И снова об улыбке

И снова об улыбке

И у тебя во мгле иконы

С улыбкой Сфинкса смотрят вдаль

Полуязыческие жены, -

И не безгрешна их печаль.

Пророк, иль демон, иль кудесник,

Загадку вечную храня,

О Леонардо, ты предвестник

Еще не ведомого дня…

Дмитрий Мережковский.

«Леонардо да Винчи», 1895

Ну что, продолжим наши игры в улыбку? Если читатель согласен, тогда поехали!

Некоторые специалисты считают, что Мона Лиза улыбается столь нетривиально не из-за болезни и не от страдания, а совсем по другим причинам. Например, от любовного экстаза. Эту версию выдвинули специалисты по гормонам, и они называют улыбку Моны Лизы послеоргазменной.

Интересно, да?..

Британский доктор Кеннет Кил из эшфордской больницы заявил в 1958 году перед ошарашенной аудиторией конгрессистов в Йельском университете, что «эта улыбка выражает удовлетворение беременностью», что на портрете отчетливо передано состояние беременной женщины.

Еще дальше пошла нью-йоркский специалист Эллен Мористон, которая заявила: «Все ясно, очень ясно: улыбку Джоконды можно видеть на губах беременной самки кита».

Нет, не ясно, а чем дальше, тем запутаннее и сложнее, ибо толкователи не унимаются и посейчас. Находятся знатоки, в развитие гипотезы Карло Педретги утверждающие, что женская улыбка на портрете Леонардо чисто профессиональная и принадлежит она не добропорядочной Моне Лизе, жене и матери, а истинной обольстительнице, или, попросту говоря, шлюхе, Изабелле Гуаланди из Неаполя, которая вращалась в высшем свете и даже была названа «благородной проституткой». Так что, делают вывод профессор Карло Вечче и другие сторонники этой версии, улыбка у нее знаковая, зазывная. Улыбка как инструмент привлечения и обольщения. Эдакая полуулыбка, сопровождающая первый обмен взглядами и побуждающая ко второму, ну а дальше, как говорится, милости просим!..

Об Изабелле Гуаланди известно не только то, что она позировала Леонардо, но и то, что она была фавориткой Джулиано де Медичи, брата папы Льва X, прославившегося торговлей индульгенциями и патологической жестокостью.

Как вам нравится такой разлет толкований? Здоровая и больная, добропорядочная и развратная, добрая и злая… Казалось бы, можно сойтись лишь на одном: это женщина, и это итальянка. Но не тут-то было, и здесь есть сомнения. Как мы уже упоминали, в 1961 году фотограф Лео Валла при помощи хитроумного устройства повернул Джоконду в профиль и увидел, что профиль-то… монголоидный!.. Остается доказать, что Джоконда жила где-нибудь на Чукотке и, стало быть, истинная чукча.

Итальянка, монголка, чукча… Уфф!.. Несомненно хотя бы то, что Джоконда – представительница женского пола, но и это утверждение ныне оспаривается! Впрочем, подозрения были и во времена Леонардо, находились опять же знатоки (о, это неугомонное ллемя людей, жаждущих найти истину!), которые высказывали мнение, что Джоконда – вовсе не женщина, а мужчина, точнее, прекрасный юноша, не Джоконда, а некий Джоконд. Час от часу не легче!

В наше время это повторное «открытие» сделала канадская исследовательница Сюзенн Жиру. Начиная с 90-го года она создает композиции, которые называются «Глаза Моны Лизы» и «Загадка Моны Лизы». С помощью ножниц и ксерокса с увеличителем Сюзенн отбирает разные детали лица Джоконды, уменьшенные и увеличенные, и под разными ракурсами создает новые «картины» в раме. Анатомируя оригинал подобным образом, она пришла к неожиданному открытию, что это не что иное, как изображение юноши.

Прозрачный намек на «голубизну» Леонардо?

«То, что художник мог быть гомосексуалистом, – признает итальянская газета «Стампа», – не секрет. Так, в 24 года его обвинили в содомии, что в то время могло повлечь сожжение на костре. Но за недостаточностью улик художника отпустили. В его жизни не было дружбы с женщинами, на полотнах появляются только женские лица, грудь и руки. И рядом с этим существуют десятки рисунков, где Леонардо предпочитал изображать мужские бедра и ягодицы».

