ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

I

Приближение шторма

Это было мое первое путешествие с женой и детьми. Я уже говорил, что в результате детских браков между индусами, принадлежащими к средним слоям населения, только муж мог получить какое-то образование, а жена фактически оставалась неграмотной. Вследствие этого они оказывались разделенными глубокой пропастью, и обучать жену должен был муж. Так, я должен был позаботиться о подходящей одежде для жены и детей, следить, чтобы их питание и поведение соответствовали правилам, принятым в этом новом для них окружении. Некоторые воспоминания, относящиеся к тому времени, довольно занимательны.

Жена индуса считает своим высшим религиозным долгом беспрекословное повиновение мужу. Муж-индус чувствует себя господином и повелителем жены, обязанной всегда служить ему.

Я полагал тогда, что быть цивилизованным — значит возможно больше походить в одежде и манерах на европейцев. Я думал, что только таким путем можно приобрести значение, без которого невозможно служение общине. Поэтому я тщательно выбирал одежду для жены и детей. Мне не хотелось, чтобы их считали катхиаварскими бания. В то время наиболее цивилизованными среди индийцев считались парсы, а так как европейский стиль нам не подходил, мы стали придерживаться стиля поведения парсов. Так, моя жена носила сари парсов, а сыновья — куртки и штаны, как у парсов, и, разумеется все надевали ботинки и чулки. К этой обуви они тогда еще не привыкли и натирали себе мозоли, а носки их пахли потом. У меня всегда были наготове ответы на все их возражения. Но я чувствовал, что убеждали не столько ответы, сколько сила авторитета. Мое семейство мирилось с новшествами в одежде только потому, что иного выбора не было. Еще с большим отвращением они стали пользоваться ножами и вилками. Когда же мое увлечение этими атрибутами цивилизации прошло, вилки и ножи снова вышли из употребления. От них легко отказались даже после длительного пользования. Теперь я вижу, что мы чувствуем себя гораздо свободнее, когда не обременяем себя мишурой «цивилизации».

Тем же пароходом, что и мы, ехали наши родственники и знакомые. Я часто навещал их, также как и пассажиров других классов. Мне разрешалось ходить куда угодно, так как пароход принадлежал друзьям моего клиента.

Поскольку пароход направлялся прямо в Наталь, не заходя в другие порты, наше путешествие продолжалось всего восемнадцать дней. Но как бы в предзнаменование уготованной нам бури на суше разразился ужасный шторм, когда мы были всего в четырех днях пути от Наталя. Декабрь — месяц летних муссонов в южном полушарии, и на море в это время часто бывают штормы. Но шторм, в который попали мы, был таким сильным и продолжительным, что пассажиры начали тревожиться. Это выглядело величественно: все сплотились перед лицом общей опасности. Мусульмане, индусы, христиане и все остальные забыли о религиозных различиях в мольбе, обращенной к единому богу. Некоторые давали различные обеты. Капитан стал уверять молящихся, что шторм хотя и опасен, но ему приходилось испытывать и сильнее; он убеждал пассажиров, что хорошо построенный корабль может выдержать почти любую непогоду. Но люди были безутешны. Непрерывный грохот и треск создавали впечатление, что корабль опрокидывается. Его так кружило и бросало из стороны в сторону, что казалось, он вотвот перевернется. Разумеется, все ушли с палубы. «Да исполнится воля господня», — было на устах у каждого. Насколько помню, шторм продолжался около суток. Наконец небо прояснилось, появилось солнце, и капитан сказал, что буря кончилась. Лица людей просияли, опасность миновала, и имени бога уже не было на их устах. Они опять стали есть и пить, петь и веселиться. Страха смерти как не бывало, и кратковременное состояние искренней молитвы уступило место майя. Пассажиры, разумеется, совершали намгз и читали другие молитвы, но все это утратило ту особую торжественность, которая была в те ужасные часы.

Шторм сблизил меня с пассажирами. Я не очень боялся бури, у меня в этом отношении уже был некоторый опыт. Я хорошо переношу качку и не подвержен морской болезни, поэтому во время шторма я свободно мог ходить от одного пассажира к другому, ухаживая за ними и ободряя их. Каждый час я приносил им известия от капитана. Дружба, приобретенная таким образом, как увидим, сослужила мне хорошую службу. 18 или 19 декабря пароход бросил якорь в порту Дурбан. В тот же день прибыл и «Надери». Но настоящий шторм был еще впереди.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Из книги автора

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ …С бородою бородинской Завербованный в певцы, Ты, наездник, ты, гуляка, А подчас и Жомини, Сочетавший песнь бивака С песнью нежною Парни! П. Вяземский 1Аресты продолжались всю зиму. Восстание в самом конце декабря вспыхнуло и на юге, где тоже не обошлось без


Часть третья

Из книги автора

Часть третья ...Итак, 23 января 1934 года Эрнст Тельман был Возвращен в следственную тюрьму Моабит.Семнадцатого марта Политбюро Коммунистической партии Германии получило сведения об истязаниях, которым подвергся в гестапо вождь немецкого рабочего класса. И мгновенно это


Часть третья

Из книги автора

Часть третья Все собранные здесь типологические единицы – это анекдоты в чистом виде. Их больше всего. Некоторые просто забавны, другие несут немалый философский заряд. Тем более что очень похоже на то, что некоторые легендированные высказывания вождя суть его реальные


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Из книги автора

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ И З Д - В О « К И Е В» «» Н Ь Ю - Й О Р К , 2 0 0 0Натан Гимельфарб ЗАПИСКИ ОПАЛЬНОГО ДИРЕКТОРАNATAN GIMELFARB NOTES OF A PERSECUTED DIRECTORMemories.Copyright @ by N. Gimelfarb, 1999.All Rights Reserved.Printed in the United States of America.Library of Congress Catalog Card Number: 99 94104.Набор, вёрстка и техническая редакция Семёна Смоляра.Ч А С Т Ь Т Р