ВТОРОЙ ПОХОД В НОВУЮ ГРАНАДУ ГИБЕЛЬ ДЖОНА ДРЕЙКА

ВТОРОЙ ПОХОД В НОВУЮ ГРАНАДУ

ГИБЕЛЬ ДЖОНА ДРЕЙКА

Пока Фрэнсис Дрейк безнаказанно трепал нервы испанцам у берегов Новой Гранады и на реке Магдалена, его брат Джон, сопровождаемый негром Диего, отправился на пинасе вдоль побережья Панамского перешейка; он искал марунов, на помощь которых англичане возлагали большие надежды. Поездка оказалась успешной. На реке, названной Рио-Диего, Джон встретился с отрядом марунов, предводитель которых пообещал оказывать корсарам поддержку во всех их антииспанских акциях. Для укрепления взаимного доверия стороны обменялись заложниками: двое матросов остались в отряде марунов, а двое негров присоединились к англичанам.

Вернувшись в Порт Изобилия и застав там старшего брата, Джон рассказал ему об успехе своей миссии. На военном совете было решено снарядить два пинаса и идти к устью Рио-Диего. Тем временем «Паско» и остальные суда должны перебазироваться в укромную бухту, обнаруженную Джоном недалеко от Рио-Диего. В тех местах, изобиловавших рыбой и дичью, отсутствовали испанские поселения; в то же время наличие у побережья множества небольших островов, окруженных рифами и мелями, могло обеспечить корсарам надежное прикрытие со стороны моря.

На другой день, 14 сентября, пинасы прибыли к устью Рио-Диего, где их уже поджидала группа марунов. Остальные чернокожие воины стояли лагерем в лесу в миле от морского побережья. «Затем, — пишет Николс, — после того как мы оказали им надлежащий прием и получили в ответ искренние заверения в том, что они желают нам счастья и добра, мы взяли еще двух из них на наш пинас, оставив двух наших людей с остальными из их компании; они должны были идти по суше к другой реке, называвшейся Рио-Гуана, с намерением встретиться там еще с одним отрядом симарронов, который находился в то время в горах».

16 сентября пинасы вернулись в бухту, где были укрыты суда. Здесь выяснилось, что за время их отсутствия шторм изрядно потрепал «Паско» и трофейные суда. Наспех подремонтировав свой флагман, Дрейк спустя два дня послал один из пинасов разведать окрестные воды. 19 сентября, проявляя максимум осторожности, англичане провели «Паско» через лабиринт рифов и мелей к небольшому песчаному островку, который находился всего в четырех кабельтовых от материка. Островок утопал в зелени пальм и густого кустарника и идеально подходил для создания нового тайного убежища.

На четвертый день, осматривая побережье материка, дозорные заметили каких-то людей. Оказалось, что это вернулись двое их матросов и отряд марунов, пополнившийся еще дюжиной воинов — тех, что пришли с гор. Чернокожих союзников доставили на борт «Паско», где всем им был оказан радушный прием.

В беседе с Дрейком предводитель марунов сказал:

— Я знаю, что вы хотите получить много золота. Мы могли бы удовлетворить это ваше желание, но в настоящее время оно неосуществимо. Реки, в которых мы затопили огромное количество захваченных у испанцев золотых слитков, теперь столь полноводны, что мы не сможем достать их для вас.

— А как насчет того золота, которое испанцы доставляют сюда через перешеек из Панамы? — спросил Дрейк.

— Испанцы в эти дождливые месяцы не имеют привычки перевозить свои сокровища по суше, — ответил вождь.

Информация, полученная от предводителя марунов, несколько разочаровала Дрейка. Сезон дождей заканчивался через пять месяцев. За это время команды, оставшиеся не удел, могли полностью деморализоваться. Нужно было придумать, чем занять матросов.

