ВСТРЕЧА ВО ФРАКИИ

ВСТРЕЧА ВО ФРАКИИ

Димитров прибыл в Ксанти, в прифронтовой город[20]. На вокзале его встретил молодой телеграфист из штаба армии. Вместе они отправились в конец города, в дом рабочего-табачника.

Комната была пустой. По соседству с ней плакали дети, кашлял старик. В окно был виден тесный дворик, за которым поднимался громадный табачный склад. Серые его стены напоминали тюрьму, навевали тоску.

Димитров поставил чемодан, присел на низкую деревянную кровать и стал ждать. Люди, которые должны были прийти, все еще где-то задерживались. Димитров поглядел на часы, ему казалось, что он уже давно здесь сидит. Поднялся и стал беспокойно ходить по комнате. В дверь трижды постучали, и в комнату вошел телеграфист.

— Все здесь, товарищ Димитров.

— Сколько их?

— Четверо.

— Пусть войдут.

Телеграфист ввел своих товарищей. Среди них был один офицер — майор действующей армии, в походной форме.

— Здравствуйте, товарищи! — приветствовал Димитров. — Прошу садиться.

Расселись — кто на кровати, кто на единственном стуле; Димитров устроился на своем чемодане, вынул записную книжку.

— Принес я вам большие новости, товарищи. В России произошла социалистическая революция. Там власть перешла в руки рабочих и солдатских Советов… Во главе Советов стоит партия большевиков, партия Ленина… Хозяева положения — рабочие и крестьяне. Идея социализма стала реальным делом. А это факт огромного исторического значения для дальнейшего развития событий во всем мире, а также и у нас в Болгарии… Перед нами стоят важные и ответственные задачи. В связи с этими событиями наша партия выпустила воззвание к рабочим и мелким собственникам в городах и селах. Позвольте мне, товарищи, прочесть это воззвание…

Димитров вынул из кармана листовку и начал читать:

— «Рабочие и мелкие собственники в городах и селах! Кровавая война продолжается, а вместе с ней продолжается и страшное истребление, физическое и моральное истощение и разорение трудящихся в городе и селе. Ужасы войны растут: каждый день пирамида человеческих жертв увеличивается, неимоверно растет число калек, нетрудоспособных, вдов, сирот… Редкий среди нас не оплакивает близкого человека, преждевременно погибшего на войне…»

Слушатели жадно ловили каждое слово.

— «Что сделали и что делают в эти страшные дни всенародного бедствия те, кто создал этот ад? Что делает правительство, Народное собрание, буржуазные партии и сам класс капиталистов, фабрикантов, предпринимателей и торговцев? Ответ один: в эти три года они заботились только о себе — о своих «великих» завоевательных планах, о так называемом «национальном объединении», о своих колоссальных прибылях, спекулянтских сделках, которые достигли таких громадных размеров благодаря войне…»

Димитров поглядел в окно.

— Будьте покойны, товарищ Димитров, — сказал офицер, — мы поставили охрану.

Димитров продолжал медленно и отчетливо:

— «Где выход из этого ада? Только в немедленном всеобщем мире! Мы уже имеем пример такого освобождения. Это пример наших братьев — русских рабочих и крестьян. Одним ударом они сбросили и послали к чертям коронованного кровопийцу Николая и всю его гнусную свору палачей. Теперь русские рабочие и крестьяне, сбросив с шеи ярмо политического рабства, устремили все свои усилия к тому, чтобы освободиться и от экономического рабства… К этому направлены сейчас усилия русских рабочих и крестьян. Такова ныне основная цель русской революции. Но для того чтобы успешно завершить свое экономическое и политическое освобождение, русским рабочим и крестьянам крайне необходим немедленный мир. В лице своего Совета Народных Комиссаров они обратились ко всем народам, воюющим и нейтральным, и открыто им заявили, что русский трудовой народ хочет демократического мира — мира без аннексий и контрибуций, предоставив каждому народу определить свою судьбу…»

Димитров отбросил упавшую на глаза прядь волос и стал читать дальше:

— «Надо понять, что в Болгарии не будет настоящей народной свободы и самоуправления до тех пор, пока судьба болгарского народа находится (в руках одного или нескольких лиц, пока болгарский народ используется кучкой капиталистов только как пушечное мясо, как рабочий скот, обложенный налогами, пока на его шее сидит навязанная свыше военная, административная и судебная бюрократия, которая, вместо того чтобы быть слугой народа, считает себя его хозяином. Болгарский народ станет только тогда свободным и полным хозяином себе, когда из управляемого станет самоуправляющимся народом…»

Офицер настороженно к чему-то прислушался, но потом, успокоенный, сел.

Димитров поднялся и торжественно закончил:

— «Заря социализма и свободы уже освещает нашу землю! Будем, товарищи, на своем посту в эти решающие дни!»

Люди оживились. Рабочий, который все время сидел на корточках возле самого Димитрова, вскочил и, радостно потирая руки, сказал:

— Ну, вот и спета песенка буржуазии!

Все засмеялись, а Димитров ответил:

— Это еще не все, товарищи. Должен сообщить вам важную директиву партии. Дезертирство из рядов болгарской армии в лагерь англо-французов надо прекратить! Партия считает, что солдаты должны находиться на своих постах готовыми к борьбе против своих поработителей.

— Это уже новое, — откликнулся один из присутствующих.

— Да, партия считает дезертирство неправильным, — повторил Димитров. Затем, посмотрев на офицера, сказал: — Народные офицеры также должны оставаться на своем посту, их долг встать на сторону народа в решительный момент…

— Товарищ Димитров, уж очень затянулась война, три года люди гниют в окопах… Не могут уже больше воевать, потому и бегут…

— Надо это разъяснять, товарищи. Это обращение нашей партии должно дойти до окопов, до каждого солдата. А это сделаете вы, организованные солдаты и офицеры, организованные рабочие.

— Верно! — откликнулся рабочий. — Наши табачники должны расшевелиться, а то в последнее время чуточку попритихли. Только старики да женщины остались. Молодежь, считай, вся на фронте…

— И тыл и фронт обязаны действовать вместе, заодно, — вмешался офицер.

— Ясно: один без другого не может!

Димитров тем временем рылся в чемодане. Отыскав нужный пакет, он подал его офицеру.

— Это воззвание. Раздайте его, где нужно.

Офицер смерил пакет взглядом.

— Не маловато?

— Если недостаточно, размножьте. А пока до свидания, товарищи.

В доме остались Димитров и телеграфист.

— Ну, а теперь, — обратился Димитров к телеграфисту, — последняя задача. Надо передать нашим товарищам в Софии сведения с фронта. И эту задачу выполните вы.

— Как? — удивился телеграфист.

— Очень просто, по телеграфу.

— А кто примет эти сведения?

— В Софии есть наш человек.

— В штабе?

— Да, в самом военном министерстве. Только действуйте внимательно. Всюду шпионы… Кстати, найдите мне для ночевки другую квартиру.

— Позабочусь, товарищ Димитров. Во всяком случае, люди, которые здесь были, верные люди.

— Не сомневаюсь. Но мне надо быть и в других местах…

Несколько дней Димитров пробыл в прифронтовой полосе, провел много бесед с рабочими и солдатами.