Б. Челышев «И торите дорожки…»

Б. Челышев

«И торите дорожки…»

В августе 1962 года в результате автомобильной катастрофы трагически оборвалась жизнь одного из старых коммунистов Дона – Петра Акимовича Красюкова.

Судьба ветерана революции и гражданской войны была связана с Доном, с Михаилом Шолоховым, героями его книг. Оборвыш-парнишка в семье безземельного крестьянина-дончака; подпасок, батрак; потом доброволец Красной гвардии, продкомиссар и партийный работник.

С 1930 года, когда Петр Акимович Красюков приехал в станицу Вешенскую, подружились они с Михаилом Александровичем Шолоховым. Связывали их работа, традиции революционного казачества, общие друзья, проводившие колхозную революцию в Вешейском районе… Писатель увидел в Красюкове черты закаленных коммунистов-ленинцев, их он и воплотил в своих любимых образах – Давыдове, Нагульнове, Разметнове.

Лет пять назад на квартире у писателя Анатолия Калинина я впервые познакомился с директором винсовхоза Петром Акимовичем Красюковым. Высокого роста, плечистый, он даже и по внешнему виду напоминал могучих трудовых казаков, которых мы встречаем чуть ли не в каждой главе «Тихого Дона» и «Поднятой целины». А сколько богатых жизненных наблюдений, казачьих песен хранила его память! О нем самом можно было писать большую и увлекательную книгу. И вот нелепая случайность оборвала жизнь человека…

Этим летом, будучи на Дону, я решил побывать в станице Мелиховской, встретиться со вдовой Красюкова, записать ее воспоминания о том, как жили вешенские казаки в 20 —30-е годы, о Шолохове.

…Бесконечно тянутся привольные донские степи. Слева синеет гладь реки, справа от дороги – уходящие вдаль посадки. Они ведут к скрывшемуся за холмом винсовхозу близ станицы Мелиховской.

И вот я в доме Красиковых. Положив на стол натруженные руки, Марина Дмитриевна не спеша рассказывает о своей нелегкой жизни, о голодовках в 20-е годы, о мытарствах, о беззакониях, порожденных культом личности Сталина. Рассказывает о Шолохове, с которым их семья связана крепкой многолетней дружбой.

– Много помогал казакам Михаил Александрович, – говорит Красюкова. – Расскажу я вам случай один. В 1937 году, вскоре после Октябрьских праздников, забрали моего мужа Петра Акимовича как «врага народа». А через несколько месяцев арестовали и первого секретаря Вешенского райкома Петра Кузьмича Лугового и председателя райисполкома Тихона Андреевича Логачева… Приуныла станица: шутка ли, все руководство во «врагах народа» оказалось. И вот тут-то Михаил Александрович не побоялся вступиться за напрасно оклеветанных друзей – собрался и сам поехал в Москву. Муж мне так об этом рассказывал: «Сидел я в Бутырской тюрьме, в одиночке. Голодом морили, избивали, требуя, чтоб признался в «преступлениях», которых не совершал. На допросы по ночам возили. Так протянулся целый год. И вот однажды заходят в мою камеру начальники. «Приведи, – говорят, – себя в порядок и быстро в машину». Вижу – нервничают, взволнованы. Привезли меня в Управление НКВД. Ведут прямо в кабинет Ежова. Вошел я и что же вижу: сбоку за длинным столом сидит Шолохов. Ну, думаю, и писатель в «ежовых рукавицах» оказался. На очную ставку, значит, меня с ним вызвали. Но тогда где же конвоиры? Взяли Шолохова или нет – как узнаешь? Вот если бы Михаил

Александрович поднялся, я б по ремню увидал: если нет ремня, значит, как и меня…

И, будто угадав мою мысль, Шолохов поднимается – ремень на нем! Подходит он ко мне, слез сдержать не может. Обнялись мы и плачем. «Ну, Петр Акимыч, – говорит он, – напрасно вас, вешенских коммунистов, обвинили. Теперь освободят».

Вызволил Шолохов наших коммунистов из Бутырки, – продолжает Марина Дмитриевна, – и в Вешенскую приехал. Стали готовиться к встрече невинно пострадавших. А тут приходит и телеграмма, чтоб выезжали за ними в Миллерово. Шолохов строго-настрого шоферам наказал: никого в Миллерово к поезду не брать. Встречать будем здесь, в Вешенской. Но я перехитрила: уговорила шофера, и утром потихоньку уехали мы с ним в Миллерово за Петром Акимычем.

Шолохов всю ночь не спал – готовился к встрече. Привезли мы их уже ночью. Только дома на стол собрали, приходит Михаил Александрович, поздравляет с освобождением. Посидели у нас, потом пошли к Петру Кузьмичу Луговому, от него – к Логачеву. А потом Шолохов всех к себе увел. Утром, отпуская, сказал: «Идите и торите дорожки от своих домов ко мне». Так и стали мы самыми неразлучными друзьями…

Еще долго рассказывала Марина Дмитриевна о вешенских коммунистах, о том, как в трудные времена помогал советом и делом Шолохов казакам, колхозу. Потом она достала семейный альбом с массой фотографий. И эти снимки – своеобразная летопись быта донских станиц, жизни и работы сельских коммунистов. Много среди них и снимков Шолохова.

Вечером я покинул станицу Мелиховскую, тепло попрощавшись с женщиной, так много рассказавшей мне интересного из жизни донских казаков, о Михаиле Александровиче Шолохове.