Ревность (Владимир Трошин)

Ревность (Владимир Трошин)

Тогда еще по Пушкинской (ныне опять Большой Дмитровке) ходили троллейбусы. А в троллейбусах ездили люди, и среди этих людей часто попадались знакомые или друзья.

Так было и в этот раз. После занятий в Школе-студии МХАТ, которая располагалась в проезде Художественного театра (ныне снова Камергерский), я впрыгнул в троллейбус и зайцем хотел доехать до Козицкого переулка – это ведь совсем рядом.

Но не повезло. Кто-то положил сзади руки мне на плечи и красивым, бархатным голосом спросил:

– Куда это вы, молодой человек?

Я ответил:

– Всего две остановки, до Козицкого. Простите бедного студента.

– А к кому, если не секрет? – поинтересовался бархатный голос.

– К любимой девушке, – промямлил я.

– А как зовут вашу девушку?

– Вам-то какое дело? Ну, Наташа.

– А-а… так я ее знаю. Она живет в актерском доме.

– Вот и нет.

– Как же «нет»? Такая красивая, небольшого роста…

Я попытался вырваться из крепких рук «контролера» – не получилось.

А отвечать я больше не хотел. Да и отвечал-то я потому, что голос был очень знакомый. Я пригнулся и вывернулся из крепких объятий «контролера». За моей спиной стоял наш старшекурсник, Володька Трошин.

– Привет, а откуда ты знаешь мою Наталью? – ревниво поинтересовался я.

– Так она же живет в этом доме… Забыл номер.

– Да нет, она живет не в актерском доме, а в двадцать третьем.

– Ну да, на пятом этаже.

– Не на пятом, а на третьем.

– Да, да. Я захаживал к ним в гости, когда у меня был роман с ней, – звучал красивый бархатный баритон.

Ревность затуманила рассудок.

– Хватит врать! – зашипел я. – Она мне никогда не говорила про тебя.

– Еще бы! У нас с ней далеко зашло. Хотела замуж, ну я и слинял.

– Трепло! – заорал я и выскочил из троллейбуса.

До подъезда минута ходьбы, но эта минута стоила здоровья!

Поднимаюсь, звоню.

Вышла Наташка.

– Володьку знаешь?

– Какого Володьку?

– Нашего, с четвертого курса. Трошина!

– Нет. Табакова знаю, Казакова знаю. А Трошина нет. А что? Выгнали, что ли?

Вот гад! Так разыграл. А все слепая ревность!

Глупость, конечно.

Но с тех пор я Наташку ревновал и к Трошину, и к Табакову, и к Козакову.