БОГРОВ ДМИТРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

БОГРОВ ДМИТРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ

Настоящее имя – Богров Мордехай (Мордко) Гершкович

(род. в 1887 г. – ум. в 1911 г.)

Секретный агент Киевского охранного отделения, «освещавший» деятельность социал-демократов, анархистов, эсеров. 1 сентября 1911 года во время премьеры оперы «Сказки о царе Салтане» в Киевском оперном театре выстрелом из револьвера смертельно ранил премьер-министра Столыпина. Казнен 12 сентября 1911 года. Предполагают, что террористический акт, направленный на устранение «главного сатрапа России», был спланирован и проведен руководством Департамента полиции.

Дмитрий Григорьевич Богров родился 29 января 1887 года в семье присяжного поверенного Григория Григорьевича Богрова, богатого киевского домовладельца, активно занимавшегося благотворительной деятельностью. Семья Дмитрия занимала видное положение в обществе и имела обширные связи и знакомства в разных сферах.

Во время учебы в гимназии будущий террорист познакомился с теорией социал-демократов и стал принимать активное участие в революционном движении. Продолжил образование Дмитрий в Киевском университете, где примкнул к партии эсеров. Однако уже в 1906 году он перешел к максималистам, а в 1907 году – к монархистам. В среде молодежи этот элегантный молодой человек, картежник и любитель женщин, был довольно популярен. А среди товарищей по партии его знали как Митьку-буржуя. Он свободно владел тремя иностранными языками, был умен, расчетлив и не нуждался в средствах. Богров был известен как молодой, но успешный адвокат и коммерсант. Вскоре он перебрался в Петербург, где в 1907 году был арестован. При допросе Дмитрий скрыл свою настоящую фамилию, так что по этапу отправился под вымышленным именем. Правду знали только в Киеве. Вскоре молодого человека освободили из-под ареста – его отец ходатайствовал об этом перед губернатором и начальником Киевского охранного отделения. От тюрьмы Дмитрия спасло и то, что кроме разрозненных и неконкретных агентурных данных, никаких улик, подтверждавших его антиправительственную деятельность, не было.

Однако освобождение из-под ареста в столь рекордно короткий срок подорвало доверие к Богрову со стороны его товарищей по партии. Воронежские максималисты обвинили Дмитрия в предательстве, тайных связях с охранным отделением и растрате имевшихся у него партийных денег. В результате в 1908 году над Митькой-буржуем был учинен общественный суд, в ходе которого его полностью оправдали. В том же году молодой человек попросил разрешения на выезд за границу. Вице-губернатор Чихачев прошение подписал, и вскоре Богров поселился в Ницце. Он также часто и подолгу жил в Мюнхене, Монте-Карло и Париже. В столице Франции Дмитрий привлек к себе внимание полиции. Так, в 1909 году заведующим заграничной агентурой Департамента полиции было получено интересное донесение. В нем сообщалось, что Богров, выступая на собрании эмигрантов-анархистов, заявлял о необходимости убить российского самодержца или Столыпина. При этом он утверждал, что с радостью возьмется выполнить такое поручение партии. Интересно, что свое решение молодой человек обосновывал совершенно неожиданным образом: мол, в таких условиях жизнь не стоит того, чтобы ее тянуть.

