Говорилось о большой роли общих отделов, о том, что от них зависит четкость работы партаппарата, качество подготовки вопросов на бюро и секретариат. Контроль за делопроизводством — это не только форма, но необходимая мера, обеспечивающая своевременное использование партийных решений».

Довольно точно передает Воротников атмосферу, которая окружала Черненко: «Я работал в это время в Воронеже. Раза два-три, бывая в ЦК, заходил по каким-то вопросам к К. У. Черненко. Принимал он вежливо, но сдержанно, как-то даже безразлично. Правда, все вопросы решал. Столы в его кабинете всегда были завалены бумагами. Столбом стоял сигаретный дым, он курил беспрерывно, а на столе — неизменный стакан крепкого чая».

Воротников подчеркивает необъяснимое с первого взгляда влияние Черненко на решение важнейших государственных вопросов, твердость его обещаний, четкость и исполнительность. И иллюстрирует это одним ярким примером:

«В 1974 г. я лишний раз убедился в том, каково место К. У. Черненко в аппарате ЦК. Тогда активно обсуждались проблемы совершенствования структуры управления в сельхозорганах. Было много претензий к сельхозтехнике. У нас в Воронеже возникла идея передачи снабженческих функций из Сельхозтехники в Госснаб, организации там Сельхозснаба. Кроме того, были разработаны предложения об углубленной производственной специализации и реорганизации сельхозорганов в Центре и на местах. Упор делался на повышение самостоятельности районного и областного звеньев, передаче им функций Центра.

Я подготовил соответствующую записку, расчеты, схемы и привез эти материалы к Ф. Д. Кулакову. Он внимательно все прочел, задал много вопросов. Предложения ему понравились. Я говорю: „Хорошо, Федор Давыдович, тогда доложите об этом Л. И. Брежневу“. Он задумался: „Нет, так не выйдет“.

Снял телефонную трубку, позвонил К. У. Черненко и стал объяснять ему, что-де в Воронеже подготовили интересные предложения, разработали схему управления сельскохозяйственным комплексом. „Надо с ними познакомить Л. И. Брежнева, а лучше, если б Леонид Ильич принял Воротникова“. Что ответил К. У. Черненко, я не знаю. „Давай, — говорит Кулаков, — иди к Черненко, тот все устроит“. Я удивился. Секретарь ЦК, член Политбюро звонит заведующему отделом и просит! Почему бы ему самому не позвонить, не зайти к Л. И. Брежневу и все объяснить?

Поднялся на 6-й этаж к К. У. Черненко, передал материал. Тот не стал ничего смотреть. „Оставь, я все сделаю“. Действительно, прошло несколько дней, и меня вызвали к Л. И. Брежневу. Материалы у него. Я рассказал о наших предложениях. Брежнев начал читать документы, но вскоре отвлекся от текста, заговорил о текущих делах. Вспомнил, что раньше был так называемый ГУТАП (Главное управление тракторно-автомобильной промышленности. — В. П.), который занимался снабжением сельского хозяйства техникой. И дела тогда шли хорошо.

Мои материалы были разосланы по Политбюро с положительной резолюцией Л. И. Брежнева…»

Когда-то считалось, что главная функция Общего отдела — это исключительно обслуживание высших органов партии и других отделов Центрального комитета. Никто при этом и не думал, что роль отдела выйдет за привычные рамки «партийной канцелярии». Черненко, упорядочивая текущую работу, добился того, что практически все документы проходили через его отдел. При такой постановке дел от него зависело очень многое. Он мог привлечь внимание генерального секретаря к тем или иным вопросам. Или, наоборот, освободить его от решения проблем, которые, по мнению Черненко, не носили принципиального характера.

Даже материалы КГБ шли через заведующего Общим отделом. Только в исключительных случаях председатель КГБ докладывал лично генсеку. Но Андропов появлялся в кабинете Брежнева, может быть, раз в неделю, а Черненко — каждый день и не один раз. Черненко сам докладывал Леониду Ильичу о всех важнейших документах, поступавших в Центральный комитет, сопровождал их своими комментариями и рекомендациями.

