Это радость со слезами на глазах

Это радость со слезами на глазах

Идут завершающие испытания. Сегодня тренируется второй экипаж: Тонини и Серебров в воде «выходят в открытый космос», а Викторенко сидит за стеклом бассейна – «внутри станции». Операции на выходе состоят из цепочки отдельных работ, и все сложны, на каждом этапе собственные трудности. Мишель не смог зафиксироваться в якоре, наведение телекамеры на конструкцию требует много времени. При разборе тренировки Саша Серебров подтвердил наше прежнее требование, которое игнорировали французы, – замену ручек на корпусе раскрывающейся конструкции. «Это все равно, – сказал он, – как наливать воду из кувшина, держась за две ручки сразу». Этим самым он пролил нам бальзам на душу: мы правы. Впрочем, от этого не легче.

Приезжают коллеги. Иду на встречу с тяжёлым чувством: какая-то мера доверия утеряна, и дебаты вокруг несущественного действуют удручающе, хотя в действительности, учит жизнь, пустяков нет. Все дело во времени и степени информации.

Сегодня французские специалисты приезжают в бассейн и будут участвовать в испытаниях.

В Сеуле в эти дни начались олимпийские игры. Мы видели по телевизору: в параде наций участвовало 160 стран. Мифологическое дерево на стадионе символизировало небо и землю, а позже оказалось местом, где был зажжен олимпийский огонь, привезенный сюда из Греции. У нас – своё мифологическое дерево, которое распустится в космосе.

И вот сама встреча. Расползаются дымом недоумение и противоречия. Но сведения не очень приятные. Решением директората закончив эксперимент, французы не будут обрабатывать его результаты. Пропали модели, подходы и расчеты Мерсье. Пока не ясно, чем станет заниматься Пьер Пикар? Обри – руководитель эксперимента с французской стороны, он как бы продюсер, и это его заботит. Мы словно грубой ногой динозавра ступили в налаженный кнессовский муравейник и мимоходом развалили его.

А жизнь катилась по своим дорожкам. Шапп, руководивший внешними проектами, вместе с семьей уехал в США. Наверное, будет присутствовать на первом после почти трехлетнего перерыва старте многоразового корабля «Дискавери», что заканчивает предстартовую подготовку к полёту.

Идут обычные испытания в бассейне. Работы время от времени прерываются, чтобы французские кинематографисты и телевизионщики могли отснять подводную тренировку.

Тонини за обедом с восторгом рассказывал о новом модуле, который дополнит станцию «Мир». Прогнозы специалистов несколько пессимистичны: Главкосмос, по словам французов, позволит дальше работы только на коммерческой основе, а в КНЕСе мало денег отпускается на финансирование исследовательских программ. И за столом начался спор: что важней? Эффект технический или политический резонанс совместных работ?

Не технические эксперименты стали, по словам французов, основными. Медицинские эксперименты поставлены во главу угла. В угоду им при неудаче выхода в открытый космос отменяется повторный выход, сокращено почти вдвое время, отведенное на эксперимент «Амадеус». Идёт детальное обсуждение программы полета. Дело осложняется и тем, что при полете француза произойдёт смена вахты в космосе, и нужно время, чтобы передать дела. К тому же продолжительность полёта сократилась, и не по нашей вине. Интересы высшей политики, приуроченные встречи глав государств диктуют нам время старта, а финиш – посадка, увы, неизбежна в намеченные дни. Неумолимые требования баллистики диктуют нам окна спуска.

Кретьен и Тонини – первые ласточки пилотируемой программы Франции. Понятно, что полёты «Гермеса» потребуют создания национальной космической медицины. И если бы только французам разрешить, они бы непременно отправили в космос и своего врача, коллегу летающего ныне Валерия Полякова. Французские врачи всегда славились дерзостью исследователей, вспомним А. Бомбарда, оказавшегося с океаном один на один по своей воле. Как раз в эти дни газеты печатали планы другого Жана-Луи. Французский врач Жан-Луи Этьен в 1986 году первым в истории совершил одиночный переход от канадских берегов к Северному полюсу. В следующем году он в компании русского, американца, англичанина, китайца и японца собирается пройти от Западной Антарктики до Южного полюса. Переход в период сильных ветров, морозов, до минус шестидесяти, должен занять семь месяцев.

И не только врачам – французам вообще присуще дерзновенные поступки, удивляющие мир. Три месяца под землей находится француженка, спелеолог Вероника Ле Ген. В гроте вблизи города Мийо она решила пробыть сто дней, изучая биоритмы и сон человека в несвойственных человеку условиях.

Мы теперь обсуждаем программу, готовим полёт, не считая, что в какой-то мере на своем уровне способствуем дипломатам. Но это так. А в это время идёт работа по взаимному урегулированию на высшем уровне. Эдуард Шеварднадзе с министром иностранных дел Франции Роланом Дюма ведут разговор о вооружении, о будущем Европы, об «охлаждении» горячих точек планеты.