Как бы там ни было, весной 1909 года Богров возвратился в Киев и сразу же попал под негласное наблюдение охранного отделения. Однако поведение молодого человека было безупречным: он всерьез занялся учебой. В феврале 1910 года, получив диплом Киевского университета, Дмитрий снова уехал в Париж. Вернулся он домой лишь через год и поселился в доме своих родителей. Но интерес охранки к Богрову не утих, в дело была пущена активная агентурная разработка, которая не дала ничего нового: установить какие-либо конкретные факты его антиправительственной деятельности долгое время не удавалось. Настораживало, правда, то, что поднадзорный несколько раз встречался с анархистом-террористом Муравьевым, состоявшим на учете в полиции. Муравьев проживал в Киеве под вымышленным именем и готовился эмигрировать за границу. Наблюдение осложнялось и особенностями характера самого Богрова: этот крайне замкнутый, нервный, упрямый и довольно агрессивный человек с большой неохотой шел на контакт с посторонними людьми, хотя и производил впечатление личности, способной на самые непредсказуемые действия. Письма будущего палача Столыпина, датированные 1906–1908 годами, пронизаны странной усталостью и отсутствием всякого интереса к жизни. Он часто говорил о тоске, скуке и одиночестве, о том, что работа присяжного поверенного ему опостылила. Богров жаловался приятелю, что ему надоело все и хочется совершить что-нибудь из ряда вон выходящее.

Стремление свое террорист осуществил 1 сентября 1911 года. В тот день он проник в Киевский оперный театр, где должна была состояться премьера оперы «Сказка о царе Салтане». На представлении присутствовал Столыпин, к убийству которого террорист долго и тщательно готовился.

В самом начале второго акта, подойдя к премьер-министру, Богров дважды выстрелил в него из револьвера. Интересно, что сам звук выстрелов услыхали немногие. В зале стоял общий шум, так что большинство присутствующих попросту не обратили внимание на негромкий треск. Однако стоявшие вблизи люди подняли крик, и через несколько мгновений внимание присутствующих сосредоточилось на Столыпине, в зале воцарилась тишина. Пострадавший как будто не сразу понял, что произошло. Он с удивлением рассматривал свой белый сюртук, который с правой стороны начинала заливать кровь из ран.

Богров же в это время пробирался к выходу из зала. Еще немного, и ему удалось бы беспрепятственно покинуть место преступления. И только в партере преступнику загородили проход. Один из зрителей кинулся на него, и это словно сняло оцепенение с присутствующих. Через несколько секунд к террористу сбежались не только молодые люди, но и старики. Богрова стали бить кулаками, шпагами и шашками. Вероятнее всего, судить вскоре было бы просто некого… Но в театр возвратился полковник Спиридович, пробился через толпу и объявил Богрова арестованным, тем самым предотвратив самосуд. Сам террорист к этому моменту имел весьма жалкий вид: одежда его была порвана, лицо в багрово-синих кровоподтеках, изо рта у него шла кровь.

Столыпина спешно перенесли в одну из комнат театра, чтобы иметь возможность осмотреть его и перевязать рану. Здесь выяснилось, что убийца был метким стрелком, а от мгновенной смерти премьера спасла случайность: первая пуля попала в крест Святого Владимира, раздробила его и ушла в сторону от сердца. Однако она все же пробила грудную клетку, разворотив плевру, грудобрюшную преграду и печень. Вторая пуля пронзила кисть левой руки. Врачи срочно поместили раненого в клинику доктора Маковского, но сделать что-либо для спасения жизни сановного пациента оказались бессильны. Столыпин пережил четыре дня мучительной агонии. Под конец он впал в забытье, из которого уже не вышел. 5 сентября врачи констатировали его смерть. После вскрытия тела было установлено, что убийца использовал разрывные пули.

Богрову же предстояло прожить еще неделю. Хотя при попытке самосуда толпы он получил увечья, но на допросах держался с достоинством, демонстрируя редкое хладнокровие. Он утверждал, что является анархистом по убеждению, а покушение подготовил и осуществил в одиночку. На все последующие вопросы убийца отвечать отказался. Добиться от него каких-либо новых сведений следователи так и не смогли, и дело было передано в суд. 9 сентября состоялось закрытое заседание Киевского военно-окружного суда по делу Богрова. Адвокат в процессе участия не принимал, поскольку террорист сам отказался от защиты. Рассмотрение дела заняло всего лишь три часа, а на совещание судей перед вынесением приговора ушло лишь 20 минут. Богрова приговорили к смертной казни через повешение. Но и это не поколебало самообладания убийцы. Он был удивительно спокоен, а обжаловать приговор или подавать прошение о помиловании категорически отказался.