Для начала капитан решил возвести на островке форт и установить на нем снятую с кораблей артиллерию. Пинасы были отправлены к материку за строевым лесом. Тем временем маруны «нарубили пальмовых веток и сучьев и с невероятной быстротой соорудили два больших дома для всей… компании». Укрепление треугольной формы, возводившееся на берегу, получило название Форт-Диего.

Проведя на острове пару недель, Дрейк предложил своему брату снова разделиться на два отряда. Сам он с тремя пинасами собрался предпринять новую вылазку в район Картахены. Джон со своими людьми должен был остаться на острове и с помощью марунов завершить строительство форта.

7 октября пинасы вышли в море. Вечером они стали на якорь у острова, который Дрейк окрестил Шпорой Коршуна. На нем гнездилось множество птиц, охота на которых не только развеяла скуку, но и позволила участникам похода разнообразить свое меню.

На другой день, когда солнце стояло в зените, пинасы вышли в море и через четыре часа подошли к большому острову, в водах которого было обнаружено много рыбы, а в прибрежной полосе — множество моллюсков. Пополнив запасы провизии и переночевав на берегу, корсары утром 9 октября вывели свои пинасы в открытое море.

Продвигаясь на северо-восток вдоль побережья Новой Гранады, они через четыре дня достигли архипелага Сан-Бернардо. Заметив два испанских фрегата, англичане начали преследовать их; испанцы, не желая сдаваться, предпочли выбросить свои суда на берег. Никаких ценностей на их борту джентльмены удачи не обнаружили.

Укрывшись на одном из близлежащих островков, корсары два дня занимались рыбной ловлей и кренгованием пинасов. 16 октября Дрейк велел идти к селению Толу, расположенному на материке. В его окрестностях англичане нашли фруктовый сад. Несколько индейцев, слонявшихся поблизости, добровольно отдали им свои луки и стрелы, после чего снабдили незнакомцев продуктами и ценной информацией.

От Толу пинасы повернули в сторону Картахены. Проникнув через мелководный пролив Бока-Чика во внешнюю гавань обширной Картахенской бухты, корсары стали на якорь у живописного Острова Садов. Люди хотели высадиться на берег, чтобы отдохнуть и полакомиться свежими фруктами, но капитан не разрешил им покинуть пинасы.

— Это опасно, — сказал он. — Замечая незнакомые суда, испанцы всегда высылают солдат.

Дрейк оказался прав. Спустя три часа, проплывая мимо крайней оконечности острова, англичане попали под мушкетный огонь; один из матросов был ранен.

В тот же вечер пинасы вышли из гавани в открытое море на поиски добычи. На следующий день в двух лигах от входа в Картахенскую бухту был замечен испанский барк. Несколько матросов, находившихся на его борту, сдались в плен без сопротивления. Николс писал: «Мы захватили барк и нашли, что капитан с женой и лучшими пассажирами оставили его и бежали в сторону берега на шлюпке; по этой причине мы взяли его на абордаж без сопротивления, хотя они были хорошо обеспечены шпагами, щитами и пистолетами, не считая четырех железных пушек. Барк имел 50 тонн водоизмещения, десять матросов, пять или шесть негров, большой запас мыла и свежего мяса, и направлялся из Санто-Доминго в Картахену. Капитан его покинул, забыв шелковый флаг со своим гербом — видимо, из-за спешки».

18 октября корсары высадили всех пленных на берег, оставив при себе лишь трехлетнего негритенка. Со своим призом они снова вернулись в пролив, ведущий в Картахенскую бухту. В полдень на покрытом лесом мысе появились всадники с белым флагом. Они сопровождали писаря, которого губернатор дон Франсиско Баамонде де Луго прислал на переговоры с Дрейком. Поднявшись на борт, писарь сообщил, что администрация города благодарит англичан за уважительное отношение к пленным и спрашивает, не нуждаются ли они в свежих продуктах. Побеседовав с парламентером еще некоторое время. Дрейк понял, что испанцы просто морочат ему голову, пытаясь выиграть время и собрать силы для нападения. Когда писарь уехал, корсары стали готовиться к отплытию.