«Удивительная вещь! – восклицал Теофиль Готье. – Леонардо да Винчи, обладавший таким знанием анатомии, почти никогда не писал нагих женских тел».

Но вернемся к Сюзенн Жиру. Все ее доказательства, возможно, хитроумны и убедительны, но та же «Стампа» не упустила случая поиронизировать над канадской исследовательницей:

«Кто знает, насколько утомлена была Сюзенн, что дошла до такого «познания» Джоконды!» Далее газета рисует такой портрет самой исследовательницы: «Сюзенн Жиру – в своей студии в Квебеке, стены которой украшены фотографиями, плакатами, фотокопиями Таинственной Дамы. На столе навалены носы Джоконды, губы Джоконды, глаза Джоконды. Из глубины звучит классическая музыка. Сюзенн на диване с чашечкой кофе. Бесчисленное количество часов она вглядывается в маленькую тайну, написанную на холсте 53,08 х 76,96 см2 . Она любит ее с той же неистовой страстью, что и Леонардо… Наконец Сюзенн видит. Что? Вертикальную бороздку, которая изгибается и затем исчезает меж двух мясистых округлостей…»

«Стампа» иронизировала, а итальянский искусствовед Федерико Дзери негодовал: «Бесконечные истории с нахождением чего-то спрятанного в «Джоконде» уже приелись. Сегодня видят зад мальчика, завтра – женские прелести. Присутствует только улыбка, как на всех картинах Леонардо».

Да, улыбка есть, но какая? Что она означает? Вот в чем вопрос!

Коллега Федерико Дзери, другой известный леонардист Карло Педретти склоняется к тому, что улыбка Джоконды не столь невинна и чиста. В январе 1998 года он опубликовал свое скандальное эссе «Эта путана Леонардо».

Педретти удалось раскопать описание некой девицы по прозвищу Кремона (значит, помимо Изабеллы, была еще и Кремона?), которая послужила прообразом многих женских портретов Леонардо, в том числе и с обнаженной грудью. Судя по найденным старинным бумагам, Кремона подрабатывала в мастерской художника натурщицей, не переставая, конечно, быть куртизанкой. Оказывала ли она сексуальные услуги великому художнику? Не исключено.

Версия о куртизанке возмущала еще отца Дана, священника, который был одним из первых биографов Леонардо да Винчи. Святой отец писал в 1642 году:

«Джоконда – это портрет приличной итальянской дамы, а вовсе не куртизанки, как считают многие».

Приведя это высказывание, Карло Педретти считает, что на воре шапка горит: раз пуритане и ханжи в XVII веке так волновались на этот счет, значит, было нечто, требующее опровержения.

Так что возникает еще одна загадка: Леонардо – бисексуал? По этому поводу итальянская культурная ассоциация гомосексуалистов выразила протест. Ассоциация считает, что Леонардо стопроцентно их человек, то есть гомосексуалист, а не какой-нибудь бисексуал. Члены ассоциации напомнили, что Леонардо не делал тайны из своей «голубизны», что его ученики всегда были скорее красивы, нежели талантливы, и что особым расположением художника пользовался его слуга Джанкомо Салаи, что все это, мол, доподлинно, и в конце концов, чем Леонардо хуже таких известных геев, как Микеланджело и Донателло?..

Вот какие бури вызывает загадочная улыбка Моны Лизы. Тень этой улыбки падает на самого Леонардо. Эксперты яростно спорят о его сексуальной ориентации. Но, может быть, Леонардо писал не какого-то красивого юношу, а самого себя с помощью зеркала? Эту версию отстаивает американская художница Лилиан Шварц. Стало быть, уже пять веков мы лицезреем автопортрет самого гения? Мона Лиза – это Леонардо, или, как выразился один остроумец, Мона Лиза – это Мона Лео. Сторонником такого взгляда является, в частности, британский психолог Дигби Квестеда.

