Граф Михаил Федотович Каменский (1738–1809)
Граф Михаил Федотович Каменский (1738–1809)
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/360296_29_i_048.jpg)
На войне, как на войне: без жертв не обходится. Но даже самое сильное упоение победой не в состоянии затмить у благородного воина сострадания к поверженному врагу.
Это случилось в ходе второй русско-турецкой войны 1787–1791 гг. В районе молдавской деревни Ганкур дивизия М.Ф. Каменского была атакована силами Мехмет-Гирея, сына крымского хана, союзника Османской империи. Исход дела решил мастерский маневр генерал-аншефа. Комбинированным ударом во фланг и тыл он опрокинул противника, татары побежали. Русская кавалерия бросилась их преследовать. В сече вместе с сотней воинов пал Мехмет-Гирей, кроме того, русские захватили пленных и немалые трофеи, включая артиллерию и шесть знамен.
Едва стих грохот выстрелов и звон булата, Каменский приказал найти на поле брани и передать противнику останки военачальника. Апеллируя, как принято говорить сейчас, к общечеловеческим ценностям, в письме крымскому хану он заметил, что препровождает тело его сына для погребения по мусульманскому обряду и делает это «не как русский генерал, но как отец, которого дети могут подвергнуться такой же участи».
Воистину человеческая натура неисчерпаема и неизведана, а жизнь неповторима! В этом еще раз убеждаешься, обозревая путь генерал-фельдмаршала Михаила Федотовича Каменского. Образцы подлинного благородства соседствовали в его поведении с непомерной угодливостью к сильным мира сего и страстью к интригам, прямодушие с жестокостью, любезность со злобностью. Правда, и доставались на его долю не одни пироги и пышки. Но — обо всем по порядку.
Армейская биография Михаила Каменского началась с выпуском в 1756 г. из Сухопутного шляхетского корпуса. В годы Семилетней войны ему удалось неплохо изучить прусскую армию как в боях (он участвовал в кампаниях 1760 и 1761 гг.), так и теоретически (в 1765 г. он исполнял обязанности военного агента при Фридрихе II). Но ратную славу он стяжал все же в сражениях с турками в ходе войны 1768–1774 гг.
К началу боевых действий 30-летний Михаил Федотович был уже генерал-майором. «Пылкий, крутой нрав Каменского, ум беглый, проницательный, примерная храбрость, — писал историк Бантыш-Каменский, — еще в то время вывели его из круга людей обыкновенных»[74]. В 1-й армии князя А.М. Голицына он получил под свое командование бригаду из пяти пехотных полков. Первое настоящее дело выпало почти сразу же, как только армия переправилась через Днестр и 19 апреля 1769 г. подступила к крепости Хотин. Ее оборонял 40-тысячный корпус Караман-паши, в свою очередь прикрываемый крепостными орудиями. Русские, имея в авангарде бригаду Каменского, атаковали неприятеля и, невзирая на сильный огонь, обратили в бегство. Часть пехотного корпуса турок скрылась за крепостными воротами, тем самым усилив гарнизон Хотина.
Без осадной артиллерии взять крепость было немыслимо. В ожидании орудий и в поисках фуража Голицын отступил за Днестр. Такое промедление вызвало неудовольствие в Петербурге, и на смену главнокомандующему должен был прибыть П.А. Румянцев. Но Голицыну удалось на высокой ноте закончить участие в кампании, чему парадоксальным образом послужила горячность верховного визиря. 29 августа он, введенный в заблуждение кажущейся медлительностью русских, напал на них (см. очерк о А.М. Голицыне).
В этом сражении и довелось отличиться Каменскому. Совершив стремительный марш, он своевременно перебросил бригаду на левый фланг в распоряжение генерала Н.И. Салтыкова, благодаря чему в критический момент боя удалось переломить ситуацию в свою пользу. Потеряв не менее семи тысяч убитыми, турки в беспорядке бежали. Через десять дней Хотин был занят русскими.