На рассвете следующего дня пинасы и трофейный барк отошли от побережья на три лиги и стали на якорь возле одного из островов. 20 октября впередсмотрящий заметил два легких фрегата, вышедших из Картахенской бухты. Один имел водоизмещение 58 тонн, другой — лишь 12, и их команды насчитывали в общей сложности не более тринадцати человек. Англичане взяли их примерно в лиге от Бока-Чики. Оказалось, что оба судна направлялись в Санто-Доминго, но в их трюмах ничего не нашли, кроме балласта. Призы были отбуксированы ближе к берегу, где стали на якорь недалеко от восточного бастиона городской крепости. Пленные моряки умоляли отпустить их на берег. Дрейк отдал им шлюпку с большего фрегата и позволил уйти.

Утром 21 октября на западном мысе опять появилась группа испанцев под белым флагом. Капитан взял один из пинасов и отправился на переговоры. Однако когда англичане находились в одном кабельтове от берега, испанцы вдруг развернулись и в испуге бросились в лесные заросли. Едва киль пинаса коснулся песчаного дна, Дрейк спрыгнул в волны прибоя и вышел на берег. Продемонстрировав испанцам, что он не боится их, капитан все же не стал искушать судьбу, махнул в сторону зарослей рукой и опять вернулся на борт пинаса.

Спустя короткое время испанцы отважились выйти из леса. На переговоры они отправили молодого человека, который вплавь добрался до пинаса и передал корсарам послание от губернатора Картахены. Последний спрашивал, с какой целью иностранцы появились у побережья.

— Передайте губернатору, что я хочу торговать с вашими людьми, — сказал Дрейк парламентеру. — У меня имеются олово, жесть, одежда и иные товары, в которых вы нуждаетесь.

Молодой человек доставил это сообщение на берег, но вскоре вернулся к англичанам с новым посланием.

— Король запретил обмениваться с иностранцами какими-либо товарами, кроме пороха и пуль, — заявил он.

— Я прибыл сюда из моей страны, чтобы обменять свои товары на золото и серебро, — сказал Дрейк, — и не намерен возвращаться, пока не исполню свое намерение. Сдается мне, что у вас не будет времени для сна, если вы откажетесь честно торговать со мной.

После такого заверения капитан подарил парламентеру красивую рубашку и позволил ему уйти. Молодой человек обмотал рубашку вокруг головы, чтобы не замочить ее, и, спустившись за борт, быстро поплыл к берегу.

Больше в тот день к англичанам никто не пришел. Пинас вернулся к захваченным кораблям, и на ночь капитан приказал вахтенным не отходить от заряженных пушек.

22 октября, едва забрезжила заря, вахтенные увидели два испанских корабля, направлявшихся к их стоянке. Все люди были подняты по тревоге и заняли свои места в пинасах. Было ясно, что дон Франсиско Баамонде де Луго выслал эти фрегаты, чтобы уничтожить корсаров и вернуть захваченные суда. Неожиданно ветер стих и паруса испанских кораблей обвисли, как тряпки. Пинасы же англичан могли идти на веслах. Дрейк разделил своих людей на два ударных отряда: один пинас он отправил под командованием Джона Оксенхэма в сторону вооруженных фрегатов, а сам с другим пинасом поспешил к оставленным на якоре трофейным судам, чтобы не дать испанским солдатам, пересевшим в каноэ, овладеть ими.

Испанцы все же опередили Дрейка и первыми оказались на борту призов. Но увести их под прикрытие крепостной артиллерии они не успели. Устрашенные воинственными кличами англичан, приближавшихся к ним на пинасе, испанцы побросали свое оружие — аркебузы, пики, рапиры — и в панике стали прыгать в воду. Пока они плыли к берегу, корсары поднялись на борт трофейных парусников и стали совещаться, что делать с ними дальше. Выслушав мнения своих матросов, смысл которых сводился к невозможности обеспечить призы достаточным количеством людей, Дрейк решил не возвращать их испанцам. В итоге один из призов был затоплен, а второй сожжен.