Казнь состоялась через три дня. В начале четвертого утра Богрова разбудили и повезли в тюремной карете на виселицу. Для наблюдения за исполнением приговора были допущены представители нескольких партий: они опасались, что Богрова, являвшегося агентом охранки, могут подменить и вместо него повесить другого человека. Палачом согласился быть один из заключенных. Жандармы попросили присутствующих, среди которых был и человек, задержавший террориста в театре, опознать приговоренного. Убийца Столыпина неожиданно обратился к публике с просьбой передать последний привет родителям. Перед тем как накинуть ему веревку на шею, Богрову предложили высказать свою последнюю волю. Он захотел переговорить с глазу на глаз с раввином, но получил отказ: жандармы заметили, что у него была такая возможность в тюрьме. Преступника вешали дважды, поскольку первый раз оборвалась веревка. После повешения тело находилось на виселице 15 минут, в соответствии с законом. По истечении этого времени врач констатировал смерть преступника. Его тело положили в вырытую поблизости яму, засыпали и сровняли с землей. Вся процедура заняла в общей сложности не более 45 минут.

Казалось бы, все. Что еще можно сказать об этом деле? Тиран убит, преступник понес заслуженное наказание. Но вот тут-то и начинается самое интересное.

Выяснилось, что в театр на премьеру было не так-то просто попасть. Богров же пришел по билету, выданному ему лично начальником охранки подполковником H. Н. Кулябко… К тому же, террорист действительно сотрудничал с охранным отделением еще с 1906 года, поставляя сведения о деятельности социал-демократов, анархистов и эсеров, с которыми имел тесные связи. Оказалось, что в деле убийства Столыпина замешаны командир Отдельного корпуса жандармов, товарищ министра внутренних дел генерал-лейтенант Курлов и другие высокопоставленные лица: подполковник Спиридович (начальник дворцовой охраны), вице-директор Департамента полиции Веригин, уже упоминавшийся начальник Киевского охранного отделения подполковник Кулябко и другие. Они не только позаботились о том, чтобы Богрову был выдан специальный пропуск, но и создали в театре беспрецедентный вакуум охраны высших должностных лиц, включая и Николая II. Все это как нельзя лучше способствовало выполнению плана, составленного террористом. Последний наивно полагал, что России по тогдашнему положению дел не хватает именно такого акта для начала еврейских погромов (ведь сам убийца – еврей), которые должны вызвать революцию. Но его расчет оказался ошибочным. Погромов не было, поскольку их истинной причиной является отнюдь не смерть сановного лица, на которого большинству наплевать.

И еще: заговор расследовался на сенатском уровне, но государь внезапно прекратил дело. Почему? Может быть, смерть Столыпина его не так уж и огорчила?

Так каковы же на самом деле были причины убийства российского премьер-министра? Версий существует множество. Среди них выделяются несколько достаточно правдоподобных. Это сионистская версия и вероятные условия, поставленные Богрову эсерами, подозревавшими Митьку-буржуя в сотрудничестве с охранкой. Однако и для суда, и для близких террористу людей его поступок так и остался загадкой. О какой сионистской версии может идти речь, если с иудеями-ортодоксами Дмитрий отношений не поддерживал, а реформы, проводимые Столыпиным, считал прогрессивными и необходимыми? Да и мнение премьера касательно своих соплеменников хорошо знал: в то время права евреев были действительно ущемлены, и Столыпин планировал предоставить им те же привилегии, что и остальным гражданам империи. А от обвинений со стороны товарищей по партии Дмитрию удалось избавиться еще в 1908 году. Многие историки до сих пор настаивают на причастности к данному террористическому акту большевиков, мотивируя свое мнение довольно близким знакомством Богрова и его двоюродного брата с Лениным. Кроме того, теоретически заказать убийство большевики могли, но нужно ли это было им в тот момент? Ведь их организация ставила перед собой задачу окрепнуть, набраться сил; убийство же Столыпина повлекло бы за собой волну репрессий, так что подобный теракт большевикам был тактически невыгоден. А о том, что поводом для выстрела, прозвучавшего 1 сентября, стали гонения на революционеров, последовавшие за взрывом столыпинской дачи, не стоит и говорить ввиду отсутствия самих репрессий. А ведь премьер не боялся испачкать руки! И если революционеры не понесли наказания, то не является ли это следствием того, что Столыпин прекрасно знал: за первым покушением стояли вовсе не они. И кстати, поведение Николая II тоже наводит на разные мысли. Ведь он сделал все, чтобы люди, так или иначе причастные к трагедии, избежали какого-либо наказания.