Газеты сообщают, что закрывается студия «Элстри» под Лондоном, где были съемки бутафорных «Звездных войн» Лукаса. Это символично, хотя сама по себе студия технически прекрасно оснащена, да и в какой-то мере стала уже исторической достопримечательностью. В тридцатые годы в её павильонах снимал свои первые фильмы ужасов Альфред Хичкок, а 39 лет назад в картине «Нетерпеливое сердце» снимался и нынешний президент США.

Из всех новостей нас больше всего касаются сообщения со станции «Мир». Полет на борту комплекса «Мир» продолжается. Прошла советско-афганская экспедиция. Её экипаж приземлился с третьей попытки, заставив всех порядком поволноваться.

20 октября космонавты Владимир Титов и Муса Манаров вышли в открытый космос и провели ремонт рентгеновского телескопа модуля «Квант». В числе работ, выполненных ими за 250 минут в открытом космосе, была и наша – установка якоря фиксации космонавта, отправленного на последнем «Прогрессе». До этого космонавты выполнили его ремонт особым инструментом. Это их вклад в советскофранцузскую программу, потому что именно в этом якоре будет фиксироваться, выполняя работу на выходе, французский космонавт.

3 октября на калифорнийской базе Эдварде, завершив четырехсуточный полет, приземлился космический корабль «Дискавери» с пятью астронавтами. В ходе его выведен на орбиту ретрансляционный спутник для связи «шаттлов» со станциями слежения, но прежде всего восстановлена репутация американского многоразового корабля.

15 ноября в 6 часов по московскому времени на спине ракеты «Энергия» отправилась в космос «птичка» – многоразовый советский космический корабль «Буран».

«Что такое – буран?» – спрашивали нас французские специалисты и, получая ответ, недоуменно пожимали плечами. Буран – круговерть, метель, месиво снега и ветра, одним словом – хаос, а в то же время наш «Буран» – образец компьютерного управления, строгого взаимодействия систем.

«Буран» – прежде всего средство возвращения крупногабаритных орбитальных грузов на Землю. По виду это большехвостый самолет, хотя в авиационных терминах называется «бесхвосткой с треугольным крылом». Размах крыла 24 метра, его стартовая масса до 105 тонн, из них около девяти тонн занимает его чешуйчатая теплозащита. В его грузовом отсеке размещаются грузы до 30 тонн. У него аэродинамические органы управления: руль, элевоны. Посадка идет без двигателя, как у планера, от чистого баллистического падения его спасает треугольное крыло двойной стреловидности. Посадка его на пятикилометровую (шириною с футбольное поле) полосу возможна в любую погоду. Радиотехнические средства выводят «Буран» на расчетную траекторию посадки – глиссаду и обеспечивают приземление вплоть до конца пробега по взлётной полосе.

29 октября за 51 секунду до старта пуск ракеты «Энергия» с «Бураном» был автоматически прекращен. Было зарегистрировано опоздание отхода блока приборов системы азимутальной ориентации. После отбоя пришлось сливать криогенное топливо «Энергии» – жидкие кислород и водород.

Итак, 15 ноября в 6 часов утра по московскому времени стартовала «Энергия» с «Бураном». Отработали и отделились блоки первой ступени. Работа второй водородно-кислородной ступени закончилась на высоте 150 километров. Затем последний скачок на высоту 260 километров и добавочным импульсом до орбиты круговой.

Совершив короткий двухвитковый испытательный полёт, «Буран» демонстрирует премьеру мировой космонавтики – автоматическую посадку. Торможение, выпуск шасси и вот касание байконурской земли, надувшиеся купола тормозных парашютов, и 100-тонный корабль замирает на взлётной полосе. Сопровождающий МИГ сделал круг над космическим самолётом. Посадка шла при ураганном ветре, но ни одного сбоя в полёте. Создатели космоплана, следившие за этапами его полета в подмосковном Центре управления полетами, встретили завершение испытаний бурей аплодисментов, а у космодромной группы, вынесшей всю тяжесть испытаний и предстартовой подготовки, слезы на глазах.

Детальный осмотр затем около 40 тысяч плиток теплозащитного покрытия показал их хорошее состояние; заменить придётся всего несколько плиток. Пройдя все температурные барьеры и сбросив скорость с почти 29 тысяч до 340 километров в час, корабль оправдал все расчеты и надежды. Из 140 основных проанализированных нештатных ситуаций в полете не возникло ни одной.

Полёт системы «Энергия» – «Буран» ответил на многие вопросы. Нужно ли нам выкрадывать секреты криогенных ракетных двигателей, как утверждает убогая фантазия творцов истории «О секретах Ариан»? Это и ответ о нашем месте в мировой космонавтике, и на то, что можем мы при нормальной организации дел?

Для многих западных стран мы пока ещё – Тмутаракань – сказочно небывалое, глухое и гиблое место. Тмутаракань – не просто пугающее звукосочетание, она существует и по сей день. Тысячу лет назад, – писалось в летописи, – посадил князь Владимир одного из двенадцати сыновей Мстислава в Тмутаракани. Здесь на месте сказочной Гермонассы, хазарской таматархи остались станица и городишко Тамань, удостоившийся внимания Михаила Юрьевича Лермонтова. Место как место, между Черным и Азовским морями, а дурная слава бежит о нём из глубины веков. Вот как важно заботиться о добром слове и славе.