Согласно этой теории, Леонардо, прямо как водевильная «тетушка Чарли», любил переодеваться в женское платье и нарисовал себя именно в таком обличье, и этим самым художник «проболтался», раскрыв свою внутреннюю суть, о чем свидетельствует и диапазон улыбки на портрете – от смущения и нерешительности до надежды на понимание и ответную благосклонность.

Как не вспомнить Дмитрия Мережковского, который в романе «Воскресшие боги» писал о «Джоконде»: «…явь казалась сном, сон – явью, как .будто Мона Лиза была не живой человек, не супруга флорентийского гражданина, мессера Джиокондо, обыкновенного из людей, а существо, наподобие призракам, вызванное волей учителя – оборотень, женский двойник самого Леонардо…»

Однако версию автопортрета решительно отвергли в Лувре, в обиталище «Джоконды». Никакой не мужской портрет, не Леонардо изображен, а именно женщина, прелестная Мона Лиза. Французы есть французы. Они не позволят обидеть женщину, свергнуть ее с пьедестала. Шерше ля фам – и все!..

Совсем оригинальную версию выдвинул некий Фернан Маканьо, который, используя сильнейшую лупу, отыскал десять неизвестных деталей, оказавшихся еще одним «откровением» для многих знатоков искусствоведения. Маканьо узрел в уголке левого глаза Джоконды другую женщину в высокой конической шляпе, самолет в пейзаже и всадника на мосту. Само лицо Джоконды, по мнению Маканьо, состоит из двух портретов. Ну и так далее. Опуская детали, остановимся на выводе новоявленного толкователя картины. Его вывод: никакой Джоконды, то бишь Моны Лизы, не существовало. Перед нами какой-то странный синтетический образ все и вся.

Схожа с догадкой Фернана Маканьо и космическая версия: «Джоконда» и иные произведения художника навеяны идеями, пришедшими к нам из неземных пространств. Какая-то космическая цивилизация диктовала Леонардо важные открытия, необходимые землянам для их дальнейшего развития. К примеру, сложные технические средства для ведения войны: самолеты и танки – и совсем мирные изобретения: отвертку, спидометр, проекционный фонарь и т. п. Выходит, что Леонардо стал титаном Возрождения не без помощи извне?!

Ух, дайте перевести дух от этого вавилона версий, предположений и гипотез! Конечно, следует отдать должное многим исследователям знаменитого холста за оригинальность анализа и выводов, но все же вернемся к традиционному и, стало быть, классическому милому образу Моны Лизы. Будем исходить из того, что именно ее изобразил великий художник, а не кого-нибудь другого или что-либо иное вообще.

Да, Мона Лиза улыбается. Вероятно, у нее была какая-то причина для улыбки. У Леонардо, необходимо заметить, все имеет смысл, он, по словам Гёте, не допускал ни одного произвольного, ни одного случайного штриха. Леонардо говорил, что хороший художник рисует две вещи – человека и движение души.

Давайте взглянем на Мону Лизу не с внешней стороны, а попробуем проникнуть в ее внутренний мир, попытаемся отгадать, что она думает, о чем переживает, что ее радует. Скажем, Лиза Герардини дель Джокондо улыбается тому, что нашла себе мужа: во времена средневековья девушке либо удавалось выйти замуж, либо ее запирали в монастырь в целях экономии приданого. Моне Лизе удалось понравиться и выйти замуж за вполне достойного человека, за торговца шелком Франческо дель Джокондо, за представителя, как тогда говорили, «пополо грасо» – «жирного народа». Хотя с жалкими 140 дукатами приданого девушка не была для него блестящей партией. Она родила ему двух сыновей, и они выжили – немалая удача, учитывая тогдашний уровень смертности, когда из восемнадцати рожденных в семье детей выживали, случалось, не более трех. Так что подводим итог: Мона Лиза замужем, она любима, в доме полный достаток, и у нее есть дети. Разве это не стандартный набор для обычного женского счастья во все века? Именно отсюда просветленное состояние души, выразившееся в легкой и нежной улыбке. Сама Мона Лиза, как сказал бы маркиз де Сад, являет собой «воплощенную женственность».

После стольких пряных, и оригинальных, и весьма экстравагантных версий эта, конечно, кажется слишком пресной и бытовой. Бесспорно – да, но именно она наиболее реалистична и правдоподобна.