Так что же в действительности стало причиной убийства премьер-министра?

Мало кто знает, что, несмотря на борьбу с революционным движением, то время было периодом расцвета религиозной терпимости и демократии. Вся молодежь поголовно увлекалась революционными идеями. Особой популярностью пользовались эсеры, анархисты и либералы. Каждый находил в их организациях что-то свое, заражаясь иллюзией борьбы с режимом (большинство этих организаций было неспособно вести настоящую борьбу за власть). Кроме того, практически все революционные организации в Российской империи тогда существовали за счет… охранного отделения или иностранных финансовых источников! Ведь охранке было важно не допустить слияния слабых мелких объединений в одну политическую силу, способную привести к смене режима в стране. Для правительств иностранных государств многочисленные агрессивные организации были выгодны по другой причине: они дестабилизировали ситуацию в Российской империи, тормозя ее экономический рост. Но тут на политической арене появился Петр Столыпин, и ситуация в корне изменилась. Став премьер-министром, он занялся наведением порядка в распределении казенных средств, чем, естественно, многим перешел дорогу. Однако по-настоящему сильно он мешал своему предшественнику на посту премьера, Сергею Витте, и его влиятельной группировке. А тут подвернулась возможность убрать неугодного сановника, свалив вину на революционеров, объявивших терроризм одной из форм революционной борьбы. «Оппоненты» Столыпина постарались не упустить такой шанс. И вспомнили о странноватом агенте охранного отделения, не скрывавшем своей приверженности идее индивидуального террора.

Примечателен тот факт, что после смерти Столыпина охранное отделение провело у него на даче… обыск! Кто еще, кроме царя, отдал бы подобное распоряжение? Это мог сделать только один человек, непосредственный помощник Столыпина, его заместитель генерал Курлов. А сей господин погряз в коррупции, о чем премьер был прекрасно осведомлен, собрав на своего зама внушительное секретное досье. После злополучной премьеры в оперном театре Столыпин собирался отправиться к государю и потребовать пресечь деятельность Курлова, назначенного на должность, кстати, помимо его воли самим Николаем II.

Богров тщательно планировал убийство и искал политические силы, которые взяли бы на себя ответственность за теракт. При этом он пользовался данными из личных дел революционеров, имевшихся в архивах полиции. Странно, но за время сотрудничества с охранкой Богров не «сдал» ни одного человека, заслужив при этом уважение руководства. Не исключено, что Дмитрий был принят на агентурную работу для того, чтобы его впоследствии можно было использовать для особых поручений. Тем более, что у него была «подходящая» национальность и революционные взгляды, да и натура достаточно управляемая.

