Предисловие

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Предисловие

«Воинственное и открытое лицо его носило отпечаток грузинского происхождения и было своеобразно-красиво. Он принял меня благосклонно, с воинскою искренностью и простотою, тотчас приказал отвести помещение и пригласил раз и навсегда обедать у него ежедневно. Он помещался в так называемом замке какого-то польского пана, единственном во всем городе порядочном доме. Тут собралось все общество Главной квартиры, принявшее меня радушно и ласково в среду свою». Так передает свое первое впечатление о Багратионе А. П. Бутенев, оказавшийся как раз накануне войны 1812 года в Главной квартире 2-й армии, размещенной в Волковыске1[1].

Так писали о князе Петре Ивановиче Багратионе многие, его встречавшие. Его особая мужественность, воинственность, храбрость и одновременно — простота, искренность, щедрость, доброта к людям, его окружавшим, — все это запоминалось, как безусловно признавались и его выдающиеся полководческие достоинства, огромная роль в конечной победе над Великой армией Наполеона. Мне кажется, что князь Багратион чем-то был похож на Наполеона дотильзитской эпохи, как характеризовал императора французов маршал Мармон: тот «был худым, непритязательным, необыкновенно активным, равнодушным к лишениям, презирающим благополучие и материальные блага, предусмотрительным, осторожным, умеющим отдаваться на волю судьбы, решительным и упорным в своих решениях, знающим людей и их нравы, что играло огромную роль на войне, добрым, справедливым, способным к настоящим чувствам и благородным к врагам»2.

В официальном пантеоне героев незабвенного для России 1812 года (да и неофициальном тоже) Багратион стоит на одном из первых мест, сразу после М. И. Кутузова, рядом с Барклаем де Толли и значительно выше других видных, талантливых военачальников того времени — Милорадовича, Раевского, Дохтурова, Витгенштейна, Ермолова, Коновницына, хотя все они — так уж распорядилась судьба — прожили дольше него и победно завершили великую войну с Наполеоном. Но несмотря на это никто из них не смог затмить славы Багратиона-полководца. В том, что у Казанского собора в Петербурге рядом со статуями Кутузова и Барклая де Толли нет статуи князя Багратиона, — большая историческая несправедливость, которую уже, к сожалению, не поправишь — исторический облик ансамбля Невского проспекта и Казанской площади давно сложился и устоялся…

Взявшись за эту тему, я с удивлением обнаружил, что литература о Багратионе весьма скромна. Целые периоды его биографии освещены недостаточно, при этом много недомолвок, умолчаний. В этом смысле он разделил литературную судьбу своего товарища и соперника, генерала Барклая де Толли. Но последнему все-таки повезло: важным фактам биографии Барклая посвящена прекрасная книга А. Г. Тартаковского. В дореволюционной историографии о Багратионе не было ни одного серьезного монографического исследования, а в советское время, кроме двух брошюр, ему посвящена лишь небольшая книжка военного историка И. И. Ростунова, вышедшая более пятидесяти лет назад. Написанная в типичном для советских военных историков послесталинской эпохи стиле, она почти ничего не говорит о Багратионе как о человеке, да и о нем как о полководце там сказано вполне банально и малоинформативно. Гораздо интереснее книга В. К. Грибанова «Багратион в Петербурге» (1979), хотя и она полна распространенных в советское время штампов о войне 1812 года. Если Кутузову посвящено пять увесистых томов документальных материалов, то для отражения полководческой деятельности Багратиона «наскребли» в 1945 году тощенький сборник «Генерал Багратион», хотя даже опубликованных материалов о его полководческой деятельности — великое множество. Только в 1992 году вышла значительная по объему и содержанию публикация «Секретная переписка П. И. Багратиона», созданная сотрудниками Государственного исторического музея. Один из них, В. М. Безотосный, с небольшой группой коллег-профессионалов, а также любителей еще как-то поддерживает и не дает угаснуть историографической традиции, в сущности заброшенной государством, академической и даже военно-исторической наукой. Нет сомнений, что подготовленная В. М. Безотосным и его коллегами энциклопедия «Отечественная война 1812 года» останется на долгие годы непревзойденным справочником по данной проблематике, без которого не обойдется ни один исследователь. Особняком в историографии стоит со своей небольшой научной школой саратовский историк Н. А. Троицкий, чьи подчас излишне резкие и даже беспощадные упреки коллегам приносят пользу, ибо не дают бездумно повторять затверженные со времен Жилина и других «казенно-бетонных» историков советской поры стереотипы в оценке событий, вынуждают усиливать аргументацию, искать новые источники и пути исследования этой великой для нас темы. Но более всего в историографическом очерке нужно отметить старшего научного сотрудника ГА РФ Игоря Сергеевича Тихонова, который до обидного мало публикует, но является крупнейшим на сегодняшний день специалистом по Багратиону, на протяжении трех десятков лет разыскивая материалы о его жизни и зная о нем, как никто другой. Как и множество других людей, я пользовался щедрой помощью и советами этого уникального специалиста, за что его благодарю.