После этого пинас капитана отправился к отряду Оксенхэма. Последний маневрировал вблизи двух военных фрегатов, не пытаясь их атаковать. Неожиданно подул сильный ветер с моря, принудивший пинасы англичан сместиться к входу в Картахенскую бухту; таким образом, они очутились между испанскими фрегатами и побережьем.

— Заходим в бухту! — отдал приказ Дрейк.

Испанцы, увидев, что неприятель сам себя загнал в ловушку, на всех парусах бросились догонять англичан. Шторм между тем разыгрался не на шутку. Заняв позицию с наветренной стороны от вражеских фрегатов, корсары оказались в более выгодном положении. Поскольку ветер и волны помешали испанцам приблизиться к пинасам противника, они развернули свои фрегаты и ушли под защиту крепостных орудий во внутреннюю гавань Картахены.

Буря, сопровождавшаяся тропическим ливнем, не стихала в течение четырех дней. На пятый день, 27 октября, в бухту вошел еще один испанский фрегат. Заметив приближавшиеся пинасы с вооруженными людьми, испанцы тут же повернули к берегу и выбросили свое судно на пляж. При этом они предусмотрительно отцепили руль и забрали все паруса, без которых корсары не могли увести судно с собой.

Комендант крепости Бокерон, охранявшей вход во внутреннюю гавань, внимательно следил за событиями во внешней гавани и немедленно выслал для охраны фрегата роту солдат — как пеших, так и конных. Когда пинасы приблизились к пляжу, на который выбросился испанский парусник, из близлежащих зарослей по ним открыли огонь из мушкетов. В ответ англичане выпалили в сторону испанцев из своих вертлюжных пушек, развернулись и отошли на безопасное расстояние.

Поскольку внутри Картахенской бухты надеяться на добычу не имело смысла, Дрейк приказал выйти через пролив Бока-Чика в открытое море и, убрав мачты, укрыться за грядой скал Лас-Серенас, лежавших в двух милях от побережья. Там можно было подстерегать суда, шедшие в Картахену и обратно. Однако из-за сильного волнения, угрожавшего выбросить пинасы на скалы, от этой затеи пришлось отказаться. Англичане снова вошли во внешнюю гавань, в которой провели еще шесть дней.

2 ноября испанцы предприняли новую попытку захватить вражеские пинасы. Они выслали вперед баркас и большое каноэ, в которых находились вооруженные мушкетами солдаты гарнизона и индейцы с луками и стрелами. Как только корсары двинулись им навстречу, солдаты и индейцы выстрелили в них из мушкетов и луков, после чего отступили к берегу и скрылись в лесных зарослях. Одновременно два испанских пинаса и буксируемый ими фрегат вышли из внутренней гавани и пошли на сближение с англичанами.

Дрейку пришлось обороняться. Он велел сцепить оба своих пинаса носами и окружить их боннетами — защитными конструкциями, которые должны были помешать неприятелю вести прицельный ружейный огонь и взять английские суда на абордаж. Маневрируя с помощью весел, корсары в течение двух или трех часов отстреливались от испанских солдат, держась от них на расстоянии полета мушкетной пули. В результате сражения в команде Дрейка был ранен лишь один человек. О потерях испанцев корсары не знали, но видели, что борта испанских судов прошиты ядрами в нескольких местах, а на одном из пинасов взорвался порох.

— Подойдем к ним поближе, — сказал Дрейк своим людям. — Может, удастся взять их.

Однако испанцы, догадавшись о намерениях корсаров и не имея возможности из-за противного ветра получить помощь со стороны буксируемого фрегата, немедленно ретировались.

Понимая, что испанские купцы теперь нескоро отважатся выходить из Картахены в море, а также учитывая, что устойчивые западные ветры в данный момент не позволят пинасам вернуться к Панамскому перешейку, Дрейк решил перенести морские операции к устью Магдалены. Там он рассчитывал не только подкараулить испанские торговые суда, но и пополнить запасы провизии.