И все же – как террорист попал в театр 1 сентября? Ведь по инициативе Столыпина агентам охранки запрещалось сопровождать высокопоставленных особ! Но Богров, тем не менее, билет получил, причем на имя, являвшееся одним из его «рабочих» псевдонимов. Пристав вообще отказался пропускать его в театр, но в разговор вмешался начальник охранного отделения Кулябко, и Богров попал-таки в фойе. Все дальнейшие события говорят о том, что смерть премьера планировалась Департаментом полиции при молчаливом согласии царя. Николай наблюдал за происходящим в партере, но не отдавал никаких распоряжений, заметив, что в сторону его ложи направляется неизвестный. Убийца и его жертва в течение нескольких секунд рассматривали друг друга, стоя рядом, но охрана премьера почему-то ничего «не заметила». Дмитрий, посмотрев на царя, перевел взгляд на Столыпина, после чего беспрепятственно выстрелил, спокойно спрятал оружие и пошел к выходу. Ни царские телохранители, ни охрана премьера не сделали никаких попыток его задержать. Охранники в зале ожидали приказа о задержании преступника, но его никто не торопился отдавать. И только у самых дверей на убийцу бросился один из зрителей… В чем же причина ненависти представителей охранки к премьеру? Столыпин пытался сильно оградить ее руководство от превышений полномочий, не раз наказывая провинившихся и скрупулезно собирая на них досье, в которые вносились все факты злоупотреблений служебным положением. Так что высокопоставленные чины охранного отделения были крайне заинтересованы в том, чтобы весь компромат на них не получил огласки. Смерть же Столыпина гарантировала исчезновение с политической арены могущественного противника. Да и сам Николай II вряд ли не оставался причастен к убийству. Ведь он явно потворствовал тому, чтобы люди, имевшие отношение к террористическому акту, не были привлечены к ответственности. И государь, и его супруга не могли дальше терпеть премьера, который их заслонял. Возможно, царская чета была даже рада смерти строптивого министра-реформатора. Вот только его гибель обернулась драмой для всей России… Для нас, ориентирующихся на сведения из старых учебников истории, «Столыпин» и «палач» – синонимы. А ведь в действительности дело обстояло несколько иначе. Вклад этого человека в развитие империи огромен. Например, именно благодаря его реформам в 1913 году Россия заняла первое место в мире по росту промышленного производства. Столыпин разрушил крестьянскую общину, являвшуюся основой самодержавия, благодаря чему государство стало иным. Резкие реформы премьер-министра были направлены на усиление державы и ограничение самодержавной власти. (Именно поэтому его ненавидели как революционеры, так и монархисты.) Этот сановник фактически требовал от царя изменить государственное устройство, конституционно ограничив монархию. Он подготавливал проект изменений правового законодательства, активно занимался благотворительной деятельностью, держал под контролем работу многих попечительских советов, не позволяя их членам злоупотреблять своим положением и расхищать вверенные им средства. Премьер, заручившись поддержкой матери Николая II, собирался перенести столицу государства в Киев (именно во время той поездки, закончившейся гибелью Столыпина, царь должен был принять такое решение). Он стал первым в истории борцом с коррупцией и международным терроризмом. Столыпин был прекрасно осведомлен, кто на самом деле создавал революцию: очень многие развитые страны заботились, чтобы политическая ситуация в России не изменилась, так как наличие межпартийной борьбы выступало гарантом экономической нестабильности державы. В общем, слишком многие обрадовались гибели премьера, в котором видели главную опасность для революционного движения в России. Ведь он боролся с Первой русской революцией столь активно, что заслужил прозвища «палач» и «вешатель»…

Итак, окружение Николая II при его молчаливом согласии санкционировало убийство Петра Столыпина, стремясь остановить реформы в стране и сохранить абсолютную монархию. Для этого царя убедили в том, что действия премьера подрывают его власть. Те, кто старался убрать неугодного и непредсказуемого сановника руками Митьки-буржуя, были уверены: монархия от этого только выиграет. Сам же Богров был убежден, что самодержавие в России падет после смерти министра-реформатора, и оказался проницательнее представителей правящих кругов. Ведь сейчас совершенно ясно, что именно этот выстрел, прозвучавший 1 сентября 1911 года, стал одной из главных причин распада Российской империи.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.