6 ноября

6 ноября

Очередь на укол изотопами мне досталась за Ларисой. Эффектная женщина около пятидесяти, бухгалтер. И меня, и Ларису, и еще пять человек укололи в девять утра, и потом всех вместе отправили коротать время в предбанник лаборатории. Стало понятно для чего необходима вода. На протяжении двух часов ожидания необходимо пить по стаканчику каждые пятнадцать минут. Тогда изотопы, введенные в кровь, быстрее разбегутся по организму и результат снимков будет более точный. Ну что делать? Пьем, сидим, болтаем.

“Загорали?” – спрашивает меня Лариса. “Еще ранней весной, – отвечаю, – когда диагноз уже поставили, но до начала лечения. Врач отпустил на две недели на курорт, просил только, чтобы при температуре выше двадцати трех по Цельсию на открытое пространство не выходить”. “А я только что с Красного моря, из Египта”, – кивает в ответ Лариса. “Да ладно! – откровенно поражаюсь я. – в Египте же сейчас жара, солнце палит, я бы не поехала, мне страшно”. “Угу, – соглашается Лариса, – мне тоже сначала было страшно. Восемь лет назад у меня нашли опухоль в левой груди. Удалили, прохимичили, облучили. И я после этого шесть лет просидела в квартире, в духоте, без солнца, без воздуха, без жизни. В общем, как мышь в чулане под метлой. Работала на дому, в магазины только под вечер выходила. А теперь у меня обнаружили вторую опухоль”. “Рецидив?” – уточняю я. “Нет, совершенно новое злокачественное образование, теперь уже в правой груди. И снова больше года по больницам. А уж когда выпустили, я на все рукой махнула, взяла путевку и помчалась на море отдыхать. Жара не жара, какая разница? Лучше прожить меньше, но ярче”.

И мы все в ответ на эти ее слова согласно закивали. Один раз живем, так что, пожалуй, стоит воспользоваться теми днями, что нам отведены, для радости и счастья. Какой смысл прятаться в грусти и темноте, если болезнь и туда уже научилась добираться?

Пришла добрая врач Светлана Николаевна и замахала на меня руками: “Ну что же вы, я же просила бусы не надевать”. – “Так они же не металлические” – “Это не важно, вы все сейчас сильно фоните, все на вас пропитывается радиацией, ну одежду-то, придете, простираете, а бусы, пряжки, ремни, заколки еще долго будут вам свой радиационный запас отдавать”. Сняла я все с себя, конечно, завернула украшения в пакетики и бумажки, найденные в сумке, и снова налила в стаканчик питьевой воды. “Ну что, за здоровье?” Все радостно засмеялись: “Выпьем, выпьем”.

Поплохело мне примерно через час. Не могу полноценно объяснить то состояние. Слабость, что ли? И какое-то гудение внутри – то ли внутри только головы, то ли внутри всего тела. Еще холод. И желание спать. Но на жесткой казенной лавке в предбаннике клиники особо не расслабишься, так что сижу, старательно держу спину. Оказалось, что я среди присутствующих самая молодая. И по возрасту, и по срокам лечения. “Так, вам в первый раз изотопы вводят?” “В первый”, – отвечаю. И все начинают меня жалеть и рассказывать, как вечером выйти из нахлынувшего тяжелого состояния. Самым главным средством нейтрализации внутреннего облучения, конечно, называют красное сухое вино. “И коньяк тоже хорошо помогает”, – проходя мимо, добавляет свой совет Светлана Николаевна. Я уже немного пришла в себя и, смеясь, спрашиваю про водочку. “Водочку не надо. Граммов пятьдесят конька или сто пятьдесят красного сухого. И спать. А одежду всю в стиральную машинку, чтобы ничего плохого в вашем доме после сегодняшнего дня не осталось”.

Знаете, что мне больше всего нравится в компании таких же, как я, онкологических больных? Всегда светлый настрой и добрые взаимоотношения. Нет, конечно, не буду лукавить, и в онкобольницах случаются ссоры и перебранки, но все же реже, чем в других присутственных местах. Когда тебе отмеряют жизненный срок, то начинаешь на мир смотреть по-иному. И, кажется, онкобольные друг к другу более жалостливы и чаще чем другие готовы оказывать взаимную помощь и поддержку. А может, мне просто везет на хороших людей. Не знаю, но хочу, чтобы все, кто меня окружает на этом пути, обязательно выздоровели. Ну или вошли в длительный-длительный процесс ремиссии. Я думаю, что тому, кто там наверху распоряжается нашими жизнями, не жалко же выполнить мою тихую просьбу. Спасибо.