3 ноября пинасы англичан двинулись вдоль побережья Новой Гранады на северо-восток и через два дня вышли в заданный район. Увы, здесь их ожидало горькое разочарование. Берег был пустынен. Индейцы по приказу испанских чиновников покинули свою деревню, забрали с собой продукты питания и угнали во внутренние районы провинции весь скот.

Неожиданно впередсмотрящий издал радостный крик:

— Слева по борту — парус!

Англичане увидели испанское судно, направлявшееся к устью Магдалены.

— Вот кто обеспечит нас провизией! — решил Дрейк и велел начать преследование.

Погоня, продолжавшаяся несколько часов, оказалась результативной; не ввязываясь в бой, испанец сдался. Корсары быстро осмотрели его трюмы и едва не взвыли от отчаяния — на борту приза не оказалось ни провизии, ни товаров, ни денег. Шкипер предъявил Дрейку вексель, который собирался обменять на продовольствие где-то на берегах Магдалены.

Отпустив испанцев на все четыре стороны, англичане продолжили свой путь в восточном направлении. Прошла еще неделя. Пинасы подошли к гавани Санта-Марты. Вооружившись подзорной трубой, капитан внимательно осмотрел рейд:

— Что за напасть! Ни одного испанского судна!

Погода начала капризничать, приближался шторм. Дрейк приказал войти в гавань и стать на якорь вдали от города — у высокого западного мыса. Однако испанцы, зорко следившие за непрошеными гостями, укрылись с мушкетами на горе и стали оттуда обстреливать их. Пришлось уводить пинасы подальше от берега. Когда они очутились на траверзе города, артиллерия крепости открыла по ним огонь из кулеврин и несколько ядер упали рядом с бортом. Проклиная все на свете, корсары вынуждены были ретироваться из гавани в открытое море.

О том, что делать дальше, мнения участников экспедиции разделились. Одни предлагали высадиться на берег к востоку от города и попытаться силой захватить у испанцев провизию; другие хотели поискать ее в более спокойном месте. Дрейк заявил, что лучше всего пойти в Рио-де-ла-Ачу или на остров Кюрасао, где из-за малочисленности местных жителей им не могли оказать серьезного сопротивления.

— Сэр, мы готовы следовать за вами хоть вокруг света, — ответили капитану со второго пинаса. — Но мы не понимаем, как можно продержаться в открытом море без еды в такой шторм? У нас остался лишь один окорок и тридцать фунтов сухарей на восемнадцать человек.

— О, да вы лучше обеспечены, чем я! — ответил Дрейк. — У меня остался окорок и сорок фунтов сухарей на двадцать четыре человека. Не сомневаюсь, что вы согласитесь последовать за мной, положась на всемогущего Господа, который никогда не оставляет тех, кто верует в него!

С этими словами капитан велел поднять на своем пинасе фок и ложиться курсом на Кюрасао. Экипаж второго пинаса неохотно подчинился и двинулся следом за вожаком. Не прошли они и трех лиг, как на горизонте было замечено испанское судно. Приблизившись к нему, англичане определили, что оно имеет водоизмещение около 90 тонн и вооружено несколькими пушками. Испанцы попытались уйти от погони, открыв артиллерийский огонь. Из-за высоких волн корсары не могли подойти к борту преследуемого судна и маневрировали на некотором удалении от него. К счастью для них, ветер вскоре стал терять свою силу, дождь, ливший как из ведра, прекратился, а волнение постепенно улеглось. Поблагодарив силы небесные за то, что их молитвы были услышаны, англичане произвели залп по неприятельскому судну, стремительно атаковали его и взяли на абордаж.

На борту приза, к всеобщей радости, нашли большой запас сухой провизии. «Бог явил нам свою великую милость», — записал Николс.

