I

I

Близкой души предо мною ясны все изгибы.

Видишь, как были – и видишь, как быть бы могли бы.

А. Фет

В степи под Курском ветер прихотливый

На легких крыльях мчится вдоль межи,

Волнуя золотые переливы

Пшеницы, проса и шумящей ржи.

В садах темнеют вишни, рдеют сливы.

Ныряя, с визгом падают стрижи.

В ложбинах свищут косы, и далече

Разносится медовый запах гречи.

Господский дом на берегу реки.

Столетние дубы в аллеях парка.

К реке ползут, пестрея, цветники

Душистых роз. Ветвей живая арка

Сплелась внизу, где плачут кулики

И вьются с криком цапли. Здесь не жарко.

Здесь дремлет воздух, цветом липы пьян,

Щебечут птицы и поет фонтан.

Дневной рубин давно блеснул алмазом,

И, задымясь, исчезла тень кустов.

Хозяин на балконе. Нынче разом

Он перевел четыреста стихов;

С одышкой, щурясь воспаленным глазом,

Сложил словарь, собрал тетрадь листов

И, утомясь от пристальных занятий,

Встал в парусиновом своем халате.

Гримасой морща ястребиный нос

И бороду белеющую гладя,

В большой бинокль он смотрит на покос,

Бормочет про себя и слышит, глядя,

И сена дух, и сладкий запах роз.

Но вот несут тарелки Петр и Надя,

И на конце накрытого стола

Уже хозяйка место заняла.

Старик обломком был времен суровых,

Той невозвратно схлынувшей волны

Понятий здравых и людей здоровых,

Что, воспитавшись в нравах старины,

Обычаев не жаловали новых.

Среди глубокой сельской тишины,

Поклонник верный музы и природы,

Он думал, жил и чувствовал – вне моды.

На старости спокоен и богат,

Ловил он дни, не веря в остальное,

И созерцал бездумно свой закат.

Но, жизнь ведя в задумчивом покое,

Он праздности невольной не был рад.

Найдя себе занятие живое,

Землевладелец, камергер Двора

Не покидал ни книги, ни пера.

И вновь склонился он над Марциалом.

Меж тем багряный опустился круг.

«Клубятся тучи, млея в блеске алом».

Гул табуна вдали пронесся вдруг.

Восходит ночь с росистым покрывалом.

Но девственные пальцы белых рук

Всё по бумаге бегают проворно

И при свечах огромен профиль черный.

Померкнул парк. Последний отблеск дня

Озолотил закат стеклом горючим,

И призраки вечернего огня

Плывут, темнея, по багряным тучам.

Спокойно всё. Один фонтан, звеня,

Тревожит ночь лобзанием певучим,

Да под навесом стихнувших ветвей

Еще последний щелкнул соловей.