В следующем, 1770 г., Каменский, командуя все той же бригадой, отличился при успешном штурме Бендер, лично возглавив атаку егерей. Непосредственно в ходе штурма ему было поручено возглавить атаку левого фланга русских войск. Наградой за умелые действия стал орден Св. Георгия 4-й степени.
Ордена следующей, 3-й степени, и чина генерал-поручика Михаил Федотович удостоился за кампанию 1773 г., разбив турецкий корпус на острове перед крепостью Журжа. Но, пожалуй, самой удачной за весь его ратный путь стала кампания 1774 г. К сожалению, личный триумф полководца не означал автоматически триумфа всей армии, и главная причина здесь — непомерное честолюбие Каменского, его нежелание делиться славой с кем бы то ни было.
Его корпус впервые действовал вместе с отрядом генерала А.В. Суворова. Командующий армией П.А. Румянцев, сохранив за каждым из военачальников возможность самостоятельных действий, право окончательного решения все же предоставил, согласно старшинству, Каменскому. 2 июня Михаил Федотович взял крепость Базарджик и направился к крепости Шумла. Шедший в авангарде с 8 тысячами штыков Суворов у села Козлуджи столкнулся с двигавшимся навстречу 40-тысячным корпусом турок. Действуя по своей заповеди — глазомер, натиск, быстрота, будущий генералиссимус самостоятельно, не дожидаясь корпуса Каменского, ввязался в бой и наголову разбил противника (см. очерк о А.В. Суворове). Возник скрытый конфликт: Каменский, оставшись в стороне от этой блестящей победы, сознательно не воспользовался ее плодами и приостановил движение к Шумле. Между тем крепость, по сути оставшуюся без гарнизона, можно было бы взять сравнительно легко и тем поставить эффектную точку в войне.
Румянцев был взбешен таким поступком подчиненного генерала. «Не в дни да часы, а и моменты в таком положении дороги», — резонно заметил он, делая Каменскому строгий выговор. А уязвленный Суворов, сказавшись больным, отпросился в отпуск. «Два героя… не любили друг друга, — писал о них историк. — Один завидовал славе младшего товарища, другой, чувствуя свое превосходство, тяготился подчиненностью».
Избавившись от конкурента, Каменский двинулся-таки к Шумле, отразил вылазку оттуда турок и пресек всякое сообщение великого визиря с Адрианополем. Но взять крепость не успел: 10 июля 1774 г. был подписан Кючук-Кайнарджийский мир. Екатерина II не стала принимать всерьез описанный выше конфликт между ее генералами и удостоила Каменского ордена Св. Георгия 2-й степени. Но наверняка вспомнила о нем через несколько лет, в ходе уже следующей войны с Турцией.
Генерал-аншефу Каменскому был вверен корпус в армии фельдмаршала Румянцева, но более выгодной Михаил Федотович счел службу под командованием фаворита императрицы Г.А. Потемкина. Тонкая интрига, затеянная им против командующего, к его ужасу была разоблачена как раз тем, кому выказывалось такое подобострастие, — Потемкиным. Каменский сильно пал в глазах Екатерины.
Но, поскользнувшись на паркете, полководец, казалось, реабилитировал себя на поле брани. За победу у Ганкура, с описания которой начался этот рассказ, он был удостоен ордена Св. Владимира 1-й степени. Однако после 1789 г. из действующей армии был все же отозван. А через три года окончательно скомпрометировал себя в глазах императрицы и опять по причине болезненного честолюбия.
Назначенный незадолго до кончины Потемкина, последовавшей 5 октября 1791 г., в его подчинение, Каменский допустил, по словам Екатерины, «странные поступки». Буквально над телом усопшего он, оставшийся старшим среди генералов, собрал военный совет и объявил о принятии на себя обязанностей главнокомандующего. Однако через несколько дней в главную квартиру прибыл генерал-аншеф М.В. Каховский, которому Потемкин успел письменно передать свои полномочия. Возникший между генералами конфликт разрешила Екатерина, которая нашла действия Каменского произвольными и несовместимыми с законом и возможностью продолжения военной службы. В частных письмах ее оценки были еще более резкими: «Сумасшедший Каменский шалит, собрание генералов ради суждения, кому командовать, доказывает безрассудность собирателя, и после сего поступка уже к нему доверенность иметь едва ли возможно»[75]. Празднование вскоре заключенного Ясского мира прошло без попавшего в опалу военачальника.
