И. Н. Альтшуллер

И. Н. Альтшуллер

Как-то я застал Чехова за чтением критической о нем статьи, и он встретил меня словами:

– Вот, батенька, мы с вами и не знали, а я, оказывается, уже в третьем периоде.

И затем, сбросив привычным жестом пенсне и лукаво блеснув глазами, он комически развел руками и прибавил:

– Да, то совсем не было периодов, а теперь вот три.

Не знаю, на сколько периодов можно делить литературное творчество Чехова, но мое знакомство с ним совпадает, несомненно, с началом нового в его личной жизни ялтинского периода, которому суждено было оказаться последним…

Для Чехова составляло величайшее удовольствие помогать другим, и он постоянно для кого-нибудь что-нибудь устраивал. Он рекомендовал учителей в гимназии, хлопотал перед архиереем о месте для священника и, уже тяжко больной, искал через друзей протекции для московского дьякона, которому нужно было сына-студента перевести из Юрьева в Москву. Подыскивал для знакомых и приятелей москвичей комнаты и квартиры, выписывал для них каталоги растений, помогал начинающим писателям завязать отношения с редакциями, хлопотал о постановке чужих пьес, вечно устраивал каких-нибудь больных учительниц или земских служащих. И, уезжая в Москву, он каждый раз спрашивал, не надо ли чего привезти, прислать, особенно из Москвы, где, по его мнению, только и можно было достать все настоящее и хорошее и откуда он сам выписывал для себя и писчую бумагу, и конверты, и колбасу, и резиновые калоши, и многое другое, что можно было получить в любом магазине на набережной и получения чего из Москвы он иногда дожидался неделями. Но переубедить его в этом было невозможно. Когда нас несколько человек задумало создать санаторию для нуждающихся, то Чехов, к которому мы обратились за содействием, очень горячо отозвался, объявил у себя прием пожертвований и много времени терял на жертвователей, в большом числе пользовавшихся случаем за небольшой взнос получить чеховский автограф в виде квитанции. Расчетливо тративший на себя, он много раздавал, тайно помогал отдельным учащимся…

Я никогда не видел у него кабинет неубранным или разбросанные части туалета в спальне, и сам он был всегда просто, но аккуратно одет, ни утром, ни поздно вечером я никогда не заставал его по-домашнему, без воротничка, галстука. Кто читал его письма к жене, в которых так много пишется про мытье головы, перемену белья, чистку платья, обуви и т. д., тот может получить совершенно ложное представление о Чехове как о каком-то замухрышке, приводимом в благопристойный вид. Но это было бы совершенно неверным представлением. В этом сыне мелкого торговца, выросшем в нужде, было много природного аристократизма не только душевного, но и внешнего, и от всей его фигуры веяло благородством и изяществом…

Был ли Чехов верующим?

Он сам, если судить по его письмам, считал себя атеистом и говорил о том, что веру потерял и вообще не верит в интеллигентскую веру. Еще недавно человек, хорошо его знавший, рассказывал мне, как раз, во время рыбной ловли, услышав церковный благовест, Чехов обратился к нему со словами: «Вот любовь к этому звону – все, что осталось еще у меня от моей веры».

Я только в самом начале слышал от него замечания в этом роде. Но я помню и такой случай. Как-то пришлось к разговору, я рассказал ему о слышанном мною в публичной лекции одного профессора про четвертое измерение и спросил его: верит ли он в четвертое измерение. Он ничего не ответил. Через несколько дней совершенно неожиданно он вдруг говорит: «А знаете, четвертое измерение-то, может, окажется и существует, и какая-нибудь загробная жизнь…» Он носил крестик на шее. Это, конечно, не всегда должно свидетельствовать о вере, но еще меньше ведь об отсутствии ее. Еще в 1897 году он в своем таком скудном, всего с несколькими записями, и то не за каждый год, дневнике отметил: «Между «есть Бог» и «нет Бога» лежит целое громадное поле, которое проходит с большим трудом истинный мудрец. Русский человек знает какую-либо одну из этих двух крайностей, середина же между ними не интересует его, и потому он обыкновенно не знает ничего или очень мало». Мне почему-то кажется, что Чехов, особенно последние годы, не переставал с трудом продвигаться по этому полю, и никто не знает, на каком пункте застала его смерть (А. П. Чехов в воспоминаниях современников. 1986. С. 536, 540, 542, 547).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

И. Н. АЛЬТШУЛЛЕР — О ЧЕХОВЕ

Из книги Воспоминания современников об А. П. Чехове автора Чехов Антон Павлович

И. Н. АЛЬТШУЛЛЕР — О ЧЕХОВЕ Из воспоминанийКак-то я застал Чехова за чтением критической о нем статьи, и он встретил меня словами:— Вот, батенька, мы с вами и не знали, а я, оказывается, уже в третьем периоде.И затем, сбросив привычным жестом пенсне и лукаво блеснув глазами,


Альтшуллер А Я Пять рассказов о знаменитых актерах (Дуэты, сотворчество, содружество)

Из книги Пять рассказов о знаменитых актерах (Дуэты, сотворчество, содружество) автора Альтшуллер А Я

Альтшуллер А Я Пять рассказов о знаменитых актерах (Дуэты, сотворчество, содружество) ОТ АВТОРАКнига рассказывает о корифеях Александрийского театра (ныне Ленинградского академического театра драмы им. А. С. Пушкина) и продолжает серию монографий о прославленных


Альтшуллер А Я Пять рассказов о знаменитых актерах (Дуэты, сотворчество, содружество)

Из книги Воспоминания о Марине Цветаевой автора Антокольский Павел Григорьевич

Альтшуллер А Я Пять рассказов о знаменитых актерах (Дуэты, сотворчество, содружество) ОТ АВТОРАКнига рассказывает о корифеях Александрийского театра (ныне Ленинградского академического театра драмы им. А. С. Пушкина) и продолжает серию монографий о прославленных


Альтшуллер Исаак Наумович (1870–1943)

Из книги автора

Альтшуллер Исаак Наумович (1870–1943) Земский врач, специалист по легочным заболеваниям и туберкулезу; лечил Л. Н. Толстого и А. П. Чехова. В своих воспоминаниях о нем писал: «Я знал его как щепетильно-опрятного, необыкновенно аккуратного даже в мелочах, и у него всегда во всем