Присутствие рядом Черненко избавляло Брежнева от черновой работы. Тот все помнил, все знал, всегда был готов исполнить любое указание. Между ними установились весьма доверительные отношения, и Леонид Ильич часто поручал Константину Устиновичу дела самого деликатного свойства, с которыми он не обратился бы ни к кому другому.

Брежнев доверял Черненко полностью и безоговорочно. Поэтому он и возлагал на него решение многих, самых сложных вопросов, особенно после того, как здоровье его резко пошатнулось и, по совету врачей, ему пришлось заметно ограничить себя в работе.

В последние годы, когда Брежнев чувствовал себя совсем больным, Черненко стал ему особенно нужен. Как мне помнится, Брежнев ко всем членам Политбюро обращался по имени-отчеству и лишь Черненко называл Костей. Я чувствовал, что тому это не нравилось, но генсек есть генсек. «Ты, Костя, погляди, — мог сказать Брежнев, — ну во что ты меня втягиваешь? Ты сам с ним поговори». «Костя», как правило, все делал, все улаживал, проявляя при этом терпение и покладистость.

* * *

В течение девяти лет мне пришлось исполнять нелегкие, порой весьма непривычные, а то и вовсе странные обязанности помощника Черненко — и в то время, когда он был просто секретарем ЦК КПСС, и когда стал генсеком. Постоянное общение с людьми, выполняющими те же функции, что выпали и на мою долю, дало мне возможность составить довольно полное представление об этой интересной категории партийных работников — особой и своеобразной, в какой-то мере позволило изучить их психологию. Когда-то давно сама по себе должность помощника какого-либо крупного руководителя предусматривала в первую очередь техническую работу. Но такие времена давно ушли в прошлое. К тому периоду, который я описываю, их деятельность приобрела действительно особый характер — и в силу их приближенности к высокому руководству, недоступному простым смертным, и в силу содержания выполняемой ими работы.

Я не случайно останавливаю внимание читателя на их работе, потому что институт помощников генерального секретаря, членов Политбюро и секретарей ЦК КПСС имел, как показывала практика, огромное влияние на руководителей партии, а зачастую и «делал» политику КПСС. Я вполне допускаю, что у меня могли сложиться о моих коллегах довольно субъективные суждения. Но все они основаны на моих личных наблюдениях и выводах.

Как показывала многолетняя история формирования верхних эшелонов власти, состав команды партийного или государственного лидера, как правило, не ограничивался официальными должностными лицами — людьми, облеченными его доверием и занимающим на вершине властной пирамиды ключевые посты. В эту команду всегда входила сравнительно небольшая группа людей, способных подсказать и разработать ту или иную идею, четко оформить мысли и предложения руководителя, облечь их в удобоваримые формы, будь то текст доклада, публичного выступления или интервью для газеты.

На первый взгляд их права были довольно ограниченными, находились они в «тени» своих высоких руководителей и на «свет» старались не показываться. Но они были незаменимы, без них редко принималось какое-либо значимое решение, особенно если оно требовало теоретического обоснования То, что у людей несведущих вызывало нередко ироничную или язвительную реакцию, сомнения в способностях первых лиц делать самостоятельно что-либо серьезное, на самом деле было очень важной и неотъемлемой частью политической «кухни» высшего руководства партии и государства. Каким бы способным и талантливым ни был лидер, он физически не в состоянии обойтись без аналитиков, квалифицированных специалистов в экономике и общественных науках, способных верно оценить внутренние и внешнеполитические проблемы.