Я принадлежу к числу тех историков, которые радуются, когда по избранной теме много исследований, и считаю, что понятие «тема закрыта» ошибочно. Наоборот, исследования и находки коллег позволяют порой заново взглянуть на проблему, определить новые, порой неожиданные аспекты изучения того, что вроде бы уже изучено, преодолеть неизбежный и нужный науке этап позитивного накопления и первоначальной оценки. В этом смысле я с интересом читаю статьи порой чрезмерно увлеченной своими концепциями Л. J1. Ивченко и некоторых других исследователей. Они полезны для историка — как писала Екатерина Великая, «поддают мозгу»…

Эта книга не только о Багратионе, но и о времени, в котором он жил. Мне всегда казалось, что историческая личность теряет многое, если она «вырезана» из контекста. Часто источники не дают оснований увидеть действия нашего героя, оценить происходившие события его глазами — он не оставил свидетельств или в описываемый момент его вообще не было на этом месте. Однако часто бывает, что эти события оказали непосредственное или опосредованное влияние на его судьбу, как и на судьбы многих людей, с ним связанных. Поэтому у читателя может создаться впечатление, что биография Багратиона как бы «тонет» в описании событий, происходивших в то время. Но хочу уверить читателя, что это не так: жизнь и судьба Багратиона всегда стояли передо мной как важнейший ориентир. Так, например, в книге описывается героический поход 2-й Западной армии в 1812 году по белорусским дорогам. Багратион, занятый важнейшими стратегическими задачами, почти ничего не писал о повседневности этого труднейшего похода, о невероятных испытаниях воинов его армии. Я не писатель, а историк, и не имею права додумывать за Багратиона, не могу, подобно беллетристам, вкладывать в его уста слова, недостающие для полноты картины, но считаю для себя возможным прибегнуть к свидетельствам других участников этого похода. Получается, что Багратиона вроде бы нет в кадре, но он где-то впереди, в тучах пыли, во тьме, среди разрывов бомб. От этого приема биография может только выиграть.

Книга основана преимущественно на многочисленных опубликованных источниках — штабных документах, эпистолярном наследии Багратиона, а также огромном опубликованном фонде мемуаров участников грандиозных событий 1812 года. Эти материалы с дополнениями из неопубликованных, архивных источников в целом, как мне кажется, позволяют написать биографию П. И. Багратиона. Сразу скажу, что работа эта оказалась непростой, ибо личность Багратиона сложна и даже порой противоречива (отчасти этим и объясняются умолчания и недомолвки в историографии). Я стремился работать аккуратно, избегать довольно распространенных крайностей в писании биографий исторических деятелей, когда сочиняется либо панегирик (житие), либо памфлет. При этом в первом случае обычно что-то приглаживается и замалчивается, а во втором — выпячивается и утрируется. Главная же задача историка-биографа — объяснить, понять, высказать свою версию, предположение, восстановить некий контекст события или поступка. А если сам чего не понял — то так прямо и сказать, пусть читатель составит собственное мнение о предмете. Как известно, человек — существо сложное, противоречивое, грешное, он увлекается, часто принимает воображаемое за действительное, ошибается. Не следует осуждать или поправлять своего героя — мы неравны: ведь он замолчал навсегда и уже никогда не сможет ответить на наши претензии… Пусть останется он таким, как есть, со всеми своими достоинствами и недостатками.

Эта книга вряд ли была бы создана, если бы не Александр Иосифович Ебралидзе, чье тонкое и заинтересованное понимание истории сразу же поразило и обрадовало меня. За саму идею этой книги, за материальную поддержку проекта, за внимание, проявленное к истории, и уважение к моей работе я ему весьма благодарен.

Я также сердечно благодарен С. Р. Долговой и Н. Ю. Болотиной, нашедшим для меня в РГАДА (Российском государственном архиве древних актов) уникальные архивные материалы к биографии Багратиона, а также А. В. Бекасовой, скопировавшей для меня ряд документов по этой теме в РГВИА (Российском государственном военно-историческом архиве). Я благодарен прочитавшим рукопись и сделавшим свои замечания М. Е. Анисимовой, А. И. Ебралидзе, В. В. Лапину, Н. Л. Лужецкой, Б. П. Миловидову, С. А. Прохватиловой, П. Г. Рогозному, И. С. Тихонову, а также Н. Д. Третьяковой и всем тем людям, кто, ведая или не ведая о том, делом, словом, сочувствием способствовали появлению этой книги. И вообще я благодарен тем, кто проявлял и проявляет понимание к таким, как я, людям — историкам, годами погруженным в неведомое и невидимое посторонним пространство прошлого.

С.-Петербург — Большое Алешно — С.-Петербург

Данный текст является ознакомительным фрагментом.