Эллис Хиксом, командовавший вторым пинасом, 13 ноября был отправлен в сторону материка на разведку. Он обнаружил в десяти или двенадцати лигах к востоку от Санта-Марты небольшую бухточку с хорошим песчаным дном. Узнав об этом, Дрейк отвел свой приз в это укромное место. Пленным испанцам он пообещал вернуть свободу и всю их одежду, если они согласятся доставить на борт питьевую воду, дрова и свежие продукты. Индейцы, обитавшие в соседней деревеньке, которой управлял какой-то испанец, помогли снабдить англичан всем, в чем они нуждались. В благодарность за это Дрейк отдал им кое-что из захваченного имущества.

Ночью скончался квартирмейстер Чарлз Глаб. Похоронив его по морскому обычаю, корсары освободили пленных испанцев и снялись с якоря.

Утром 15 ноября, воспользовавшись благоприятной погодой, Дрейк отправил свой меньший пинас «Миньон» в Форт-Диего, чтобы сообщить остававшимся там членам экспедиции о необходимости завершить подготовку к походу через перешеек. По пути команде «Миньона» было позволено зайти на остров Сан-Бернардо и забрать часть трофейных бутылок с вином, которые капитан предусмотрительно велел зарыть в песок.

Спустя неделю Дрейк и сам пожаловал на Сан-Бернардо. Здесь его люди смогли отыскать лишь 12 бутылок вина; остальной запас был обнаружен испанцами и вывезен в Картахену.

Продолжив свой путь к Панамскому перешейку, Дрейк 27 ноября прибыл наконец в Форт-Диего. Здесь капитана ожидала трагическая новость: погиб его брат Джон. Вместе с ним простился с жизнью и юноша, которого звали Ричард Аллен. Это случилось во время абордажа испанского фрегата буквально через два дня после того, как пинасы Дрейка ушли к берегам Новой Гранады.

«Как нам удалось выяснить в ходе расспросов команды, — сообщает Филипп Николс, — дело было так. Они увидели тот фрегат в море, когда доставляли в форт доски для строительства батареи, и команда стала докучать ему (Джону Дрейку. — В. Г.) просьбами догнать и напасть на сей фрегат, который, как они полагали, мог стать их хорошей добычей. Однако он ответил им, что у них недостаточно оружия для нападения; они не знают, насколько фрегат силен, и к тому же они нагрузили свои лодки досками, чтобы завершить то, что приказал его брат. Но когда эти слова их не убедили и они продолжали настаивать на своем, он сказал: „Если вы этого хотите — рискнем! Никто никогда не станет утверждать, что я плелся в хвосте, и вы никогда не сообщите моему брату, что ваше путешествие оказалось убыточным из-за моего малодушия!“

Вслед за этим каждый изловчился сделать то, что было возможно в то время, и, выбросив доски за борт, взяли то нехитрое оружие, которым они располагали, а именно: сломанную на конце рапиру, один гарпун и ржавое ружье. Джон Дрейк взял рапиру и сделал латную рукавицу из своей подушки, Ричард Аллен взял гарпун, и оба стали на носу пинаса, называвшегося „Лайон“. Роберт взял ружье; и с тем пошли на абордаж. Но они нашли фрегат уже подготовившимся к ближнему бою, полным пик и мушкетов, которые выстрелили прямо в них и смертельно ранили тех, кто находился на баке: Джону Дрейку — в живот, а Ричарду Аллену — в голову. Однако, несмотря на полученные раны, они с веслами в руках покинули пинас, очистили фрегат и со всей возможной быстротой овладели их кораблем, где спустя час этот молодой человек, подававший большие надежды, окончил свои дни, к великой скорби всей команды».

Печальные известия, конечно, огорчили Фрэнсиса Дрейка. Он потерял не только близкого ему человека, но и верного боевого товарища, на помощь которого мог рассчитывать в трудную минуту. Впрочем, все участники этой рискованной экспедиции прекрасно знали, на что шли. Никто из них, начиная с юнги и заканчивая капитаном, не был застрахован от встречи с Костлявой Дамой.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.