Такие помощники необходимы для анализа наиболее важных сведений, составления справок, сравнительных статистических данных, для аккумулирования всевозможных материалов, дающих руководителю возможность находиться в курсе всех текущих событий, способность видеть завтрашний день. И конечно же их первоочередная обязанность — подготовка проектов речей, докладов, выступлений. Совершенно немыслимо себе представить, что, скажем, все свои выступления от начала и до конца какой-нибудь лидер возьмется формулировать и оттачивать сам — времени, требуемого для этого, у него просто нет. Будь он даже человеком гениальным, семи пядей во лбу, он не может, да и не имеет права, обойтись без группы высокоинтеллектуальных людей, специалистов своего дела. Но за ним — окончательное слово, он обладает незыблемым правом принять или отвергнуть те или иные постулаты, выводы, формулировки. Важно только одно условие: по своему уровню мышления настоящий руководитель не может быть ниже своих помощников.

Несомненно, что в правильном подборе помощников, в грамотном укомплектовании аппарата — важная предпосылка успеха любого лидера. Роль помощников генерального секретаря ЦК партии невероятно возросла при Брежневе. При этом было заметно, что они осознавали свою близость к высокому руководству и не прочь были при случае дать понять это другим, знали своему положению цену. Некоторые из них в силу своих больших амбиций и честолюбия с помощью различных, отработанных в аппарате, приемов в умении преподнести руководству свою значимость достигли настоящего искусства. Они знали, каким образом можно незаметно обернуть в свою пользу поток поступающей и обработанной ими информации, чтобы в конечном итоге генсек искренне поверил в недюжинные способности своих помощников, оригинальность их мышления, неиссякаемость их прогрессивных идей, организаторские способности и похвальное трудолюбие. Другими словами, они обладали всеми качествами, необходимыми для быстрого карьерного продвижения. А безграничное доверие со стороны главного руководителя, свобода и бесконтрольность в действиях порождали у отдельных помощников явно завышенное мнение о своих собственных достоинствах. Что, впрочем, не мешало им идти по партийной лестнице уверенной и размашистой походкой. Но это, как говорится, издержки профессии.

У многих работников аппарата ЦК того времени своеобразным эталоном надежного помощника высшего партийного руководителя еще со сталинских времен оставался А. Н. Поскребышев. По отзывам старейших работников Общего отдела ЦК, этот помощник И. В. Сталина был человеком-машиной, безотказно действовавшей днем и ночью. Он никогда не отягощал себя пухлыми папками с бесчисленными сводками, или, по крайней мере, как утверждали очевидцы, с собой их не носил. В своем маленьком блокноте он не делал записей — вносил в него только какие-то короткие пометки. На вызов «самого» Поскребышев входил к нему не с папкой, а с «корочкой», в которую был вложен один-единственный, но нужный именно в эту минуту документ.

Подавляющее большинство поручений «самого» по широкому кругу вопросов партийной, государственной, военной, экономической, социально-культурной, международной и иной деятельности он запоминал и контролировал по памяти. У него в голове умещалось колоссальное количество данных, цифр, показателей, фамилий партийных, советских, хозяйственных работников. Его личная дисциплина, его четкость, исполнительность, работоспособность поражали даже в то время, когда формы и методы, да и режим партийной и государственной работы были своеобразными — если и не военными, то максимально приближенными к чрезвычайным условиям.

Одно время в кулуарах ЦК КПСС ходили упорные слухи о том, что Поскребышев якобы написал мемуары о периоде его работы со Сталиным и они где-то хранятся. Я как-то спросил об этом у Черненко. Однако, по его твердому убеждению (он сам это подчеркнул), никаких воспоминаний Поскребышев не писал, дневников не вел и не мог вести как в силу особенностей своего характера, так и специфики работы у «самого». По крайней мере, после смерти Поскребышева каких-либо его воспоминаний или дневниковых записей не было обнаружено.

Рост влияния помощников генерального секретаря ЦК на Брежнева и партийный аппарат, их поведение, демонстрирующее собственную исключительность, были связаны, конечно, с личностью генсека, который не мог буквально шага сделать самостоятельно. Все переговоры, встречи, беседы с зарубежными деятелями проходили при обязательном участии помощников. Все поездки внутри страны и за рубеж были немыслимы без их участия.

Ну и, конечно, святая обязанность помощников — подготовка выступлений. Как правило, сами они имели неограниченные возможности привлекать к их написанию широкий круг авторов любых рангов и должностей: известных ученых, редакторов центральных газет и журналов, крупных специалистов, военных, работников аппарата ЦК.