Через пять лет ушла в мир иной матушка Екатерина, что позволило Михаилу Федотовичу прервать деревенское затворничество. Занявший престол император Павел I поначалу благоволил к нему. Он помнил, как еще тридцать лет назад Каменский представил тогда великому князю Павлу Петровичу сочинение, в котором восторженно отзывался о столь любезных военных порядках в армии его кумира Фридриха Великого, а его самого призывал избрать военную стезю, стать продолжателем славных ратных дел его великого прадеда Петра I. И теперь это отозвалось Каменскому водопадом наград и почестей: он стал генерал-фельдмаршалом и кавалером ордена Св. Андрея Первозванного, получил титул графа, был назначен шефом Рязанского мушкетерского полка. Но уже через год Павел охладел к новоиспеченному фельдмаршалу, отставил его «за слабостью здоровья» и вновь отправил в деревню.
С воцарением Александра I Каменский был возвращен ко двору и в 1802 г. назначен генерал-губернатором Санкт-Петербурга. А через несколько лет ему еще раз довелось пережить крутую перемену судьбы. В 1806 г. накануне войны с Наполеоном патриотические круги, пользуясь поддержкой графа А.А. Аракчеева, навязали престарелого фельдмаршала Александру I в качестве главнокомандующего русской армией. Его популярность в обществе и при дворе мгновенно поднялась до невиданных высот, в столице он был принят буквально как спаситель России. Не совсем понятно, на чем основывалась такая вера в его военный гений: ведь еще с первой русско-турецкой войны было известно, что при несомненных храбрости и энергичности он не обладал ярким полководческим талантом, по сути не имел опыта управления крупными соединениями и показал неспособность к самостоятельным операциям. И только его бешеным честолюбием, не изменившим и в 68 лет, можно объяснить согласие вновь стать во главе действующей армии.
Трезвая самооценка, судя по всему, стала приходить к престарелому фельдмаршалу уже в пути на театр военных действий. В главную квартиру он прибыл лишь 7 декабря, т. е. спустя целый месяц после получения императорского рескрипта о назначении главнокомандующим. Жаловался на старость, на потерю зрения. Отдал ряд невнятных распоряжений, во многом предопределивших поражение русской армии в первом же сражении под Пултуском (территория современной Польши). Более того, накануне сражения он, не имея разрешения императора, покинул армию, сославшись на некое ранение, невозможность ездить верхом, а, следовательно, и командовать армией. Генерал Л.Л. Беннигсен, которому он сдал армию, другие военачальники убеждали фельдмаршала не изменять своему служебному долгу, но тщетно.
Раздосадованный поражением Александр I поначалу признал Каменского «бежавшим из армии» и намеревался отдать его под суд. Но потом, видимо, приняв во внимание его немалые лета и потерю, как считали многие, «способности соображения», разрешил удалиться в свое имение.
Все-таки оригинальным был этот человек. Даже кончина Каменского оказалась совершенно необычной для людей его круга и положения. Фельдмаршал пал от руки крепостного. Но не месть за несправедливое наказание от помещика была тому причиной. В лице старого вояки убийца устранил конкурента своего брата, к которому благоволила дворовая девка Каменского.
Что ж, по крайней мере, по-солдатски, от руки соперника, а не от водки и от простуд пал один из последних екатерининских орлов, которого Г.Р. Державин недаром назвал «булатом, обдержанным в боях, оставшем мечом Екатерины, камнем и именем, и духом».
Данный текст является ознакомительным фрагментом.