В качестве тех, кто делал первичные заготовки, приглашались молодые, способные журналисты или работники аппарата, владеющие пером. Затем работали именитые ученые и редакторы, которые, «причесав» свежие, порой небезынтересные мысли и оригинальные концепции малоизвестных создателей, представляли их уже в качестве своего, в муках выпестованного детища тому помощнику генсека, который возглавлял бригаду по написанию той или иной будущей речи или статьи. К написанию объемных работ и книг, регулярный выпуск которых при Брежневе стал как бы неотъемлемой и обязательной частью деятельности генсека, привлекались и крупные писатели. Например, при их непосредственном участии готовилась трилогия «Малая Земля», «Возрождение», «Целина».

Так в общих чертах выглядела технология этого немаловажного дела, которое являлось одним из наиболее ответственных участков работы помощников генсека. Каждый из них за долгие годы работы обрастал своим, практически постоянным составом «писателей». На многие недели, а то и месяцы они отвлекались от основной работы, вывозились в загородные резиденции, напоминавшие санатории высокого класса, и там корпели над своими разделами доклада или статьи. При этих бригадах постоянно работала группа машинисток.

С годами статус помощников генерального секретаря — этой, повторюсь, внешне, в общем-то, должности невысокого ранга — возрос до такого уровня, что они стали избираться депутатами Верховных Советов СССР и РСФСР, входить в состав руководящих органов партии, пользоваться льготами и привилегиями руководителей высшего эшелона. Например, автомобилями «Чайка» обслуживались в ЦК только заведующие отделами и помощники генсека. Нередко помощники оказывались и в списке лауреатов Государственной премии.

Так, со временем этого звания были удостоены все помощники Брежнева, а А. М. Александров-Агентов получил к тому же и Ленинскую премию — за участие в качестве консультанта в создании многосерийного фильма «Великая Отечественная». Так что непомерно щедрые награды и высокие звания, которыми удостаивало себя в то время высшее руководство страны, не обходили стороной и институт его помощников.

Надо сказать, что статус помощника генерального секретаря был довольно своеобразным. В подчинении у него никого не было, даже технический секретарь не был ему положен. Нередко при срочной работе он в поте лица сам вычитывал отпечатанные материалы, вносил поправки в текст, бегал в машинописное бюро, до глубокой ночи просиживал в кабинете без перерыва на обед, довольствуясь на ходу перехваченными бутербродами и чаем. И в то же время помощник не был никому подконтрольным, кроме, естественно, генсека, ни перед кем больше не отчитывался, выполнял только задания генерального. Поручения, которые он нередко давал работникам отделов ЦК, министерств и ведомств, расценивались последними как исходящие от «самого», исполнялись точно и в срок. Вопросов, для чего или для кого такой материал нужен, как правило, не задавалось.

Были и другие особенности в работе помощников. Так, например, для составления речей генсека старались привлекать людей, обладающих бойкостью и нарочито выпуклой смелостью суждений, внешней эффектностью предложений. Ценились те, кто с учетом особенностей характера генсека был способен к сверхмерной откровенности, мог ввернуть в текст солдатский юморок. Их выводы, суждения, теоретические обоснования вкладывались в уста генерального в готовом виде. После опубликования того или иного доклада, выступления многие изречения переносились в качестве цитат в многотомные труды, пространные редакционные статьи. Но за красивыми публицистическими оборотами иногда трудно было понять смысл того или иного высказывания. Часто речи генсека отличались не глубиной содержания, а витиеватостью языка. Лозунги вроде брежневского девиза «Экономика должна быть экономной» у людей думающих вызывали одни недоумения. Интересно, что подобный стиль выступлений с видимым удовольствием будет потом использоваться Горбачевым — неутомимым строителем «социализма с человеческим лицом». Один из авторов подобных изречений как-то под хорошее настроение не без гордости сказал: «Это мои лозунги читает народ на улицах Москвы». Да, и такое было.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.